— Например, то проклятие, от которого ты пострадала, — без запинки отозвался он.
Лили так и застыла — будто от заклинания, превращающего в камень; сузив глаза, уставилась на Джеймса — тот моргнул, но и не подумал отступать.
— Джеймс, давай-ка кое-что проясним, — решительно заявила она. — Да, проклятие на мне было, но его наложил вовсе не Северус. И сейчас я уже здорова, и если ты… вздумаешь ему мстить за то, что он меня якобы проклял, то даже не успеешь договорить "шалость удалась", как загремишь на отработку до конца семестра. Я доступно изъясняюсь?
Но он только сильнее сощурился и спросил воинственно:
— Тогда кто тебя проклял?
— Я бы поставила на Люциуса Малфоя, — дернув за лямку, она забрала у Джеймса свою сумку и надела ее через плечо, не зная, стоило ли вообще ему что-то рассказывать… сомнения кольнули снова — у него округлились глаза, от лица отхлынула кровь… — Извини, но я правда очень спешу, так что…
— С чего это ты с ним вообще встретилась? — требовательно спросил он. — Наверняка это все Снейповы происки!
— Ради всего святого! — она едва не треснула его сумкой по башке, но удержалась и лишь топнула ногой — как самый распоследний подросток. — На Северусе свет клином не сошелся! Существуют и другие люди, знаешь ли! Которые тоже способны на дурные поступки!
— А, значит, ты признаешь, что он дурно поступает! — перебил ее Джеймс; он вел себя, словно Налево или Направо, когда им попадалась мышь. Или как Филч, сцапавший нашалившего студента.
— Да ты и сам ничуть не лучше, — холодно сообщила она. — Может, ты и не в курсе, но мальчишки в шестнадцать — те еще хулиганы.
— Но я же не занимаюсь темной магией! — с жаром возразил он. — И никогда тебя не называл… тем словом. Как ты можешь его защищать, когда он…
— Мы с Северусом смогли договориться, — сквозь зубы процедила Лили. — Ну все, мне уже…
— Как это — договориться? О чем? — настойчиво переспросил Джеймс.
— А вот это тебя не касается! Ни тебя, ни Сириуса Блэка, ни, представь себе, всех остальных! Только Северуса и меня! И не лезь не в свое дело, Джеймс, по-хорошему тебя предупреждаю!
И с этими словами она проскользнула мимо него и помчалась вниз по ступенькам. И снова вспыхнуло воспоминание — вчерашний день, и тот прыжок с лестницы, прямо в объятия Северуса… но на сей раз Джеймс за ней гнаться не стал. Спасибо, Господи, за мелкие чудеса… И ей снова захотелось плакать.
Надо найти Сева — рядом с ним мне сразу полегчает…
Она остановилась на лестничной площадке, но потом заставила себя идти дальше, на случай, если Джеймс все еще на нее смотрел — или даже хуже, решил за ней проследить… Его карта! И плащ-невидимка. Да, ему это раз плюнуть; так же легко, как сказать Северусу гадость — или даже не сказать, а подстроить… странно, кстати, что прошлым вечером Джеймс за ними не увязался — разве что Сев и об этом позаботился…
Сев. Лили брела по коридору, не замечая ничего вокруг, прижимая к сердцу сжатую в кулак руку… Теперь проклятие снято, так ведь? Но ее по-прежнему тянуло к Севу — в полной уверенности, что стоит только его найти, как и все остальное тоже наладится и станет… более сносным.
Но ведь то же самое было с тобой и до проклятия — помнишь?.. Ты цеплялась за него с того самого момента, как узнала, кто он такой.
Да, именно так. А когда она лежала больная, то даже думала, что подождет с поисками нынешнего Джеймса, потому что не сможет без Северуса, просто сойдет без него с ума. И сошла бы — она сама так ему и сказала. В разлуке с Джеймсом и Гарри…
Но сейчас-то Джеймс снова рядом, а ей по-прежнему нужен Северус — иначе она просто спятит. Ну и как теперь быть? Что делать, когда эти двое вцепятся друг другу в глотки? А ведь так оно и будет — вернувшись в прошлое, она словно погрузилась в ворох воспоминаний… Джеймс нападал на него всякий раз, как только оказывался рядом, и перестал это делать лишь на седьмом курсе, а Сев и тогда не остановился… Что ж, по крайней мере, на нынешнюю его версию уже можно было положиться — спокойным характером он по-прежнему не отличался, но хотя бы научился сдержанному поведению. Так что теперь от идеи фикс страдал только один из них — вот только, похоже, сразу за двоих…
Застонав, Лили стукнулась головой о стенку.
— Ай, — проворчала она и полезла в карман за той вчерашней запиской от Северуса. Решила, что попытка не пытка — Джеймсовой волшебной карты у нее все равно не было — и, достав из сумки перо, написала на пергаменте: "Ты где?"
Из оставшегося позади коридора доносились обрывки разговоров — с той лестницы, по которой студенты спускались на завтрак. Лили пошла в другую сторону, по дороге то и дело проверяя листок, и уже успела решить, что ответа так и не дождется — то ли потому, что эта штука работает как-то иначе, то ли потому, что все… совсем плохо… то ли с ней больше не хотят разговаривать… Но тут на пергаменте стали проступать буквы — почерком Сева — словно он выводил их прямо у нее на глазах.
