– Ну? Соединил? – подогнал его Илия.
– Соединил. Приносит мне рукопись и говорит, что это, мол, сказка. Ее надо опубликовать во всех газетах, прочесть по телевидению и радио. Но только чтобы я подписался.
– Ага, – недовольно промычал Илия и тоже отложил вилку и нож.
– Я не очень такое люблю… Воровство это. Я такое не приветствую.
– О чем сказка? – с раздражением спросил Илия, хотя с текстом уже ознакомился.
– Так о Рогневе Бориславовне и вожде Кургане. Как она искала способ его разбудить.
– Разбудила? – Вопрос короля прозвучал, как низкая тревожная нота перед кульминацией.
Федотка замялся и скомкал салфетку в кулаке.
– На этом сказка закончилась. Вот она все сделала для ритуала и… И все.
– Так, – почти шепотом сказал Илия и подхватил со стола колокольчик.
На звон пришел слуга. Илия потребовал срочно созвать советников, дозвониться сэру Труверу и потребовать его ждать у телефона короля.
– Зачем он велел раздать всем патроны? – боязливо спросил Федотка.
– Ищет проводника Кургана, – предположил Илия самое очевидное. – Наобум. Временем-то не располагает. Ты тоже его получил? Патрон?
По телу поэта пробежала такая крупная дрожь, что он передернулся.
– Да, но выбросил в поле по дороге.
Скулы Илии свело от худшего предположения, которое король тут же озвучил:
– Будем надеяться, что проводник – не ты.
От мысли о подобной чести Федотка обхватил себя руками и согнулся, словно у него скрутило живот.
– Грядет что-то дурное, – затравленно произнес Федотка. – И я не хочу при том присутствовать.
– С чего ты решил, что дурное? Думаешь, Тристан допустил бы подобное? – не поверил ему Илия.
– Вы не понимаете, – Федотка побледнел, его румянец отхлынул от лица, а глаза в ужасе глядели на короля. – Он не понимает. Сначала рыцарь Трувер нехотя исполнял ваш приказ, но чем дальше, тем больше увлекался. Он работал, знаете, как… как поэт. Как художник – так воодушевленно работал.
Федотка говорил, а королю делалось страшно.
– «Вдохновенный кукловод», – шепот Илии не улетел дальше его носа.
Потому Федотка переспросил:
– Простите, что?
– Почему ты думаешь, что грядет дурное? Почему ты сбежал? – требовательно допытывал король.
Федотка развел руками, пожал плечами и прислонил пальцы к солнечному сплетению.
– Нутром почуял.
В дверь постучали, Илия пригласил.
– Совет созван, Ваша Истинность, – доложил слуга.
– Труверу дозвонились? – грозно спросил он, не оборачиваясь.
– Прошу прощения, Ваша Истинность, нет.
– Продолжайте, – рявкнул король, вставая, и указал на Федотку. – Ты идешь со мной.
Федотка вскочил из-за стола и поторопился следом, едва не сбив с ног прислугу. В зале собрался весь Совет – длинный стол оброс большим количеством стульев, и каждое место было занято. Илия сел в кресло во главе.
– Во сколько сегодня церемония в Радожнах? – без приветствий спросил король.
– Через полтора часа, Ваша Истинность, – ответил секретарь.
У входа послышался шум. Федотка опять пытался пройти через охрану. Илия мельком подумал, что можно сменить гражданство, но не изменить манерам.
– Пустите его, – приказал Илия. – Свяжитесь немедленно с Трувером!
– Что передать, сир? – безропотно спросил секретарь.
– Чтобы остановил все и не действовал без приказа, – ответил король.
В зале царила суета, присутствующие переговаривались, не стесняясь. Первый Советник обратился к королю:
– Ваша Истинность, в чем чрезвычайность совета?
– Пока не знаю, – бросил Илия.
Первый Советник всем видом выразил недоумение.
– Сир, это странно. Очень странно! Не сочтите за дерзость, но, глядя на кесаря Рольфа, мы испытываем некоторое опасение. Ваше самочувствие пугает нас не меньше.
– Самочувствие?! – взревел Илия, ударив кулаком по столу и вставая во весь рост.
Он обратил на себя всеобщее внимание и погрузил зал в оцепенение.
– Вы полагаете, мне нужно раздеться догола и пять раз присесть, вытянув руки, чтобы Главный лекарь перед всем Советом подтвердил мою вменяемость? – гремел король.
– Сир…
– А я полагаю, что сегодня в Радожнах произойдет нечто бесповоротно ужасное! – закончил Илия.
Множество глаз смотрели на Илию, ожидая объяснений. Но Первый Советник не удержался:
– Не сэр Трувер ли тому причиной?
Что ему на это ответить? Илия получил вопрос, ответ на который станет громким заявлением, что не скажи. Кто виноват? Радожны, Тристан, Илия, случай? «Феи с их предсказаниями?», – с горечью подумал король.
– Я пока не могу ответить.
Первый Советник неприятно улыбнулся.
– Ваше право, сир. Но чем мы можем помочь, если не знаем сути проблемы? – елейно проговорил льстец.
– Мы все ее узнаем через полтора часа, господа, – вдумчиво ответил король. – А до того от вас требуется, не разбредаясь, ждать приказов и быть готовыми их исполнить.
Первый Советник собирался бросить что-то еще, но Илия жестом велел ему остановиться.
