ни. Интересно, что священные горы – как и в случае с Кайлашем в Тибете – зачастую состоят не из нагромождения скал, столь привлекательных для альпинистов, а похожи на участки породы, которые остались стоять, в то время как вся окружавшая их почва просела и разрушилась. Шаста – это массив из вулканического пепла.
На Рождество мы отправились в Сиэттл – город недалеко от канадской границы. У моей храброй подруги Энн Роббен дела шли хорошо. После письма из «Дхармадхату» она особенно дорожила нашей связью, и сейчас организовала две лекции в местном центре традиции Сакья. Он помещался в бывшей церкви, которую «переблагословили» жившие там тибетцы. Оба раза собирались по американским меркам хорошие группы. К счастью, люди не позволили себя запутать одной тибетской блюстительнице нравов. К нашему искреннему удивлению, посвящения там стоили пятьдесят долларов за штуку. Но, несмотря на большую открытость и щедрость, брать на себя ответственность за группу не хотел никто. Поэтому мы могли только дать им адреса центров, расположенных немного южнее, и порекомендовать список книг.
Большим событием стала встреча с Дабшаном Ринпоче в первое рождественское утро. Солидный мужчина могучего телосложения, одетый в костюм европейского покроя, он был окружен членами семьи и западными учениками. По ощущениям его силовое поле было очень гармоничным, и он интересовался нашей работой. Я еще долго чувствовал на макушке благословение его ладони. Дабшан Ринпоче является Сакья Тринзином – главой школы Сакья. Тибетскому правительству, которое медитации предпочитало политику, уже давно удалось перетасовать держателей разных линий. В начале 90-х эти чиновники стали почти постоянно вмешиваться в процесс признания высоких перерождений, в частности школы Ньингмапа. В истории Тибета уже случалась такая путаница. Когда подмена обнаруживается, власти говорят лишь: «Извините, но теперь уже слишком поздно что-то делать».
Затем мы в густом тумане двигались дальше на юг – от канадской границы к пригородам Лос-Анджелеса. По пути было несколько постов, на которых полиция проверяла, есть ли у водителей цепи, чтобы проезжать через перевалы. Мы объехали все посты – как европейцы, мы были выше этого.
Из-за тумана я вел почти вслепую, но перед Лос-Анджелесом он растворился. Белые холмы засияли в фантастическом лунном свете, и я неожиданно начал говорить о своей маме. Я рассказывал, что она до сих пор называет меня «маленький Оле», и о том, какая она замечательная. Позднее, когда я уже лежал в постели в доме Вэна и Кэрол, из Копенгагена позвонила Майя: «Сегодня утром, в половине десятого, твою маму сбил грузовик в Лингбю. Только что приходили полицейские и сообщили, что она умерла». Майя добавила, что, когда это произошло, вокруг солнца появились радуги, и упомянула о других необычайных знаках.
Это было одновременно шоком и облегчением. Большая потеря для нас, но большое счастье для нее. Моя мама дожила здоровой до 83 лет. У нее была сильная связь с Кармапой. Ее самым большим желанием в последние годы было не стать обузой для других. Поскольку смерть наступила мгновенно, она не страдала.
Я позвонил Ханне на Тайвань. Как раз перед этим она прогнала из дома вооруженного грабителя, вовсю ругая его по-датски. Она достойно поддерживала семейный стиль. Услышав, что мама погибла, Ханна хотела сразу же полететь домой. Но в этом не было необходимости – тогда прекратилась бы программа Ринпоче. В любом случае Ханна всегда была со мной, где бы я ни находился. Вэн и Кэролин забронировали мне обратный билет, и я почтил память мамы, прочитав в Сан-Диего лекцию в ее честь. Время от времени мой голос звучал хрипло, потому что я ее очень любил, – но в целом я держался.
Дания
В Копенгагене Бьорн уже приготовил все для кремации. Рано утром, спустя примерно 68 часов после смерти мамы, я проснулся в нашей комнате. То, что я переживал, не было сном: она находилась рядом со мной, справа, очень отчетливая во всех деталях. Перед нами появился Кармапа – большой, как дом. Золотисто-коричневый и прозрачный, он сидел на стуле. Улыбаясь, он стал бросать нам черные таблетки, которые, ударяясь об нас, превращались в радуги. Одна из последних таблеток с большой силой стукнула меня по левой ступне. В это время мама, подобно водолазу, который постепенно сбрасывает балласт, все быстрее стала двигаться вверх и затем исчезла. Никогда в жизни я не испытывал такой сильной благодарности. Все происходило в соответствии с поучениями Будды, все было на своих местах. Ее сознание пробудилось спустя три дня после смерти и пришло ко мне без тела. Здесь она встретилась с полем силы Кармапы и отправилась в его Чистую страну. То же самое произошло в 1976 году с моим отважным отцом, который умер от кровоизлияния в мозг. Он тоже внес свой вклад в развитие буддизма – за пару лет до смерти полностью перевел на датский язык жизнеописание Марпы. Мне удалось вложить ему в рот одну из таких «материнских» таблеток Кармапы – это последнее, что он проглотил в своей жизни. По этому случаю один очень культурный и образованный сосед излечился от тяжелой формы рака. Еще в 1945 году этот человек в ночной рубашке вбежал ночью к нам в квартиру в Лингбю, на севере от Копенгагена, крича, что закончилась война.
Все происходило в соответствии с поучениями Будды, все было на своих местах.