"Восточное крыло, маленькая башенка, восьмой этаж. Пройди через заброшенный коридор — там надо открыть двери".
"Заброшенный коридор? — переспросила она. — Извини, я не так хорошо ориентируюсь в замке, как ты".
"Где ты сейчас?"
"Спустилась из гриффиндорской башни на два этажа".
И дальше ничего; Лили даже подумала, что он, возможно, придет сюда… но потом вгляделась — размытый свет ложился на стены коридора акварельными мазками — и увидела, как сквозь пергамент стали проступать темные линии. Она перевернула листок, и там, на обороте, обнаружилась… карта. План, который Сев набросал специально для нее. Губы дрогнули — как же давно она не улыбалась от чистого сердца…
Лили шла по замку, ориентируясь по нарисованной Севом карте, и воспоминания, как волны, накатывали одно за другим; оживали запахи, ощущения, мысли — все то, что казалось давным-давно позабытым. Во время войны она только встречалась тут с Дамблдором — появлялась через камин и не выходила из безопасного кабинета. Ей всегда казалось, что мозговой центр Хогвартса находится именно там, в директорских апартаментах; что же до его сердца — то здесь она не была с восемнадцати лет.
Тогда, накануне выпускного вечера, Лили точно так же шла по коридорам, и сверху падали снопы солнечного света — будто расплавленные колонны, и вокруг почти никого не было, потому что студенты летом выбирались на улицу, и в голове крутились мысли — что скоро она вернется домой, и что ее настоящий дом на самом деле тут, в Хогвартсе… И что мир за его стенами становился все мрачнее и мрачнее, и впереди ждала неизвестность, а школа завтра заканчивалась — словно демонтировалось и разбиралось все, в чем она привыкла искать опоры.
В заброшенном коридоре пахло пылью и запустением. Лили прошла сквозь магическую завесу — волосы шевельнулись, и кожу защекотало, точно первыми лучами весеннего солнца. На грязном полу оставались следы. Она дошла до конца прохода, распахнула двери и оказалась внутри маленькой башенки — в светлую вышину спиралью уходила череда ступенек; сверяясь по карте, вскарабкалась на три пролета и прошла в какой-то коридорчик, где раньше никогда не бывала. Он оказался очень коротким, всего несколько шагов в длину… и там, где Северус нарисовал дверной проем, была лишь глухая стена.
Лили протянула руку, но нащупала только гладкий и пыльный камень. Значит, это не морок, прикрывающий проход. Неужели она заблудилась?
— Сев? — позвала она и чуть не подпрыгнула до потолка, когда из стены появилась его рука и сграбастала ее за запястье; ругнулась, не выдержав: — Ой, черт!
Теперь на пергаменте было написано: "Иди вперед". Она чуть-чуть повернула руку — их пальцы переплелись, и ладонь Сева дрогнула — а затем он потянул ее на себя. Лили шагнула вперед и зажмурилась, когда проходила сквозь стену, но ощутила лишь покалывание и скользнувший по коже легкий холодок.
А потом открыла глаза, и перед ней стоял Сев. Который, как внезапно оказалось, был лишь немногим ее выше — всего на каких-то несколько дюймов.
Он выглядел страшно изможденным. Волосы висели сосульками, а бескровные губы почти не выделялись на фоне мертвенно-бледной кожи. Глазницы словно затопила тень — но запавшие глаза по-прежнему мерцали, как и всегда, когда его обуревали какие-то эмоции… эмоции, в которых Лили ничего не понимала.
— Сев… — прошептала она — с ужасом, потому что он казался совсем больным… стиснула его ладонь, потянулась, пытаясь прикоснуться к лицу, и он отшатнулся, словно от пощечины… Мгновение — и взял себя в руки, на глазах восстанавливая самоконтроль.
Веки защипало — так внезапно подступили слезы.
— Что же я с тобой сделала… — чуть слышно пробормотала Лили. — Как же ты сказал, что все хорошо, когда на самом деле…
— Бывало и хуже, — хрипло сказал он, но приближаться не стал — так и замер там, куда отступил. — Но это лучше обсуждать не здесь. Нам туда, — и мотнул головой, указывая на дверной проем — Лили поначалу его не заметила, поскольку не могла оторвать взгляд от этого призрака прежнего Северуса.
Проем, как оказалось, маячил у них над головами. На высоте нескольких метров.
— Но как же мы…
— По ступенькам. Не смотри под ноги.
Разумеется, предупреждение было не лишним, и разумеется, она его не послушалась — и, взвизгнув от увиденного, вцепилась в своего провожатого, обнимая его за талию.
— Сев… А где же пол? — умом она понимала, что на чем-то стоит — под подошвами туфель ощущалось твердое — но глаза видели только одно: уходящую вниз бесконечную пустоту. — Ой, божечки…
— Ты гриффиндорка или кто? — он замер в ее объятиях, и каждая мышца в его теле напряглась, как струна. Лили знала, что ему так неудобно, что надо разжать руки, но почему-то не могла это сделать. Посмотрела вверх, прямо в лицо Севу — она стояла к нему ближе, чем обычно, и на память опять пришел вчерашний вечер, и тот взгляд, ниточкой протянувшийся над заиндевевшей травой… Как и в тот раз, между ними словно возникла незримая связь… но не легилименция — никакого характерного наплыва воспоминаний, они просто смотрели друг на друга… Должно быть, он закрылся окклюменцией.