– Они будут недовольны, – сказал Тарик. – Я знаю это. Точно знаю.
– Король с королевой или стражники? – переспросил Сауд.
– Нет, нет, нет! – воскликнул Тарик, бросив наземь свою миску, из которой разлетелась во все стороны чечевица. – Они, они! Как вы можете про них забывать?
Мы с Саудом переглянулись, и я помимо своей воли взглянул на рюкзак Сауда. Он недовольно вздохнул, но подошел к рюкзаку и развязал тесемки. Он аккуратно вытащил веретено Тарика и пару мотков шерсти и вернулся к костру.
– На, Тарик, – сказал он, протягивая ему шерсть и веретено. – Я тебя остановлю, если закашляешься.
Тарик, кажется, его не слышал. Он накинулся на шерсть и веретено, будто в них было спасение от всех бед. У него не было направляющей нити, но это его не остановило. Он быстро сделал ее, скрутив клок шерсти. Это был не лучший метод, потому что начало нити получится неровным, но вряд ли это имело значение. Покончив с направляющей, он пристроил шерсть поближе к себе, встал на колени и принялся прясть.
Веретено крутилось все быстрее и быстрее. Нитка получалась местами слишком тонкой, местами узловатой, но его это не беспокоило. Ему нужно было лишь чувствовать вращение веретена и удлинявшуюся в его руках нить. Вскоре шерсть закончилась, и Тарик некоторое время хватал руками пустоту, не осознавая, что больше ничего не осталось. Сауд подхватил веретено, прежде чем оно упало и нить размоталась, и взглянул на результаты работы Тарика.
– Не лучшая моя работа, – вздохнул Тарик. – Но приятно было сделать хоть что-то.
Арва кивнула и помогла ему смотать пряжу. Я задумался, помогло ли ей это почувствовать себя лучше или для этого нужно было именно прясть. Как только они закончили, Сауд забрал веретено и спрятал его в свой рюкзак. Потом он наполнил миску Тарика оставшейся в котелке чечевицей и протянул ему ложку.
– Кого ты имеешь в виду, когда говоришь «они», если не короля с королевой? – спросил я.
Тарик сглотнул. Он снова был спокоен, как идеально сбалансированное пряслице.
– Я все думал про медведя-демона, – сказал он. – Нам рассказывали, что демоны могут овладевать вещами. Когда-то они овладевали и людьми, но потом стали слишком слабы. Не думаю, что наша победа над медведем была такой полной, как нам казалось.
– Ты думаешь, мы его не убили? – спросил Сауд. – Но Тарик, мы же съели большую часть его туши.
– Медведя мы убили, – пояснил Тарик. – Но демона – нет. Мы просто спугнули его.
– И теперь он вернется за нами?
– Не думаю, что они могут так просто уйти с гор, – сказал Тарик. – Мне кажется, большинство из них недостаточно сильны для этого. Я имею в виду не того демона, что сидел в медведе. А того демона, что явился на день рождения Маленькой Розы.
Из нас четверых только Тарик был тем вечером в Большом зале, а поскольку ему тогда было всего четыре года, он ничего не помнил. Все повернулись ко мне.
– Я не видел демона, – напомнил я. – К тому же у меня была овечья оспа, я был в бреду. Даже если бы я что-то и вспомнил, вряд ли на это можно полагаться.
– Расскажи нам все, как рассказывала твоя мать, – попросила Арва. – Посмотрим, что это будет значить с учетом того, что мы узнали.
– Вы все это уже слышали, – сказал я. – Вы же слышали, как она рассказывает эту историю.
– Мы знаем, Йашаа, – сказал Тарик. – Но я хочу, чтобы рассказал ты. Напомни нам, что мы знали раньше, и мы сравним это с тем, что знаем теперь. Такие вещи полезно проговаривать вслух.
Итак, я рассказал им всю историю, какой ее знал я. Как был убран Большой зал, как волшебные создания пришли с дарами для Маленькой Розы. Я рассказал, как вручили пять даров, а потом пришел демон и наложил проклятие, и только фея, еще не вручившая свой дар, могла противопоставить что-то его мощной магии. Она мало что могла сделать, но она помогла Маленькой Розе, и король с королевой были ей за это благодарны.
– Почему она не могла помочь и нам? – спросила Арва.
– В магии главное – баланс, так всегда было, с тех самых пор, как Королева-сказочница впервые сотворила волшебство в пустыне, – пояснил Тарик. – Фея сделала все, что было в ее силах. Ведь остальные уже применили свою магию, сотворив тесное сплетение нитей. Нам повезло, что фея смогла сделать хоть что-то.
– Так себе везение, – буркнул я. – Помогла-то она только Маленькой Розе.
– Нам нужно узнать точные слова, – сказал Тарик. – Не только слова феи, но и демона. Не слухи и не рассказы о них, а сами слова.
– Мама никогда мне не говорила, – сказал я. – Не уверен, что она их знала.
– Отец мне тоже не говорил, – вставил Тарик. – Но в замке должен быть кто-то, кто знает. Маленькая Роза наверняка знает, это же ее проклятие.
– Так что Йашаа заберется на темную башню и попытается найти способ впустить нас в замок, – подытожил Сауд. – А если не получится, тебе придется все выяснять самому.
