Сириус продолжал пылать, еле сдерживая гнев, Джеймс явно беспокоился, а Питер заливался краской испуга.
— Меня привела Лили, — пояснил наконец Ремус. — Сказала, что Снейп нашел тихий уголок, и чтобы я присоединялся. Вы, обормоты, как раз запускали свои фейерверки, когда мы проходили мимо.
Ну да, в воздухе все еще витал запах горящей серы…
— Что там делала Эванс? — вставил Джеймс еще до того, как Сириус успел разразиться новыми оскорблениями и призвать на голову Снейпа очередные кары. — В смысле — почему?.. Он же ее обозвал…
— Угу, перед половиной курса, — фыркнул Сириус. — Она тогда совсем с катушек слетела, это точно.
— Нет, не слетела! — горячо возразил Джеймс. — Эванс просто… — Кажется, у него не хватало слов. — Лунатик, ты же был там — что произошло?.. Она — лежала на… — на этом месте Джеймс залился румянцем; он всегда отличался повышенной стыдливостью.
— Заебал со своим ханжеством, — сказал Сириус, даже не пытаясь смягчать выражения. — Ну, положила она ему голову на колени — и что с того? Тебе бы тоже неплохо как-нибудь заполучить туда девчонку.
— Она — что? — пропищал Питер, вспыхнув до ушей. — С Сопливусом?..
Ремус вздохнул:
— Она просто спала, придурки. Потому что очень устала. По-моему, она заболела.
— Лунатик, соревнуйся вы двое, кто из вас сегодня выглядит хуже, жюри бы встало в тупик, — без обиняков заявил Сириус.
— Эванс больна? — Питер удивленно переводил взгляд с одного на другого. — И Сопливус снова ошивается рядом, а она — спит у него на коленях? — он снова раскраснелся.
— Ну как-то так, да, — безразлично подтвердил Сириус, хотя Джеймсу было явно невыносимо слушать все эти ужасы.
— Это же полная чушь! — наконец взорвался он; можно было подумать, что еще чуть-чуть — и мебели крепко достанется. — Он же назвал ее… Хвост, ты же сам мне рассказывал — Макдональд говорит, Эванс наконец поняла, что Снейп собирается стать Пожирателем Смерти!.. Она весь остаток года себя вела, словно его не существует, а теперь вдруг опять… Лунатик, ты что, не видишь, насколько это странно?!
— Да, если так сформулировать, это и впрямь кажется странным, — согласился Ремус, закрывая глаза и откидываясь на спинку сиденья.
— Большое спасибо…
— …но не тогда, когда ты вспомнишь, что они уже много лет как дружат. Макдональд еще добавила, что он пытался извиниться, а Лили не захотела слушать.
— Вот именно, — выпалил Джеймс, — не захотела! Да ведь еще перед каникулами она его в упор не замечала!..
— Ну, значит, теперь передумала, — сказал Сириус. Ремус терялся в догадках… он что — единственный расслышал в этих словах нотки усталости? Скорее всего, да; вряд ли кто-то еще подозревал, насколько Сириуса раздражала эта Джеймсова одержимость. Питер бы всем разболтал, а сам Джеймс был бы оскорблен в лучших чувствах.
— А может, Сопливус ее заставил, — внезапно предположил Питер. Что-то в его голосе заставило Ремуса приоткрыть глаза. Питер сидел неподвижно, только взгляд его блуждал между Ремусом, Сириусом и Джеймсом — и, наконец, остановился на Джеймсе.
— Он же хочет стать Пожирателем Смерти, так? Значит, разбирается в разной нехорошей магии и может заставить… кого-нибудь… что-нибудь сделать.
Глаза Ремуса окончательно распахнулись. Сириус застыл на соседнем сиденье, скрестив на груди руки, а у Джеймса от лица отхлынула вся кровь.
