Они арендовали пустые военные бараки сразу за крутыми прибрежными скалами. Это место очень радовало глаз невероятным видом на Сан-Франциско и мост Золотые Ворота. Европейские женщины тут же приступили к практике, тем самым показав отличный пример более словоохотливым калифорнийкам. Я наслаждался возможностью уделить некоторое время рукописям, письмам и близким друзьям.
Ханна в то время переводила для Джамгёна Ринпоче во Франкфурте. То был его первый визит в Европу после десятилетнего перерыва, продлившийся с июля по декабрь. Они с Ханной объехали все центры с севера на юг. Ринпоче первым из держателей линии преемственности заинтересовался принципами работы наших центров. До него об этом спрашивали только Тенга Ринпоче и Лопён Цечу.
Польша
Третий в то лето курс Основополагающих практик мы провели в польском ретритном центре Кухары. После трех десятков калифорнийцев, склонных обсуждать свои переживания, здесь более пятисот человек практиковали сосредоточенно и упорно. Курс был волшебным, как и все наши события в бывших коммунистических странах. Люди здесь просто обладали очень большим, нерастраченным запасом преданности.
Люди здесь просто обладали очень большим, нерастраченным запасом преданности.
В мой прошлый приезд Кухары проявили выдающиеся качества, превратившись в настоящий объединяющий центр нашей работы. Они расположены на севере от Варшавы, в полутора часах езды, и служат отличной площадкой для встречи Центральной Европы с Восточной.
Однажды наши соседи тоже решили заполучить кусочек силового поля. Перед сумрачным деревенским магазином, который красовался у входа в здание нашего центра, в прошлом принадлежавшее знати, группа пьяных фермеров взяла меня на мушку. Они давно хотели взглянуть на ламу и теперь принесли целый список пожеланий.
«Посмотрим, что можно сделать».
Джамгён Конгтрул Ринпоче
«Если ты такой святой человек, – сказали они, – почему ты не остановишь дождь хотя бы на несколько дней? Он не прекращается уже два месяца, и у нас гниет урожай». – «Посмотрим, что можно сделать», – ответил я. Так всегда отвечали мои собственные учителя. Затем я сделал сильные пожелания. Последовали три солнечных и ветреных дня, в один из которых тридцать соседей с семьями пришли принять Прибежище. Всего в нескольких километрах от нас и на всей остальной территории Польши по-прежнему лило как из ведра. Мы верулись в Данию прямо перед приездом Джамгёна Конгтрула и Ханны.
Потом пришло время потерь. Ким, наш близкий друг и партнер, покончил с собой. Пока они с братом Бо создавали филиал своей компании в Сан-Франциско, неумелые люди разрушили ее базу в Дании. Возвратившись домой, он просто не нашел в себе сил заново собирать все по частям. Это произошло, когда Джамгён Конгтрул и я находились в Дании, а Бокар Тулку, его главный лама, ездил по Франции. При нашей последней встрече с Кимом какое-то нехорошее предчувствие висело в воздухе. Ханна дала ему рукописную медитацию на Шестнадцатого Кармапу, а я дольше обычного благословлял его реликвиями Кармапы. Мне надо было сказать речь на кремации, но я не смог.
Австрия
Первый курс умирания в сознании (пхова) под руководством ламы-европейца уже находился в стадии подготовки. Его организовали австрийцы, и на ферме под Грацем – где для меня заканчивалась Европа – собралось сто тридцать человек. За день до вылета в Азию Тенга Ринпоче дал мне полномочия на обучение пхове. Практика почти не отличалась от той, что мы получили от Аянга Тулку в 1972 году, и Кюнзиг Шамарпа попросил меня передавать ее всем желающим.
Кюнзиг Шамарпа Ринпоче
Острое зрение Майи помогало мне
У меня почти никогда не бывает времени на подготовку, поэтому мы начали с места в карьер. Острое зрение Майи помогало мне находить у людей внешние знаки успеха этой глубокой практики. На этом первом курсе результаты у всех появились к восьмому дню – отличный повод радоваться. Если теперь ученики сохранят свои связи, после смерти они отправятся в сферу высшего блаженства.
На всех произвели впечатление внешние знаки: на макушке головы сами собой появлялись царапинки или капельки крови. Более важным, хотя менее осязаемым было внутреннее развитие, а прекраснее всего – непрерывно растущее доверие. Смерть уже не страшила. Даже такая критичная девушка, как милая Кати из Гамбурга, после курса «умирания в сознании» сказала, что теперь возврат к материализму невозможен. Мощь линии преемственности соединилась с нашей преданностью, и это всем принесло замечательный опыт.
Мощь линии преемственности соединилась с нашей преданностью, и это всем принесло замечательный опыт.
