В аэропорту Гамбурга в шесть утра мой самолет встречали семьдесят человек, что потрясло меня до глубины души.
Польша
В мае состоялся крупный духовный конгресс в польском городе Кракове. Он позволил нам с Ханной осуществить двойную программу. Днем мы выступали в большом культурном учреждении вместе с десятком духовных учителей всех мастей. Сотни интересующихся посетителей переходили из зала в зал, сравнивая и делая записи. Затем нас с Ханной везли в парк за городом, где я читал лекции до шести или семи часов утра. Пятьсот учеников стойко выносили это каждую ночь, битком набиваясь в классическую деревенскую усадьбу.
У этого места были свои традиции: когда в 1981 году пало движение «Солидарность», мы тайком встречались там в подвале. Я до сих пор помню, как люди ликовали, когда приняли обет Бодхисаттвы. Дав им силу бороться с правительством и не питать при этом ненависти к его невежественным членам, я чуть не выскочил из тела. Мы снова ночевали в исторической квартире у Анны и Кшиштофа в старом городе. Улицы были полны специальных войск, называемых «Зомо». Они не могли подавить мятеж в университете, знаменитом своими вековыми традициями свободы. Никто в западном мире не питает такого отвращения к волне политкорректности, как люди, которые боролись за свободу говорить то, что они думают.
Интересно было наблюдать за реакцией поляков на феномен «Нью-Эйдж». Они напоминали невинного ребенка, взирающего на «новые одежды короля». Первым делом они все тщательно и вежливо проверили в поисках последовательных философских воззрений, а затем спросили про методы. Когда им не удалось найти также никакой цели, они поместили это явление в ряд ожидаемых признаков распада позднего капитализма. Избавившись от иллюзий, они столь же вежливо отошли в сторону. Я гордился ими. Они сделали честь столетиям западной мысли. В вопросах философии они по-прежнему ставили лошадь перед телегой и искали настоящие ответы. После последнего иудейско-христианского «духовного собрания» в замке Вавель мы прекратили попытки друг друга понять, и нам удалось счастливо расстаться. Теисты и буддисты не должны слишком часто общаться между собой.
Теисты и буддисты не должны слишком часто общаться между собой.
Затем наступил черед южной Польши. В некоторых местах вдохновляющие Татры все еще хранили нетронутую атмосферу Средневековья. Йожеф из Будапешта заехал за нами в ретритный дом нашего друга, и мы поехали на юг через тогдашнюю Чехословакию. Страна все еще находилась в лапах особенно незамысловатой разновидности коммунизма и во всем выглядела унылой и безотрадной. Сразу за венгерской границей стоял еще один ретритный дом со ступой. Благодаря Александру Чома де Кёрёшу, признанному Бодхисаттве из Венгрии, который еще сто лет назад посещал Тибет, мы были не первыми, кто распространял здесь живой буддизм.
Венгрия
Хотя немцы сражались в Будапеште до последнего солдата, надеясь выиграть время, чтобы их ученые изобрели новое оружие, которое решило бы исход войны, – город выглядел так, будто династия Габсбургов пала только вчера. В пятидесятые годы, когда люди все еще верили в коммунизм, они отстроили все здания по старым планам. То же самое сделали поляки в Варшаве и Гданьске. Мы провели четыре дня в одной студенческой организации, где нас проверяли по всем статьям. До того как сблизиться с нами, они хотели убедиться, что мы функционируем на многих уровнях и нам не чуждо состояние радости. Им совершенно не хотелось связывать свою жизнь со скучным или скованным учителем. Каждую ночь они выводили нас в город и поили сладким вином – и только после этого рискнули открыться. Тридцать человек приняли Прибежище. Они были сильными людьми, и такое начало вселяло надежды.
Скандинавия
В июне мы вернулись в Данию. Наш план впервые после 1968 года съездить в Россию натолкнулся на непредвиденные преграды. На визу уходило больше времени, если ты собирался жить в палатках, вместо того чтобы оплачивать солидные гостиничные счета, а мы еще не знали никого, кто пригласил бы нас. Кроме того, нас ждали в назначенные дни в Швеции и Финляндии, так что Мария, Педро, Ханна и я забрались в мой большой черный БМВ и помчались на север, навстречу захватывающим белым ночам. Мало что в мире так пленяет, как эти несколько недель скандинавского лета, когда по ночам не наступает темнота.
Испания
Затем по приглашению Педро мы провели четыре дня в центре под Малагой, и в конце месяца Ханна улетела в Малайзию переводить лекции Джамгёна Конгтрула Ринпоче.