— Я пытаюсь сказать — вы только подумайте, — зачастил Питер, и черты его лица словно заострились, — он же и в зельях хорошо разбирается. Он мог ее заколдовать или что-то ей подлить… Ему наверняка надоело, что она его не замечает и ведет себя так, словно он ее недостоин. Должно быть, он что-то с ней сделал, чтобы они снова подружились. Подружились и… ну, вы понимаете… — и он снова зарделся.
Ремус почувствовал, как в животе начинает скручиваться тугой узел. Не оттого, что слова Питера его убедили — оттого, что в них поверил Джеймс, если судить по его лицу; ну или же вот-вот поверит, буквально через какую-то пару секунд, если только не…
Сириус фыркнул. Узел в животе замер — и болезненно дернулся, когда Сириус произнес:
— Бля, да он без мыла в жопу пролезет. Ему зелья девчонке подлить — как нехуй срать. Или Империусом ее приложить… Не то эти его Пожиратели до сих пор бы друг друга ебали, пидорасы сраные… Но как по мне, так Лунатик прав, Сохатый: когда это Эванс видела в нем кусок дерьма, как все нормальные люди?
— Весь прошлый семестр! — Джеймс пошел пятнами; то ли от возмущения, то ли от Сириусовой манеры выражаться — Ремус не знал. — Об этом и речь!
Сириус пожал плечами:
— Значит, у нее случился приступ инсайда.
— Инсайта, — машинально поправил Ремус. — Инсайд — это внутренняя информация.[3]
— Спасибо, ботаник ты наш напыщенный, — Сириус улыбнулся краешком рта — тем, который не был виден Джеймсу, сидевшему на другом конце купе. — Инсайт, как мне тут услужливо подсказывает Лунатик. Временный. А потом Сопливус как знатный жополиз в очередной раз что-нибудь такое выкинул, и она его простила. И теперь он снова будет таскаться за ней хвостом, как последний гондон, а она перестанет замечать, какой он ебаный говнюк, и все у них будет по-прежнему — радуга, щенята и прочее дерьмо.
— Если он подлил ей любовное зелье, — добавил Ремус, — тогда у него склероз. Он едва ли не больше меня удивился, когда она положила голову ему на колени.
А мне показалось, что очередное полнолуние наконец-то свело меня с ума.
— Может, он наложил на нее Обливиэйт, — предположил Питер. Похоже, его вера в снейповское коварство ничуть не поколебалась. И Джеймс был с ним согласен.
"Просто зашибись", — обреченно подумал Ремус. Плакал их единственный шанс хоть как-то тормознуть Джеймса — если бы Сириусу удалось его убедить, что все это полная ерунда…
— Питер прав — он что-то с ней сделал, — настаивал Джеймс, упрямо стиснув зубы; Ремус уже сталкивался с ним в таком состоянии. — Я более чем уверен. Лунатик, я тебя услышал, но Эванс и правда плохо выглядит, и она снова сдружилась со Снейпом — тут должна быть какая-то связь, она наверняка есть!.. — его глаза решительно блеснули за стеклами очков. — И я собираюсь разобраться, какая.
"Прощай, надежда на спокойный семестр", — подумал Ремус и мысленно застонал от усталости.
— Хорошо, Сохатый, — вяло сказал он вслух, — поступай как знаешь. Когда Лили всыплет тебе по первое число, мы с Бродягой отлевитируем тебя в больничное крыло, а мадам Помфри заштопает.
— Бродяга, ты же мне поможешь? — Джеймс широко распахнул глаза. — Так ведь? Эванс с Гриффиндора — не можем же мы позволить, чтобы эта скользкая гадина что-то с ней сделала!..
— Конечно, Сохатый, — согласился Сириус. Как всегда. Предложи Джеймс отрезать ноги и смотаться на прогулку в Гималаи — Сириус бы согласился, и глазом не моргнув. И даже сам притащил бы мачете.
Но на сей раз Ремус определенно расслышал в его голосе нотки усталости.
