рпорации, но он выбрал "Казарму" и питался в столовой.
Но, конечно, он неизбежно оставался одним из Кардуэлов. Все знали о его богатстве. Колесо памяти продолжало вращаться. Ивлин Гудмейкер поглощала со Стивеном вафли и мороженое в университетском кафе. Они постоянно разговаривали; в ходе бесконечного серьезного диалога эмоции превращались в трезвые суждения. Ивлин исповедовала марксизм-ленинизм, её голос всегда звучал страстно, убежденно. Она обрушивала на Стивена свои категоричные взгляды. Конечно, она не одобряла его дружбу с Аланом ( "он из семьи этих страшных Кардуэлов"). Она дала ему книгу о бойне в Колома. Это было травмирующее чтение, но оно не повлияло на его дружбу с Аланом. (Как ты можешь быть таким наивным? - спрашивала Ивлин. Разделяя частично её чувства, Стивен не мог заставить себя поверить в то, что вина передается от поколения к поколению через гены. Грехи Джозефа Эндрью Кардуэла существовали сами по себе; Алан не имел к ним никакого отношения.
Он подъехал к дому, который казался ему младшим родственником кардуэловского особняка. Те же мрачные строгие тона придавали этому жилищу надменный, величественный облик. Несмотря на свое юношеское неприятие родового поместья, Алан все же возвращался в него.
Стивен не приезжал сюда уже два года. Они никогда не обсуждали причину - она была очевидной. Адель Кардуэл так и не научилась находить общий язык с представителями среднего класса. Она держалась дружелюбно, с холодной безупречной вежливостью, уничтожавшей всякое желание обременять её своим обществом.
Однако Стивен невольно испытывал к ней жалость. Необходимо учитывать многие факторы. Это напоминало великолепное полотно Сёра, висевшее в её гостиной. Стоя вблизи, можно было увидеть тысячи цветных точек, но при удалении точки чудесным образом трансформировались в джентльменов и дам, залитых лучами заходящего солнца и плывущих в лодке по Сене. Чтобы увидеть цельную картину, необходимо отойти на какое-то расстояние. Девять лет назад он прождал вместе с Аланом не один час в больнице, прежде чем врач сообщил о том, что опухоль у Адели оказалась злокачественной и ей пришлось сделать мастэктомию. В тот момент его друг старался примириться с неожиданной, необъяснимой трагедией. Позже Стивен узнал, что Алан провел весь день и ночь у её кровати, повторяя, когда она приходила в сознание: "Я люблю тебя, дорогая. Все будет хорошо. Я люблю тебя, дорогая, все будет хорошо." Искренен ли он был? Или обращался к самому себе, отдавал приказ? Не требовалось большой наблюдательности, чтобы понять, что брак Алана не был счастливым.
Алан встретил его у двери. Они пожали друг другу руки, и Алан посмотрел на Стивена с приятным удивлением.
- Извини за внезапное вторжение, - сказал Стивен, когда они сели в гостиной среди красочной палитры Сёра. - Но я подумал, что тебе следует знать о моем разговоре с шефом, Майером Осборном. Он хочет, чтобы я вернулся. Фирма завалена работой. Мой груз несут на себе другие.
- Когда?
- Немедленно.
- Это весьма неожиданно, Стив.
- Я бы предпочел продолжить расследование. Ты это знаешь. Мы только что начали продвигаться. Я уверен, что именно МакКаффри заплатил Полу Берри. Я даже думаю, что мы знаем, где он взял наличные. Компания "Магна Индастриз, Инкорпорейтид", расположенная в Монреале - это фасад Синдиката. МакКаффри является членом совета директоров и владеет большим пакетом акций.
- Это следует сообщить Генри Бланкеншипу. Он не одобрит связь своего сотрудника с Синдикатом.
- Если только он сам не связан с этой организацией.
- Ты шутишь.
- Я не могу доказать это. Но мне известно, что "Магна Индастриз" основана на деньги, полученные от иностранных банков, которые контролируются Бланкеншипом. Меня беспокоит кое-что еще. Возможно, меня отрывают от расследования именно сейчас неслучайно. Именно Бланкеншип завалил нашу фирму работой.
- Если ты так считаешь, ты не должен уходить.
- Я просто предполагаю, и я не могу отказываться от моего будущего на основании предположения. Майер ясно дал понять, что если я не вернусь сейчас, я потеряю работу.
- А если я поговорю с ним, это поможет?
- Нет.
- Я могу сделать что-то еще. Твоя работа не закончится этим расследованием. В управлении общественных дорог скоро появится вакансия юриста. Жалованье будет чуть поменьше твоего теперешнего, но никто не сочтет это протекцией. Ты сможешь сохранить за собой место, даже если меня не переизберут.
- Такое решение я должен обсудить с Джейн.
Стивен не упомянул прибавку, обещанную ему Майером Осборном.
- При прочих равных я бы предпочел остаться в юридической фирме.
- Поступай, Стивен, так, как будет для тебя лучше. Я говорю искренне.
Провожая Стивена, Алан сказал:
- Адель сейчас у своего портного. Она будет жалеть, что не застала тебя. Передай от меня привет Джейн, ладно? Вы обязательно должны как-нибудь приехать к нам на обед. Уже прошло столько времени...