Польша
Две недели я учил Основополагающим упражнениям в Родбю, а затем состоялся мой самый интенсивный на тот момент курс «умирания в сознании» в польских Кухарах: в нем участвовали четыреста поляков и сто пятьдесят западных европейцев. Датчане, вежливые от природы, тут же заняли все первые ряды и очень быстро получили знаки. После этого я пересадил их в разные углы шатра, чтобы они распространяли там хорошую энергию, и вверх потянулись немцы. Когда у всех пронырливых капиталистов уже появились аккуратные дырки на макушках, вперед сели наши благовоспитанные хозяева. Если первый курс пховы в Граце длился неделю, то теперь мы уложились в пять дней. Все прошли его успешно, и кое у кого образовалось даже по несколько дырок. Перед великолепной завершающей вечеринкой я почувствовал силу пожелания долгой жизни, которое для меня составила Сабина из Гамбурга. Внезапно все, кто был в шатре, вскочили на ноги и произнесли текст по-польски. Я чувствовал себя так, будто оказался под высоким напряжением.
Более пятисот человек на курсе пховы в Польше
США
10 августа 1988 года мы приземлись в Сан-Франциско. Планировался первый курс пховы в Америке, и со мной прилетели четырнадцать европейцев. Среди них была первая прочная группа, которую мне удалось создать во Франкфурте – трудном для духовности городе. Мы собрались в том же бывшем военном лагере, где годом раньше провели первый курс Основополагающих практик. Важно было с определенной регулярностью приносить сюда сильное благословение. Все шло хорошо, и случилось то, чего мне больше всего хотелось: американцы подружились с европейцами.
Даже самый здоровый учитель должен предусмотреть в своих поездках фактор непостоянства, особенно если он любит гонять на мотоцикле со скоростью более 200 км/ч. Я очень хорошо сознавал, что отвага и независимость моих учеников стоят немного, если люди не становятся друзьями и не учатся работать вместе. Некоторые американцы жаловались, что раньше я долгие годы был для них полностью доступен, а теперь меня со всех сторон окружали европейцы. Но приезжать в одиночку – не самое лучшее. Если люди не пытаются знакомиться друг с другом, никогда не появится та огромная динамическая сила, которая нам так нужна. Если удалось перенести через океан демократию и свободу, то и с буддизмом это тоже случится. Удачно дополнять можно только тех людей, которых хорошо знаешь.
В Чистых странах
Если люди не пытаются знакомиться друг с другом, никогда не появится та огромная динамическая сила, которая нам так нужна.
Филиппины
Майя вместе с группой вернулась в Европу, а мы с Томеком полетели в Манилу. Семнадцать часов, семнадцать бутылок пива, четыре фильма и потом сотня писем и открыток – и мы приземлились на Филиппинах. В аэропорту ждала моя любимая Ханна в «Мерседесе» с водителем. Мы прикатили к потрясающей вилле, где для нас приготовили места рядом с Джамгёном Конгтрулом Ринпоче. Джамгён Конгтрул больше всех остальных держателей линии ездил с Шестнадцатым Кармапой и потому отлично знал его пожелания. Как обычно, наша деятельность полностью им соответствовала, хотя у нас редко выдавалось время пообщаться. Передача Кармапы так и работает, и не только на уровне планирования: темы лекций, которые переводила Ханна, путешествуя с высокими ламами, сами собой всплывали в моих поучениях. Сознаем мы это или нет – его силовое поле действует всюду.
В эти десять дней на Филиппинах нас окружили трогательной заботой. Среди всех китайских общин в некоммунистической Азии группа в Маниле была самой «современной». Я учил в молодежной тюрьме, в отделе полиции по борьбе в наркотиками и паре других официальных мест. Как и во многих других теплых странах Азии, структурированный взгляд на мир здесь интересовал только китайскую элиту. Если большинство населения не составляют мусульмане и фанатики, то все хорошо и создано каким-нибудь богом. Здесь с готовностью вступят на любую философскую или религиозную верблюжью тропу, повергающую христиан в отчаяние: они хотели бы заставить этих людей верить хоть в какие-нибудь догмы.
Очень поучительными оказались автомобильная экскурсия по стране и посещение музея. Католицизм явно внес большой вклад в здешнюю культуру понятиями о грехе и страдании. Сотни изображений и статуй святых, терпящих муки, создавали легкую и радостную атмосферу. Во Вторую мировую войну японцы попросту истребили местное население. Американцы обогатили здешнюю жизнь демократией, которую никто не понимал, и кока-колой.
Мы с удовольствием побывали в бухте Субик-Бей, в которой расположена крупнейшая американская заграничная база. Здесь мы учили Ринпоче плавать. Он учился мгновенно: ему нужно было только один раз взглянуть, как это делается.
Однажды Томек свернул в сторону от главной торговой улицы Манилы и встретил нечто совершенно неожиданное – злость низших слоев общества. В каких-нибудь 50 метрах от крупнейших универмагов столицы его силой прогнала прочь группа местных, вопящих от ненависти и гнева.
Мы с Томеком провели без малого сутки в Аммане, дивясь тем бесчисленным способам, какими арабы унижают друг друга, и затем приземлились в Вене. Стояли первые дни сентября, и многие друзья последовали за нами в Грац на очередной курс Основополагающих практик.