Я вспомнил, что сказала Захра в день, когда я стриг ей волосы: что, если они слишком отрастут, она начнет их заплетать. Плетение – почти рукоделие. Сплетенные куски ткани несколькими швами можно превратить в коврик, а сплетенные вместе нитки – в декоративную тесьму. Захра не умела заплетать собственные волосы, и благодаря последней стрижке некоторое время она и не сможет этого делать, но пока она могла заплетать волосы Арвы.
Ее первая попытка была неловкой: коса вышла слишком широкая и с просветами, а одна из прядей оказалась намного короче двух других, так что в конце получился слишком длинный хвост. Я тихонько захихикал, когда она начала заново, на этот раз постаравшись выбрать все три пряди одинаковой длины. Вторая коса получилась туже, и я легонько похлопал ее по плечу в знак похвалы.
– Не мешай, Йашаа, – выдохнула она так тихо, что мне пришлось склониться к ней вплотную, чтобы расслышать.
– У вас хорошо получается, – шепнул я ей на ухо.
Ее платок был по-прежнему на месте, так что ее лица мне было не видно, а жаль. Я уже пристрастился наблюдать за тем, как она работает.
Она заплела еще шесть маленьких косичек, после чего остановилась. Каждая следующая коса была аккуратней предыдущей. Покончив с шестой, она расплела их все. Волосы Арвы, привычные к косам, держали форму даже без завязок, так что, кроме первой косички, остальные не расплелись.
Арва быстро заплела волосы в одну толстую косу и снова замотала голову платком. Все упражнение заняло не так много времени, но я почувствовал, как Захра расслабилась, и понял, что работа принесла ей мимолетное облегчение, хоть это было и бессмысленное занятие, просто чтобы занять руки. Арва тоже казалась спокойней, как и Тарик, возившийся с катушкой ниток.
Сауд спал, а мы все ждали и ждали. Каким бы неприятным ни было это ожидание, я понимал, что любое действие сейчас будет хуже. Оно будет означать, что нас нашли, а я был готов терпеть какую угодно монотонность, лишь бы избежать этого.
Когда Сауд проснулся, мы решили, что время близится к полудню и уже можно что-нибудь съесть и отпить чуть-чуть от припасенной воды. Хотя до еды мне казалось, что я не голоден, покончив со своей порцией, я обнаружил, что умираю с голоду. Чтобы заглушить это чувство, я сделал глоток воды. Еды у нас было припасено на два дня, а воды – на пять, так что нет смысла ограничивать себя сейчас.
Захра держалась за голову.
– Хотите еще воды? – как можно тише шепнул я. Сауд с беспокойством глянул на нас.
– Нет, – ответила она. – На этот раз по-другому. От шитья боль проявилась сначала в спине, потом в шее, потом в зубах, а потом уже в затылке. А сейчас меня как будто пронзает игла в оба глаза. Боль более острая. Как будто что-то пытается застать меня врасплох и вскрыть.
Произнося эти слова, она просто пыталась описать свои ощущения, но, как только она сказала их вслух, мы оба осознали их истинный смысл. Впервые я увидел в ее глазах истинный страх, да и сам, должно быть, выглядел не менее напуганным.
– Сауд, – прошептал я, – мне кажется, королева демонов едет с сыном Царетворца.
У нас у всех были при себе железные ножи и булавки. Демон не сможет у нас их отобрать, но люди принца смогут. Если нас найдут сейчас, даже Захра окажется беззащитной. Я продолжал судорожно соображать, как вдруг услышал какой-то звук и замер. Остальные тоже замерли. Не уверен, что кто-то из нас хотя бы дышал.
Кваканье жаб стихло уже много часов назад, а помимо него звуков вокруг было мало, но сейчас раздался звук. То был скрежет копыт о камни вади, и он стремительно приближался.
Захра схватила меня за руку, но тут же отпустила ее. Я знал почему. Если нас обнаружат, ей нельзя показывать привязанность к кому-либо из нас. Они используют это против нее или против нас. Так что мы просто сидели рядом, дрожа и надеясь.
Но тут на входе в пещеру появилась тень и затмила все наши надежды.
VII
Ключ к хорошему плану – терпение. Любой дурак может с горем пополам соорудить план, взяв кусочки знаний, могущества и предусмотрительности и раскладывая их перед собой, пока они не встанут в нужном порядке, но истинное совершенство требует большего. Я бессчетное количество раз наблюдала, как замыслы терпели крах незадолго до исполнения, поскольку их авторы теряли терпение. Люди оказывались не там, где надо, подводила погода, инструменты или оружие, а без этого все катилось в тартарары.
Даже мои собратья не были застрахованы от подобных неудач. Я видела, как менее одаренные из них слишком скоро спускались с гор, не успев восстановить силы. Они пытались заключать сделки и манипулировать людьми, но переоценивали свои силы и не могли заплатить ту цену, которой требует магия. Я же платила небольшими суммами, растягивая их на много лет и выжидая, в результате чего накопила силы.
Я понимала, что близка к своей цели. Мы шли по следу, который случайно оставили феи, но, не успели мы дойти до места, как я поняла, что она рядом. Я чувствовала ее – ту часть ее разума, которая, по моему замыслу, должна была оставаться пустой, пока я не решу там обосноваться. Она взывала ко мне, как я и задумывала. Зияющая дыра в том месте, с которого я начну покорять ее, прежде чем захвачу силой все остальное. Искушение было столь же сильным, как я предполагала, но я не боялась.