Я кивнул, и тут мне в голову пришла другая идея.
– После замка нужно вернуться в горы, – сказал я. – Я знаю, что там не совсем безопасно, но по крайней мере там мы будем в своем уме и сможем прясть.
– Согласен, – сказал Сауд. – Наверняка там найдется пещера или еще какое-нибудь укрытие, где мы сможем побыть, пока будем решать, что делать дальше.
– А пока закопаем веретена тут, – сказал я. И Тарик, и Арва потрясенно взглянули на меня. – Мне тоже это не нравится, но не забывайте: прядение в Харуфе запрещено законом. Если завтра нас поймают, они обыщут рюкзак Сауда и найдут там веретена, и тогда у нас будут серьезные неприятности.
На этом разговор закончился. Мы молча покончили с ужином и отправились спать.
Наутро Тарик достал небольшую лопатку, которой мы закапывали костровище, а Арва принялась искать дерево, по которому мы сможем узнать это место. На вересковых склонах деревьев было немного, но вскоре она нашла то, которое ее устраивало. Тарик аккуратно сковырнул дерн, отложил его в сторону и принялся копать яму. Когда она стала достаточно глубокой, мы завернули все четыре веретена вместе с пряслицами в рубашку Тарика, которая стала ему мала. Складывать веретена в яму пришлось Сауду, потому что никто из нас не мог заставить себя это сделать. Он забросал яму землей и положил сверху дерн.
Мы сложили палатки и упаковали вещи.
Сауд не стал закапывать остатки костра, как делал в горах. Здесь не было особой необходимости заметать за собой следы, к тому же велика вероятность, что мы вернемся на то же место завтра, если все пройдет так, как мы рассчитывали. И все же каждый шаг прочь от последней вещи, что связывала меня с матерью, давался мне с необъяснимой тяжестью.
– Ты уверена, что потом найдешь это место? – спросил я Арву. На этот раз казалось, что младший из нас я.
– Уверена, – ответила она. – Нашу стоянку мы найдем легко, потому что там осталось костровище. Никто другой дальше искать не станет, но я запомнила дерево.
Я оглянулся на дерево, едва различимое с этого расстояния, и нахмурился. Мне оно не казалось особо примечательным, но Арва в таких вещах разбиралась.
– Мы ведь всего на один день, Йашаа, – сказала она. Она не стала напоминать мне, что большую часть времени я ненавидел свое веретено, и я был ей за это благодарен, потому что иначе я мог бы расплакаться, оставляя его в земле.
Глава 10
Мы дошли до замка задолго до полудня и устроились неподалеку в ожидании. Определить, про какую из башен говорила жена свечника, было невозможно: мы знали только, что это одна из угловых башен, где вид со стены был закрыт. Отец Сауда рассказывал нам, что в Камихе вокруг замка была двойная стена, изогнутая по углам таким образом, чтобы не было слепых зон. С другой стороны, в Камихе было полно камня, который можно было добыть в любой момент. В Харуфе при строительстве замка приходилось экономить, так что стена была в форме обычного квадрата: главные покои в центре, вспомогательные постройки вокруг. Я подозревал, что здешний замок был куда менее величественным, чем в Камихе. И все же при виде него у меня перехватило дыхание: когда-то это место было моим домом.
Я играл в этом дворе, пиная мяч или гоняясь за курами, или играя в салочки с Тариком, за которым мне было поручено присматривать. Бегал на кухню таскать хлеб между приемами пищи, а повара притворялись, что не замечают моих уловок, да еще угощали сластями или другими вкусностями. В одной из комнат работали пряхи, и там я учился, сидя у ног матери. А еще одна из комнат была моей – там я спал и там же лежал больной во время праздника.
– Я ничего не узнаю, – печально сказал Тарик, устроившийся рядом со мной. – Я думал, что узнаю, когда увижу, но нет. Я жил здесь, провел три года в детской с Маленькой Розой, но я совсем ничего не помню.
– Это нормально, Тарик, – утешил его я. – Я тоже мало что помню. Я просто знаю, что здесь был мой дом и что здесь мы были счастливее, чем где-либо еще. Понимаешь?
– Понимаю, – ответил Тарик. – Я тоже это чувствую.
– А для меня это все как сказка, – вставила Арва. – Сказка, которую я слышала столько раз, что поверила в нее. Хорошая сказка. Важная. И любимая.
– И у меня то же самое, – сказал Сауд.
Мы сидели и смотрели на замок, пока не стемнело.
– Свет! – воскликнул Тарик.
Солнце только что скрылось за горами, небо над нами становилось из темно-синего черным. Тарик был прав: в замке зажигались огни. Засветились десятки окон в королевских покоях, хотя нам было видно только верхний этаж, который был выше стены. Окна Большого зала светились тускло, как будто там горело всего несколько свечей. Должно быть, король с королевой в тот вечер ужинали где-то в другом месте. Зажглись несколько факелов по стенам.
Две башни высились по бокам от ворот, и я надеялся, что темной окажется не одна из них. Взобраться на башню будет непросто, и мне бы не хотелось делать это вблизи от ворот, где стражники наверняка более внимательны. Сауд потянул меня за руку, и мы все осторожно и тихо пошли в сторону замка, чтобы осмотреть остальные башни.