- Когда кампания закончится, - сказал Стивен.
Вечером он повез Джейн на концерт в Сан-Франциско. Когда они вышли из Симфонического зала в сад, там струились цветные фонтаны. Музыка Брамса ещё не отпускала Джейн.
- Посидим несколько минут, - сказала она.
Они нашли каменную скамейку возле фонтана, менявшего свой цвет.
Он хотел иметь возможность устраивать такие вечера чаще. Джейн любила музыку; в ней ещё жила юная девушка, мечтавшая стать пианисткой. Спустя восемнадцать лет в отраженном свете фонтанов она была стройной, гибкой и привлекательной.
Я люблю тебя, Джейн.
Она услышала это безмолвное послание. Коснулась его руки, улыбнулась. Вокруг её глаз образовались тонкие морщинки.
- Что ты собираешься делать? - спросила она.
- Я ещё не решил. Работа на Осборна, Шейллера и Бернса меня не тяготила. Обязанности юриста в управлении общественных дорог не слишком интересны. К тому же жалованье там ниже. Мы не сможем ничего откладывать.
- Удел всех Раков, - шутливо сказала она. - Вечные сомнения.
Иногда он спрашивал себя, а стоило ли ему рассказывать ей так много о своем сиротском детстве, о жизни с дядей и тетей, прогулках по аллее с купленным в лавке луком. Он запускал стрелы в кроны деревьев и надеялся, что они застрянут там. Они падали вниз. Теперь он был взрослым человеком с семьей, обязанностями и естественной в его положении долей страха перед будущим.
- Алан сможет обойтись без меня, - сказал Стивен. - Он найдет другого человека.
Такое решение противоречило присущему ему стремлению доводить начатое до конца, но тут следовало принять во внимание все факторы, благополучие всех членов семьи.
Вскоре после их возвращения домой зазвонил телефон. Девушка спросила, согласен ли он оплатить разговор с мисс Тиной Холмс из Грэнжвилла, штат Калифорния. Он сказал, что согласен.
Пока он ждал, плотно прижав трубку к уху, ему пришло в голову, что иногда несколько слов, сказанных по телефону, способны изменить жизнь человека.
Он услышал её ясный, четко модулированный, но все же полный паники голос.
- Это вы, мистер Гиффорд?
Она весь день ждала своего шанса. За ней наблюдали ежеминутно. С утра, начинавшегося звонком в шесть сорок, до половины десятого вечера она постоянно находилась под присмотром. Наибольшее унижение она испытывала в туалете. Унитазы не были разделены стенками, они стояли в ряд возле сверкающей белым кафелем стены. На потолке находились плафоны с яркими лампами дневного света. Даже таракан не проскользнул бы здесь незамеченным.
Моя дорогая, мы не хотим, чтобы кто-то причинил себе вред, верно?
О, эта лицемерка с коричневым лицом. Она, Тина, не верит в её искренность. Она разгадала их планы. Ей абсолютно незачем находиться в таком месте. Во всем виноват Харри. Он устал от неё и решил устранить. Они так много значили друг для друга когда-то. Как он мог поступить так жестоко?
Тончайшие нервы надрывались в глубине её тела, там, куда не проникали никакие транквилизаторы. Средства, которыми её пичкали - они должны были уничтожить острую потребность в наркотиках и заменить её слабым пристрастием - были насмешкой. Они медленно отравляли её. Она ощущала в своем организме яды, которые разрушали клетки, закупоривали сосуды, заставляли сердце биться учащенно и неистово. Ее память ухудшалась. Люди говорили ей что-то, и она внезапно переставала слышать голоса, словно кто-то выключал их. Она улыбалась, и потом голоса возвращались. Она была хорошей актрисой, способной какое-то время обманывать всех. Но в конце концов она сойдет с ума, и её увезут в бессознательном состоянии туда, где убивают безумных.
Она видела свое спасение только в бегстве.
После тщательного изучения этого вопроса, осмотра всех входов и выходов, она нашла способ.
Свет выключали в девять тридцать.
В это время основной персонал, в том числе и лицемерка с коричневым лицом, заменялся ночной бригадой. Две медсестры на каждом этаже отвечали на вызовы истеричных пациентов. Комната Тины находилась возле стола медсестер, она слышала, как они идут по коридору в туфлях с мягкими подошвами. Когда обе сестры окажутся занятыми, она сможет покинуть свою комнату и спуститься вниз по лестнице к заднему подъезду. Все необходимое доставляли в лечебницу поздно вечером; там обычно стоял какой-нибудь грузовик.
Она осмотрела площадку возле задних ворот во время дневной прогулки с лицемеркой. День был солнечный, и дура с коричневым лицом думала, что Тина действительно интересуется цветами. На самом деле она интересовалась кустами возле задних ворот. Если она поспешит, ей удастся добежать до кустарника и дождаться там окончания разгрузки машины. В нужный момент, когда сторож открывает ворота, она сможет под прикрытием грузовика выскользнуть наружу и скрыться из виду, убежав вдоль стены.
А что дальше? Она будет в больничной одежде - сером платье без карманов, с четырьмя пуговицами возле шеи. Куда она пойдет без гроша в кармане? Ее отсутствие обнаружат при полночной проверке; потребуется немного времени, чтобы найти её и вернуть назад.