– Пока подготовьте кинозал. Я хочу смотреть церемонию на большом экране, чтобы ни одну деталь не упустить, – печально сказал Илия, и смирение с судьбой слышалось в его голосе. – И звоните сэру Труверу.
В эти полтора часа он расспрашивал Федотку и только изредка звал секретаря, который монотонно отчитывался: «Пока сэру Труверу дозвониться не удалось». Они сидели в небольшой комнате с кофейным столиком, в которой члены королевской семьи могли дожидаться начала киносеанса, если пришли раньше. Федотка то бледнел и умолкал так, что было не разболтать, то хватался за свои золоченые, как пшеница, кудри и причитал, что же они натворили.
– Слушай меня, Федотка. Я обещаю, что дам тебе защиту, от чего бы ты ни бежал. Но расскажи все, что знаешь.
Лицо Федотки приняло такое выражение, будто его замутило, что могло быть правдой, учитывая его переживания. Пришел секретарь.
– Трувер? – только и спросил король.
– Нет, сир, – извиняющимся тоном отозвался секретарь. – Леди-сестра короля просит ее принять.
Посомневавшись, Илия пригласил Ренару. Ему совсем не хотелось пугать семью грядущими событиями. Однако за пять минут беседы король сам не заметил, как проболтался обо всех бедах. Ренара успокаивающе сжала братнюю ладонь и вызвалась поговорить с Федоткой. Утративший всякую надежду Илия согласился. Он вышел на балкон и последнее, что слышал, было: «Здравствуйте! Не вставайте. Вам дурно? Простите, мой радожский такой ломаный». Погода была под стать новостям: пасмурная, грозовая. Тучи давили, ветер гнал облака, терзал флаги на башнях. Заводские трубы дымили, и смог перемешивался с графитовыми потоками в небе. Илия чувствовал, как зарождающийся ураган треплет его волосы, разметывая их из стороны в сторону. Потоки не знали, куда им лететь. Илия не знал, что ему делать. Спустя недолгое время на балкон вышла Ренара.
– Что-нибудь выведала? – спросил Илия и почувствовал, как его сердце бьется чаще при мысли, что Тристан вот-вот завершит ритуал.
– Да. Все, – коротко ответила Ренара.
Король с восхищением взглянул на сестру. Она не стала томить и тут же начала:
– Их Рогнева еще во время твоей дипломатической миссии узнала от агнологов, что причиной смерти вождя Кургана мог и, скорее всего, стал ты. Она была в ярости и не желала тебя видеть несколько дней, – Ренара говорила спокойно, не нагнетая, хотя Илии и слов ее было достаточно, чтобы раскрыть рот от изумления. – Но потом успокоилась. Рогнева приняла реалии – ты и Тристан нужны ей для возрождения Кургана. Я могу что-то путать, но поэт говорил, будто она даже простила тебя и ответила агнологам, что не видит твоей вины. Она потребовала доказательства, что все это не стечение обстоятельств, не очередные повороты пророчества, а только твое осознанное действие. Не поверила, будто ты ради своей цели пожертвовал вождем. У агнологов доказательств не нашлось.
– Их и не могло быть! Я не знал, честно! – оправдывался Илия, ему было важно, чтобы сестра не сомневалась в его помыслах.
– Я верю тебе. Но разве моя вера чем-то нам поможет? – Она умиротворенно посмотрела в серое небо. – Да и потом, на два фронта воевать тяжело. Это Рогнева тоже понимает, как и то, что агнологи – мастера совершать перевороты и развязывать войны. Она не пошла на поводу. Она мне этим нравится, – добавила от себя Ренара.
Илия облегченно выдохнул, и вихрь тут же подхватил его дыхание и утащил в небеса.
– Она не собирается никому о том говорить, чтобы и причин для вражды никому не давать. На агнологов тоже управу нашла. Советовалась только с поэтом, – продолжала Ренара.
– Ясно. Ренара, ты меня спасла! Я должен был знать о таком! Спасибо! – Он пламенно благодарил сестру, отчего та зарделась.
– Полно тебе. Обращайся – я могу быть полезной.
– Спасибо! Ты хочешь со мной смотреть церемонию? – предложил он, желая отдать ей должное.
Ренара согласилась, теперь ей тоже было тяжко оставаться в неведении. Илия же дергался – в самом деле – он раскачивался, перенося вес с носок на пятки, прищелкивал пальцами, топал. Мельтешение было не свойственно его натуре, значительная доля его харизмы держалась на фундаментальном спокойствии посреди хаоса. Ренара в своей мудрости разглядела неуместную суету, не добавляющую королевскому образу героизма. Она сказала: «Тебе надо успокоиться до того, как придем в кинозал». Илия кивнул, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.
– Зачем ты всех советников собрал заранее? – спросила Ренара, обойдя брата со спины, чтобы помассировать ему плечи.
Она пальцами почувствовала, как Илия скован. Напряженные мышцы ощущались даже через несколько слоев одежды. Илия сам размял шею и раздраженно ответил:
– А их потом не дозовешься! Собирать эту свору – целое дело. Один уехал, второго ищут по всем кулуарам, третий пришел, отошел на минуту и не вернулся. В эпоху, когда королевская власть ограничена реформированным Сводом, а за ослушание и халатность не принято казнить, управлять ими изнурительно сложно.