— От боли никто не избавлен.
Что есть, то есть.
— Все равно ненавижу. Мне можно.
На его губах промелькнула тень улыбки — скупая, затронувшая лишь уголок рта.
— Как скажешь.
Эта улыбка, бледная и невесомая, словно дернула ее за какую-то струнку; внезапно Лили захотелось снова затащить его на кровать, чтобы вернуть тот миг покоя и безопасности, когда она лежала и слушала, как у него бьется сердце… Что бы там Северус ни говорил — она все равно отчаянно боялась за него из-за Малфоя; неприятности и впрямь оставались неприятностями, даже если бывало и хуже.
— Что ж, — заявил Северус невозмутимо, — полагаю, мне стоит отдать должное твоей настойчивости и согласиться наконец с тем, что ты была абсолютно права, и этот план — полнейшее безумие.
У Лили челюсть так и отвисла. А потом она рассмеялась, потому что удержаться было совершенно невозможно, и стукнула его по плечу.
— Что?! Ах ты обалдуй! И ты только теперь об этом говоришь?
— Я напрочь позабыл, как плохо ты умеешь вводить других в заблуждение. Мать рассказала, что целители уже собирались сдать тебя отделу магического правопорядка, — несмотря на непринужденный тон, лицо его казалось обеспокоенным… а может — ей просто хотелось так думать.
— Ой, да какая разница, — сказала Лили. — Все равно они полные остолопы. — Северус фыркнул; должно быть, он теперь так смеялся. — Зато у Люциуса Малфоя сейчас по горло хлопот, как ты и задумывал, а я не в руках авроров, и с датчиком честности меня никто не допрашивает. Так что — каким бы паршивым и бредовым этот план ни был, как по мне, он все-таки немножечко сработал.
Вот она промелькнула снова, эта его фантомная улыбка, а затем опять растаяла.
— Знай я заранее, что ты пострадаешь от этого заклинания, — произнес Сев, и его глаза, лицо и голос напоминали о горных озерах, — я ни за что не стал бы на нем настаивать.
Ее бросило в жар — особенно зарделись щеки, но это был приятный румянец, такой, от которого хочется улыбаться.
— Познакомься с новой концепцией: если тебе можно рисковать и подставляться под удар — значит, и для меня это в порядке вещей. Бой сексизму — даешь равенство для всех.
— Только ты способна превратить мой человеколюбивый порыв в антифеминистское утверждение.
— Нет, я лишь пытаюсь поддержать гендерный баланс, — сообщила она важным тоном. — Ой, я же еще про обманки не рассказала! Они сработали…
Четыре года в компании Мародеров не прошли для Лили даром: хоть себя хвалить и не принято, но у нее и впрямь прорезался талант травить смешные байки. Все, что касалось его матери, она опустила — точнее, вывела в своем повествовании бдительного охранника, который якобы не спускал с нее глаз, и поэтому ей пришлось долго ждать, чтобы запустить обманки. Она описала, как зашвырнула вторую в ведро со рвотой, когда первая сдетонировала, и все с воплями разбегались от искр и взрывов; перешла уже к рассказу о том, как по всей комнате разлетались радужные ошметки — Северус странно фыркал, прикрывая лицо ладонью; похоже, он и впрямь теперь так смеялся — как дверь распахнулась, и в палату вошла его мать.
Лили осеклась на полуслове; Северус взглянул вверх, и на лице его отразилось неприкрытое изумление: по пятам за миссис Снейп следовала мать Лили.
— Мам? — она была совершенно ошеломлена и точно пошатнулась бы, если бы стояла на ногах.
— Лили, — подозрительно бледная мама сначала взяла ее лицо в ладони, будто пыталась убедиться, что это и впрямь ее дочь, и только потом крепко обняла Лили за плечи и прижала к себе.
— Что ж, ребенок, ты влипла. Весьма и весьма по-крупному, — добавила мать, размыкая объятья, чтобы пригладить Лили волосы — и та осознала, что действительно попала по-крупному, хоть что-то в морщинках вокруг маминых глаз и намекало на возможную улыбку.
Мама подняла взгляд, заметив что-то у Лили за плечом; должно быть, Северус попытался встать со стула, и она его увидела.
— Миссис Эванс, — произнес он неловко, разом перестав держаться как тридцативосьмилетний и владеющий собой взрослый… и судя по тому, как Сев запахнул на себе халат — смутился он из-за больничной пижамы.
— Северус, — мама поздоровалась тем спокойным тоном, который ничего не отражал и мало что значил. — Твоя мать рассказала мне, что вы двое экспериментировали с какими-то заклинаниями?..
Она смерила взглядом их обоих, явно подозревая, что это такой магический эквивалент вождения в нетрезвом виде.
— Это такая сомнительная забава, которой часто предаются наши дети, — пояснила из своего угла миссис Снейп — она восседала на стуле и наблюдала за происходящим, словно за телепередачей, которая еще не совсем ей наскучила.
— И в результате вы оба оказались в больнице?
Мамина интонация стала куда более понятной, но ничего хорошего им это не сулило. У Лили возникло неприятное подозрение, что ей больше не разрешат общаться с Севом на каникулах, если мать подумает, что такая компания небезопасна для ее дочери.
— Это была моя идея, — выпалила Лили в тот самый миг, как Северус произнес то же самое. Обернувшись, она бросила на него суровый взор — но увы, ответный взор у Северуса вышел куда как внушительнее.