Когда Джамгён Конгтрул вернулся в Бутан за новым паспортом, Ханна приехала в Австрию. Следующий месяц мы посвятили Южной Европе и альпийским странам. В Вене люди вспомнили о моей давнишней мечте прыгнуть с парашютом. Тридцать пять секунд свободного падения напоминали ощущения при очень быстрой езде на мотоцикле по автостраде, хотя приземление вдохновляло меньше. Ханна потом заметила, что я редко проявлял такой восторг. Такой аттракцион дает йогину шанс проверить свое понимание пустоты, а еще менее продолжительный прыжок банджи, который мы позднее совершили вместе с друзьями из Гамбурга, напоминал совместное посвящение.
Мальта
На Мальте интерес у людей так и не появился. Они не против были принять Просветление в подарок, но не были уверены в том, что готовы ради него трудиться. Однажды у меня возникло непреодолимое желание лечь. Днем этого со мной почти не бывало. Я провалился в какой-то полутранс, и началась серия интенсивных переживаний. Я был шириной с танк; я шел по дому Кима, разрушая все, что попадалось на пути. В какой-то момент у меня в руках оказалось большое круглое зеркало, и я подумал: «Интересно, какой будет звук, если разбить его». Но я бережно отложил его в сторону. Затем я взял Кима с собой в дальнее путешествие к чему-то совершенно чудесному. Вернувшись в сознание, я обнаружил на голове кровь и понял, что на какое-то время выходил из тела. Тут же из Копенгагена позвонила Майя и добавила вторую часть истории. Она проснулась несколько часов назад и почувствовала, что Ким вошел к ней в комнату через закрытую дверь. Зная, что его ум ищет меня, она тут же сказала ему, что я на Мальте. Поскольку раньше мы с ней бывали там вместе, она нарисовала ему полную картину, и он исчез.
Будда Безграничного Света
Ступа Просветления в Бодхгае
Первая группа переводчиков
Алмазный путь учит, что большинство людей проводит семь недель в состоянии энергии осознавания между смертью и следующим воплощением. Поскольку я не выношу поучений, окрашенных фундаментализмом или не поддающихся логическому объяснению, обычно я пытаюсь их очеловечить с помощью обезоруживающей психологии. Тем не менее всякий раз, когда мне удавалось их проверить, они оказывались верными. То был сорок девятый день после смерти Кима, и никто из нас об этом не знал. Самоубийство причиняет уму еще больше вреда, чем насильственная смерть, но теперь я был за него спокоен.
В начале сентября Ханна снова вылетала на Восток. Калу Ринпоче попросил ее приехать в Бодхгаю, на место Просветления Будды, находящееся на севере Индии. Ее помощь понадобилась ему для перевода сорока насыщенных смыслом тибетских текстов. Они назывались «Сокровищница того, что следует знать» – это одно из пяти важнейших собраний трудов Первого Джамгёна Конгтрула Ринпоче.
Калу Ринпоче тогда жил в новом монастыре Беру Кхьенце в окружении тридцати ближайших учеников. Большинство из них уже прошли по два трехгодичных отшельничества. Правда, через некоторое время их число сократилось до десяти: мало кто способен долго выносить Индию. Мы надеялись, что в будущем таких людей появится больше. Этот переводческий проект был одним из последних пожеланий Ринпоче, а тексты имеют несомненную важность.
Германия
На Рождество 1987 года в Европе состоялось настоящее празднество в снегах Шварценберга. Потом мы копали подвал для центра в Вуппертале. По вечерам я читал лекции, и каждый новый опыт давал больше пространства для активности Кармапы.
США
В первые дни января мы вылетели в Нью-Йорк. Теперь нас было пятеро, и в аэропорту Томек устроил нам встречу с Джамгёном Конгтрулом Ринпоче. Напротив здания классическая психология нашла себе шумное воплощение. Знаменитая стадная иерархия сработала безотказно. Гнев полицейского перекинулся с латиноамериканского семейства из десяти человек на собаку, которая получила мощный пинок.
Пока мы ехали с Ринпоче в дорогой отель, удивление европейцев сменилось замешательством. Я тоже не особенно радовался. То была странная встреча старых друзей. Лидеры когда-то такого оживленного нью-йоркского центра, который я помогал строить, неузнаваемо изменились. С тех пор как они попали под влияние Дхармадхату, радостные люди превратились в чопорных зануд. Они сожалели о том, что долго не могли меня пригласить, потому что я прочитал последнюю лекцию, сидя на подушке Кхенпо. Ринпоче с удовольствием шутил вместе с нами. Не переставая, он расспрашивал о развитии в Европе, а когда мы уходили, несколько раз звал нас обратно. Не было сомнений, что он с удовольствием поехал бы с нами дальше.
Вечером моя греко-американская ученица Лиза показала центр Манхэттена. Всемирный торговый центр стоило посмотреть. Некоторые из бомжей, наводнивших первый этаж, выглядели плохо. Пока мы поднимались на крышу, охранники засыпали нас вопросами. Они сказали, что я выгляжу так, будто мог бы спрыгнуть оттуда с парашютом. В другом высотном здании Майя и Лиза побледнели, выйдя из туалета. Им пришлось прорываться мимо двух негритянок, у каждой из которых в сгибе локтя торчала игла.