Дождь. Каждый день — сплошной дождь.
"В пизду эту Эванс", — мрачно подумал Сириус. Семестр еще толком не начался, а от нее уже одна головная боль. От нее и этого Сопливуса, ебать его в рот…
Ему хотелось сигарету. Этим летом Сириус начал курить — чтобы чем-то себя занять, пока живет у Поттеров, и чтобы не зацикливаться. С сигаретой жизнь становилась терпимой, а воспоминания — сносными. Черно-алые клубы темной магии, ползущие из отцовской волшебной палочки, вопли матери, вцепившийся в руку Регулус, рыдающий: "Сириус, не уходи, останься, пожалуйста!.." — когда куришь, все это казалось хуйней. А из-за хуйни на стенку не лезут. Можно было думать, не рискуя разнести все вокруг — о том, что Регулус, этот родительский любимчик, впервые за пять лет не злорадствовал — и не насмешничал, не пытался уязвить… В первый раз, и не исключено, что в последний — теперь, когда Сириус ушел из дома и поселился у Поттеров, злостных предателей крови… Сириус никогда и ни за что не смог бы возненавидеть Сохатого — но временами, и особенно прошлым летом, когда он замечал, как родители любят Джеймса и сколько они для него делают, Сириус готов был отдать все на свете, лишь бы родиться не Блэком, а младшим сыном Поттеров, и никогда не узнать, как же ему повезло.
Сохатый кое-что знал… не так уж много, но он бывал в резиденции Блэков — в этом мавзолее… не сказав ни слова, глядел на головы домовых эльфов — сморщенные, свисающие со стен; на предков, которые презрительно фыркали на Сириуса с потертого фамильного гобелена — их осуждающий шепоток: "Гриффиндорец… предатель крови…" — следовал за наследником Блэков по всем гостиным этого ебаного склепа — как и разочарованные взоры родителей. Именно в тот день Джеймс повернулся к Сириусу и сказал: "Бродяга, ты же знаешь, что я всегда тебе помогу? Тебе даже просить ни о чем не надо — ты только приди и посмотри мне в глаза. И я сразу же все пойму".
Сириус так и сделал, и чета Поттеров улыбалась ему все каникулы напролет, и чтобы его отвлечь, Сохатый показал, как можно незаметно выбраться из их холмистого и запущенного поместья, и Сириус дошел до той маггловской деревушки в нескольких лигах пути, и увидел, как курит какая-то милашка, и тоже захотел попробовать. Он тогда спросил, можно ли стрельнуть у нее сигаретку, и она дала ему ту, которую курила сама — с темно-красным пятном от помады на фильтре — а себе зажгла новую; он глядел на магглу сквозь едкие клубы табачного дыма и думал, что в жизни не видал зрелища охуительнее.
Так он начал курить — и не бросил, хотя Лунатик все это страшно не одобрял, недовольно косился в его сторону и хмуро язвил, что рано или поздно Сириус засунет за ухо непотушенную сигарету и подпалит себе волосы.
Нет, Сириуса не раздражал Лунатик — вместе со всеми его взглядами исподлобья и лекциями о раке легких (какая-то маггловская болячка, о которой мама-врач, должно быть, прожужжала ему все уши). Порой он бывал немного занудой, но Сириус уже давно решил, что ему, пожалуй, это нравится — как и то, что раз в месяц Лунатик превращался в кровожадного монстра, который одной левой способен вырвать тебе руки, а затем прибить ими нафиг. Сразу и монстр, и зануда — уникальный в своем роде. А еще — иногда он сжимал волшебную палочку, и в глазах у него разгорался особый блеск, и тогда Сириус видел, что Ремус тоже способен вырвать тебе руки, а затем ими прибить — вот только он никогда бы так не поступил, потому что такой уж он есть, Лунатик, воздушная зефирка внутри оборотня внутри у зануды. Единственный и неповторимый.