Много лет назад в пустыне он завладел королем и использовал его власть, чтобы получить еще больше, но все же его манила Королева-Сказочница и сила, которую она принесла с собой на брачное ложе. Он был недостаточно силен, чтобы убить ее, чтобы овладеть ею против воли, обратив ее тело в прах, как он делал с сотнями других до нее. И в результате он зашел слишком далеко и потерпел поражение. И потянул за собой всех нас. Я же не стану повторять его ошибок.
Когда мы доехали до первого вади, охотничьи отряды пустились на поиски с самого утра, но принц велел не сворачивать лагерь. Он знал, что его приз близок, хоть и не представлял, чего это ему будет стоить. Магия – запутанный узел, из которого тянутся нити во всех направлениях, и некоторые из них скрывают другие. Сын Царетворца не видел стоящих перед ним сложностей. И это было мне на руку.
Я в последний раз ждала, пока конные отряды обыскивали окрестности. Я могла бы пойти с ними, могла бы найти ее раньше них, но они заслужили радость обнаружения добычи. А я заслужила страх, который испытает Маленькая Роза, когда ее наконец поймают. Если бы я воспитывала ее сама, она была бы совершенна, но она была бы лишь пешкой в моих руках. Теперь же она напугана и зла и попытается дать мне отпор. Тем приятней будет, когда я сокрушу ее сопротивление, загнав ее в уголок собственного разума, где она будет вопить от ужаса, пока я творю страшные вещи от ее имени или отправляю ее на супружеское ложе.
Солнце встало, и я приняла видимое для людей обличье. Отправившись к палатке принца, я потребовала, чтобы меня впустили. Оставшиеся на посту стражи уступили мне дорогу без всякого сопротивления, хоть и были глубоко шокированы моим появлением. Их господин же, похоже, забавлялся тем, как демон пугает его слуг. Я почувствовала прилив отвращения к ним всем, порадовавшись, что вскоре смогу втоптать их в песок, из которого они родились.
Наконец со стороны вади раздались крики, и принца призвали посмотреть на находку. Я могла бы пойти с ним, взглянуть на нее, увидеть ее лицо, когда она оказалась в ловушке. Но не для того я прошла столь долгий путь, чтобы попусту растратить это мгновение. Увидев меня второй раз в жизни, она падет передо мной на колени. На это уйдет время – пока принц схватит ее, пока приведет в свой лагерь, – но я готова потратить это время. Я ждала уже так долго, что могу подождать еще чуть-чуть.
Глава 31
Первой вывели Захру: два стражника мягко подхватили ее под руки с обеих сторон. Я чувствовал, как Сауд напрягся, готовясь держать меня, если понадобится, но я, следуя примеру Захры, не стал оказывать никакого сопротивления. Она могла бы заставить их тащить ее волоком, но они, судя по всему, были настроены обращаться с ней уважительно, так что она им это позволила.
Это было первое, что я узнал про наших преследователей. Второе, что я понял: они плохо представляли, что делать с остальными. Они явно рассчитывали, что будут спасать похищенную принцессу и, вероятно, найдут ее в лапах каких-нибудь вероломных бандитов. Обнаружив в пещере группу беззащитных подростков, они явно растерялись и потому замешкались.
Прошло несколько долгих минут. Мы продолжали сидеть на полу пещеры, не шевельнувшись. За нашими вещами они не заходили. Я заметил, как Арва принялась украдкой рыться в рюкзаке. Без Захры место между нами освободилось, позволяя ей свободно двигаться. Мне было не видно, что она делает, а сидела она слишком далеко, чтобы я мог окликнуть ее, не привлекая внимания, которого она явно пыталась избежать. Мгновение спустя она угомонилась и снова замерла в ожидании.
Я обернулся на людей, стоящих у входа в пещеру. Они были одеты в военную форму в цветах Камиха и вооружены короткими мечами, закрепленными на поясе. У них был вид путников, которые давно в дороге: ботинки стоптаны, а ноги слегка раскорячены от долгого сидения на лошади. Но особо утомленными они не казались. Я знал, что их лагерь неподалеку, но, судя по всему, погоня не была слишком напряженной. Бессмысленно было сейчас жалеть о времени, попусту потраченном в Харуфе. Всякий раз, как мы останавливались, у нас была на то причина. Но все же мне казалось, что мы должны были сделать больше. Кроме нас у Захры никого не было, а мы ее подвели.
Мне вспомнилось, как совсем недавно я мечтал, как однажды мы снимем проклятие и Захра станет настоящей принцессой, и ей не нужно будет таиться в башне, пока все вокруг притворяются, будто она будет жить долго и счастливо. Я мечтал, как женюсь на ней и займу место при ее дворе, как хотела моя мать, хотя это будет и не то место, которое она планировала. Теперь это все казалось таким глупым, и я понял, что на самом деле это всегда было глупо. Мечты не принесли ничего хорошего ни мне, ни всем нам. Теперь оставалась только реальность нашего плена и неопределенность наказания, которое нам предстоит понести от рук сына Царетворца. Ради Захры и ради Арвы я от всей души надеялся, что слухи о его жестокости преувеличены. И все же он гнался за нами через весь Харуф. Вряд ли нам повезет.