— Извини, — застенчиво сказал Джеймс — Ремус пригвоздил его еще одним сердитым взором, — я как-то не подумал…
— Ты б еще в "Ежедневный пророк" написал — пусть в передовице напечатают, — в ответ на эту отповедь Джеймс только стыдливо улыбнулся и взлохматил волосы — кажется, смутился.
— Учись регулировать громкость, Сохатый. Смотри, как это делается, — фыркнул Сириус, склоняясь к Ремусу — всей тяжестью навалился на плечо, заставив его накрениться, и зашептал, едва не касаясь губами уха:
— Лунатик, чего от тебя хотел Дамблдор?
— Что ты сказал? — нахмурился Питер. — Я не расслышал.
— Хвост, ты олух. Хули ж я так тихо говорил? — устало поинтересовался Сириус. Питер покраснел.
— Сириус… — но отвечать Ремусу не пришлось: именно в этот момент преподаватель по ЗОТИ все-таки доплелся до класса.
— Ну, давайте уже успокаиваться, — беспомощно сказал он; Бобби Макрель запустил зачарованного бумажного журавлика под мантию Марни Доббинс, а та в ответ швырнула в хулигана чернильницей.
— Эти уроки — такая комедия, — пробормотал Сириус — от Ремуса он так и не отодвинулся. — Когда же до Дамблдора дойдет, что мы должны уметь нормально защищаться, а не заниматься всякой мутотой…
— А где мистер Снегг? — спросил профессор, обводя взглядом аудиторию; послышались смешки, и он смутился, осознав, что переврал эту фамилию.
— Прогуливает, скорей всего, — небрежно отвечал Мальсибер; Ремус так и не понял, что им двигало — то ли хотел насолить Снейпу, то ли показать, что ни в грош не ставит преподавателя… А может, оба недобрых порыва слились воедино, и он решил убить сразу двух зайцев?.. Люди часто так поступали — даже друзья Ремуса, хотя Джеймс и Сириус предпочитали притворяться, что они не такие — а может, и сами в это верили… Но слизеринцы? Эти небось по мелочам не размениваются: каждым поступком пакостят сразу пятерым, не меньше.
— А что, его никто не видел? — осведомился профессор рассеянно — над ухом у него пролетела какая-то дымящаяся гадость и впечаталась в школьную доску.
Никто не ответил — промолчали даже Питер с Джеймсом. Сириус продолжал оккупировать Ремусово плечо.
— Что ж, если его кто-нибудь увидит — предложите заглянуть ко мне, хорошо?.. А сейчас давайте достанем учебники…
И дальше они конспектировали книжки — точнее, некоторые студенты пытались создать такую видимость, большинство же не утруждалось и этим. Сириус закинул руки за голову и качнулся назад, балансируя на задних ножках стула; Джеймс свистящим шепотом пересказывал Питеру антиснейповские теории, а тот завороженно слушал. Слизеринцы над чем-то веселились — слишком тихо, чтобы разобрать, о чем они шушукаются, но достаточно громко, чтобы смешки были слышны даже на первых партах. Сам Ремус лишь подсветил заклинанием нужные строчки в учебнике — в том числе и потому, что хотел подумать, как лучше рассказать Джеймсу о поручении Дамблдора. Логику которого, кстати, так до сих пор и не понимал. Разве за Снейпом не может присмотреть кто-нибудь из преподавателей?..
Или же… порой Ремусу казалось, что директор нарочно сделал его старостой — чтобы позволить хоть как-то повлиять на Джеймса и Сириуса… "Вот только это не сработало", — подумал он с горечью. Поначалу они даже подговаривали друга снять с кого-нибудь баллы — просто так, ради хохмы, но их "ну давай же, попробуй!" случайно услышала профессор Макгонагалл и устроила новоявленному старосте такой грандиозный разнос, что тот чуть в обморок не грохнулся. Подначки больше не повторялись, но Ремус знал: друзья лишь сожалели, что подвели его под монастырь, а не стыдились того, что сделали. Дамблдор, должно быть, сильно в нем разочаровался… Ремус жутко переживал, когда кого-то разочаровывал — особенно людей, которые были ему симпатичны.
Но если директор придумал такое задание, чтобы он помешал друзьям причинять Снейпу добро и наносить справедливость, а те, наоборот, как никогда твердо решили заняться именно этим, то в результате кто-нибудь обязательно останется недоволен. И он, к сожалению, прекрасно знал, кто именно это будет.
Заскрипели отодвигаемые стулья; всеобщий гомон стал совсем уж оглушительным. Ремус заморгал, выходя из задумчивости.
— Разве нам уже пора?.. — растерялся он.
— Ты где был, приятель? — спросил Сириус. — Ушел в себя, вернусь не скоро?
— Что-то в этом духе, — Ремус огляделся по сторонам — студенты стояли у столов, разбившись по компаниям, и продолжали трепаться; некоторые — в основном слизеринцы — так и остались сидеть, и даже с противоположного конца комнаты было заметно, насколько им скучно.
— Мы должны разучивать Щитовые чары, — заметил Питер. — Лунатик, ты…
— Так зачем ты потребовался Дамблдору? — перебил его Джеймс.
Ремус вздохнул. Кажется, придется им все рассказать. Лгать-то ему доводилось часто — а как иначе, с ликантропией в анамнезе? — но не сказать, чтобы особо успешно. Все, на что он был способен — наплести что-нибудь спокойным голосом и не изменившись в лице, а потом удрать, пока никто не смекнул, что вся история шита белыми нитками. Что случалось в среднем через полчаса после его побега, и тогда Ремуса начинали искать, чтобы вытянуть из него правду.