Позже в моих медитациях отец всегда появлялся в виде столба света. Когда я в следующий раз встретился с Кармапой, тот неожиданно спросил меня: «Где сейчас твой отец?» Я, ни на секунду не задумываясь, ответил: «В Чистой стране высшей радости», – на что Кармапа сказал: «Верно». И тогда меня тоже накрыло волной безграничного счастья.
Похороны были христианско-буддийскими. Их проводил священник, друживший с моим отцом со школьной скамьи. Мы с Бьорном от всего сердца поблагодарили маму и решили, несмотря на занятость, проводить больше времени вместе. Это порадовало бы ее больше всего.
Мои чудесные родители
Майя быстро организовала пару мероприятий в нашем центре, и после визита в Вену и Грац в самом начале 1986 года я уже снова был в Сан-Диего, на западном побережье США. Друзья сказали, что в тот вечер лекция ощущалась как 10 000 вольт.
Гавайи
Уже была запланирована первая поездка в Тибет, и я полетел дальше, на Гавайи, где ждала наша милая подруга Киффер. Она показала мне такие красоты природы, о которых я даже не догадывался. В лучах восходящего солнца на Мауи самый большой в мире вулканический кратер Халеакала переливался невообразимыми красками. Киффер подготовила также одну лекцию на Большом Острове, где я увидел с десяток друзей своей юности. На этом острове есть вулкан километрового диаметра; его кратер глубиной метров в триста наполнен кипящей и движущейся лавой. Раз в несколько лет она извергается и стекает по горному склону в океан, тем самым увеличивая площадь острова. Почва там черная, как смоль, и пахнет древностью. Я поднес всю силу этого кратера Черному Плащу. Его энергия чувствуется до сих пор.
В последний день, занимаясь серфингом, я собирался одолеть самую высокую волну. Как выражаются местные спецы, я «соскользнул» с нее и, приземляясь головой в песок, услышал, как моя шея издала несколько необычных звуков. Наутро улетал мой самолет, и времени оставалось либо на больницу, либо на подобающее прощание с Киффер. Поэтому мне пришлось просто понадеяться, что я ничего не сломал. Безусловно, следует благодарить наследственность моих предков-викингов за то, что все осталось на своих местах.
Бокар Ринпоче родился в 1940 году в семье кочевников неподалеку от священной горы Кайлаш. Шестнадцатый Кармапа признал в ребенке перерождение предыдущего Бокара Тулку, Карма Шераба Осала. Ринпоче провел несколько лет в монастыре своего предшественника, а затем продолжил обучение в главной тибетской резиденции Кармап – Цурпху. После бегства из Страны Снегов в 1959 году он стал близким учеником Калу Ринпоче и совершил под его духовным руководством два традиционных трехлетних ретрита: один в традиции Шангпа Кагью, другой – в соответствии с предписаниями Карма Кагью. В индийском городе Мирик в Западной Бенгалии, где в Х веке практиковал махасиддха Майтрипа, в середине 1980-х годов Бокар Ринпоче основал ретритный центр. В 1990 году Ринпоче произвел сенсацию, пройдя обследование, проводившееся элитными университетами США с медитирующими ламами. Об этом сообщалось и в средствах массовой информации Западной Европы. Вплоть до своей смерти в 2004 году он в качестве преемника Калу Ринпоче оставался держателем линии преемственности Шангпа Кагью.
Тулку Дильяг Дабшан Ринпоче был настоятелем монастыря Дильяг в Восточном Тибете. Он считался излучением Гампопы. Умер в Гонконге в 1992 году от осложнений после перенесенной операции на сердце.
Тайное путешествие по Тибету
1986
• Шведский премьер-министр и реформатор Улоф Пальме застрелен на улице в Стокгольме.
• Цена на нефть, добываемую в Северном море, впервые опускается ниже 10 долларов за баррель.
• 26 апреля происходит авария на Чернобыльской АЭС близ Киева, СССР. Советские власти сообщают о взрыве только после того, как поступили сообщения о значительном повышении радиационного фона из Швеции, Дании и Финляндии.
• СССР принимает решение о выводе войск из Афганистана.
Гонконг
Наше приключение должно было начаться в Гонконге. Там нас уже ждали Ханна и Курт. Мы жили по-королевски у одной немецкой пары, а я читал лекции их друзьям и китайской группе. Позднее приехали Педро и Ильза, а Яцеку пришлось лететь дальше в Китай. У него был польский паспорт, а гонконгские власти не хотели присутствия на острове никаких коммунистов.
Широта ума Педро проявилась, когда мы закупали вещи для путешествия. Он осознал пустотность денег и пользовался этим иллюзорным материалом легко и свободно. Покупая отличную видеокамеру, он так снизил цену, что продавцы даже обиделись. Благодаря этой покупке мы в Тибете отсняли 40 бесценных часов. При таком же удобном случае всего за 100 долларов Педро купил пару действительно хороших биноклей из Восточной Германии. Курт тоже был профессионалом. Он привез с собой одежду из магазина «Альпине», которая должна была нас согревать почти при любых температурах. К счастью для членов нашей группы, их снаряжением занимались не мы с Ханной, привыкшие к максимальной экономии. К этой первой поездке по Тибету мы подготовились очень хорошо, хотя я и продолжал носить старую военную одежду. Чтобы сберечь дорогую экипировку, я всю дорогу возил ее на дне своего армейского вещмешка.