— Это была моя идея, — повторил он с нажимом. — Даже не пытайся солгать — все равно не умеешь.
Лили зарычала. На него это никак не подействовало — вот же скотина упрямая… И тут ее осенило.
— Хорошо, не буду, — согласилась она, явно его удивив, — если ты не станешь отрицать, что это все из-за Пожирателей Смерти — оттого, что мы хотели послать их куда подальше.
Северус хлопнул глазами.
— Из-за кого?.. — озадаченно переспросила мама. Миссис Снейп сидела в своем углу и никак не реагировала.
— Это такая банда, — Лили пристально смотрела на Сева, — у нас в школе. — Высоко подняв голову, она обвела взглядом всех троих, даже эту кошмарную миссис Снейп. — Они ненавидят магглорожденных. Развлекаются, насылая на них всякие гадкие заклятья.
Мать Сева сидела, не шевелясь; только водила пальцем по кончику своей волшебной палочки. Взор ее был устремлен на сына — не на Лили. Но Северус лишь моргнул.
Побледнев, мама схватилась за сердце.
— И им это позволяют?
— Нет, конечно, — ответил ей Северус. — Но ведь и маггловским подросткам не разрешают травить одноклассников за гомосексуальность. Конечно, прямой связи здесь нет, — добавил он, — просто иллюстрация того, что преступления на почве ненависти бывают везде.
Мамино потрясение переросло в замешательство.
— Преступления на почве ненависти?..
— Там не очень много народу, — заверила ее Лили; по крайней мере, сейчас это и впрямь было так. — И они стараются не зарываться — в школе вообще часто швыряются заклятьями… своего рода розыгрыши, только с помощью магии, — объяснила она, пытаясь не показать, насколько ее саму пугает обычная для магов жестокость. — Мы с Севом просто тренировались, чтобы суметь себя защитить — только и всего.
Мама смотрела на нее во все глаза. Лили не ожидала от нее ничего подобного — ничего, похожего на такую неизбывную тревогу; взглянула на Северуса, безмолвно умоляя его о поддержке — но к вящему ее изумлению, первой заговорила его мать.
— Северус, эта… банда как-то связана с движением традиционалистов?
Он снова мигнул.
— Да, — в его голосе послышалось удивление.
— В таком случае — начало всему этому было положено много лет назад. Это консервативное политическое течение, — пояснила миссис Снейп ошеломленной матери Лили, отвлекая ее внимание от дочери. — Его сторонники исходят из того, что идеи и отдельные личности… скажем так, принадлежащие к другой культуре… влияют на их образ жизни и угрожают самому его существованию. Подозреваю, что родители этих… Пожирателей Смерти, — ее черты исказила брезгливая гримаса, — являются участниками движения. Разумеется, у детей не может быть своего мнения по вопросам традиций; не имеют они представления и о том, что такое "угроза культуре", — скорее, это просто банда хулиганов, которые бездумно повторяют чужие догмы ради собственных целей. Среди них много слизеринцев, верно? — уточнила она у Северуса; тот лишь слегка кивнул вместо ответа. — В таком случае их семьи и впрямь весьма консервативны. Те, кто третирует магглорожденных — в основном юноши, как я полагаю; подобное поведение поощряется в основном среди юношей из чистокровных семей — изводили бы своих сверстников в любом случае, но сейчас родители их за это не наказывают, а хвалят как ревнителей традиционных устоев. Им целесообразнее примкнуть к этим… Пожирателям Смерти, чем не примыкать.
Лили только растерянно хлопала глазами — настал ее черед поражаться. У матери вытянулось лицо — то ли не поверила, то ли не знала, что и думать. Лили перевела взгляд на Северуса — тот смотрел куда-то в сторону, как всегда, сама непроницаемость. О чем он размышлял? Порой она жалела, что не владела легилименцией и не могла это выяснить.
— Кроме того, я полагаю, — миссис Снейп понизила голос, зорко наблюдая за сыном, — что дети, которым внушили необходимость добиваться расположения таких семей, также находят для себя… более выгодным… вступить в эту банду.
Северус замер, не дыша. Лили захотелось плакать.
— М-да, — сказала мама — голос ее подрагивал на вдохе, — в моей школе дела явно обстояли несколько проще.
Это слегка разрядило обстановку. Так ни на кого и не глядя, Северус опустился на стул — Лили потянулась к нему и сжала его ладонь. Он вздрогнул всем телом, взгляд его перебегал то на ее лицо, то на их сомкнутые руки; казалось, еще чуть-чуть — и глаза его завибрируют. Она улыбнулась — хоть и слабо, но зато вкладывая в улыбку всю душу.
— Лили, они тебя обижают? — спросила мама, беспокойно хмурясь.
— Да нет, не слишком, — отвечала она. — В школе полно магглорожденных, и много чистокровных и полукровок — таких, как Сев — кто их не поддерживает. — Северус дернулся, но руку у нее не отобрал — наоборот, судорожно стиснул пальцы, так больно, что стальная хватка его матери стала казаться легким касанием ветерка. — А кроме того, некоторых студентов, — Лили продолжала говорить, не зная, можно ли об этом упоминать, стоит ли заходить так далеко, — обижают и без таких хоть сколько-то внятных причин, как желание заслужить одобрение родителей.