Так что он честно сознался:
— Дамблдор просил меня приглядывать за Снейпом.
Глаза у Питера сделались круглые, как блюдца; это признание застало врасплох даже Джеймса — но затем на его лице вспыхнула свирепая радость.
— Просто блестяще, — выдохнул он. — Да он у нас в два счета расколется, эта образина чумазая! И Эванс будет в безопасности…
— Может, и так, конечно, — Ремус пытался не подать и виду — но внутри отчаянно молился, чтобы ему удалось как-нибудь замять эту идею. — Но Джеймс — мне кажется, ты так и не понял… Дамблдор просил меня присмотреться к Снейпу. Это означает, что нам нельзя… — над ним издеваться, — …донимать его разными выходками и шалостями.
— Но мы же не шалить собираемся! — возмущенно возразил Джеймс. Что ж, он хотя бы не повысил голос, и на них никто не обращал внимания, если не считать пары девчонок. Но те все равно таращились на Сириуса, который стоял рядом с друзьями и молчал, скрестив на груди руки. — Мы просто хотим восстановить справедливость — а еще Эванс — ее надо спасти от этого скользкого урода!..
— Но нам нельзя это делать! Дамблдор точно узнает!.. — настаивал Ремус — его желудок словно завязался в узел, а ноги подкашивались. — Он же велел мне наблюдать за Снейпом… если тот вдруг загремит в лазарет — как думаешь, что скажет директор?..
— Но мы не станем тебя впутывать! Лунатик, ты же нас знаешь…
— Ты так ничего и не понял, — сказал он беспомощно; хоть и подозревал, что это бесполезно, но взглянул на Сириуса с надеждой — тот, однако, казался совершенно безучастным. — Джеймс, он сделал меня старостой — это и так большая ответственность, а сейчас выразился и вовсе недвусмысленно: ему не нужен самосуд, он хочет…
— Ну что, мальчики, как у вас дела с Щитовыми чарами? — преподаватель старался говорить дружелюбно, хоть явно не питал симпатии ни к одному из своих студентов.
— Хвост, — скучающим тоном произнес Сириус, — атакуй меня.
— Э-э… — Питер был явно озадачен и не слишком-то доволен, но все равно нацелил на него палочку и решительно воскликнул: — Фурункулюс!
Сириус выставил такой мощный щит, что Питер отлетел назад, перекувырнулся через парту и грохнулся на пол. Раздался хохот.
— Сириус! — укоризненно воскликнул Ремус, помогая подняться на ноги побагровевшему Питеру.
— Извини, Хвост, — Сириус ухмылялся от уха до уха. — Я думал, ты отфутболишься.
— Что ж, — профессор пытался скрыть растерянность и нервозность за деловитостью, — хорошая работа, мистер Блок, продолжайте в том же духе… — и поспешно ретировался. Сириус презрительно усмехнулся ему в спину.
— Все нормально? — спросил Ремус, стараясь не давать воли раздражению на Джеймса и Сириуса.
— Угу, — пробормотал Питер — щеки его все так же пылали.
— Лунатик… — снова встрял в разговор Джеймс.
— Если это не про Щитовые чары, то я и слышать ничего не желаю, — отрезал он — ладони моментально вспотели.
— Как скажешь, — огрызнулся Джеймс. — Только это забавно, не правда ли — ты так печешься о защите, но мне защищать Лили не помогаешь!..
"О да, конечно, не помогаю — проклинать, кого тебе заблагорассудится! — сердито подумал Ремус и стиснул зубы, чтобы что-нибудь ненароком не ляпнуть. — Но ты бы, верно, сказал, что кругом прав, а Снейп — злобный и коварный Пожиратель и получает по заслугам…"
Неужели Джеймс не понимает, каково это — когда все вокруг повторяют, что так тебе и надо, потому что ты само зло во плоти?..
"Конечно нет, — по-равенкловски рассудительно ответил внутренний голос. — Он не оборотень и никогда не слышал о себе ничего подобного".
С задних парт пополз шепоток; Ремус поднял голову…
В классе стоял Снейп.
Сердце ухнуло куда-то в пятки.
— Вы опоздали, мистер Злей, — преподаватель, кажется, даже вздохнул с облегчением — что угодно, чтобы отвлечься от строптивых студентов, с которыми промаялся сорок пять минут; правда, это чувство прожило недолго — Снейп глянул на профессора с такой брезгливостью, что она уже граничила с искусством.
— Я был в больничном крыле, — сообщил Снейп. Его взгляд на мгновение задержался на Джеймсе, а на губах мелькнула презрительная усмешка — и нет, это была не игра воображения… Ремус почувствовал себя последней дрянью — поругался с Джеймсом, близким другом, который так хорошо к нему относится — и из-за кого!.. Этот жуткий тип — настоящее чудовище…
"Но они все равно не правы, — напомнил ему внутренний голос тоном заправского хаффлпаффца. — Так поступать нельзя. Да, Снейп такой, какой есть, и его ты не переделаешь — но это еще не значит, что можно смириться с тем, как себя ведут они".
Правда, Сириус и Джеймс с ним бы не согласились — в этом-то и заключалась проблема. Та самая, из-за которой Ремус спорил со своими лучшими друзьями.