Но, положа руку на сердце, Ремус все равно понимал, что, несмотря на этот гнусный поступок, кое в чем Снейп не ошибся. В том, что касалось их ежемесячных прогулок. Кажется, мама как-то раз рассказывала о маггловских законах: что если ты держишь тигра на заднем дворе, и он сожрет того, кто забредет к нему в клетку, то виноватым признают именно тебя. Преступная неосторожность — что-то вроде этого… Потому, что ты не поставил вокруг заднего двора хорошую ограду, но прежде всего — потому, что это ты тот идиот, кто вздумал посадить в клетку тигра.
Натягивая на ногу носок, Ремус впервые удивился: отчего же Дамблдор не нашел для его превращений новое место, когда стало ясно, что о старом прознал Снейп? Да, на хижину наложили новые чары, но ничего такого, с чем бы не справился превратившийся в крысу волшебник, если подберется с нужной стороны… Защита не позволяла выбраться оборотню и не впускала к нему студентов, и взрослые решили, что этого будет довольно.
Запустив пальцы в свою шевелюру, Ремус согнулся пополам и уперся локтями в колени. Внутри у него все переворачивалось.
На душе было до невозможности гадко. Даже если бы они и впрямь хотели кому-то зла — ему и тогда, наверное, было бы лишь немногим хуже.
Но все-таки, а Снейпу-то какое до этого дело? Или он просто мстил, поскольку вынужден был помалкивать, что Ремус — оборотень, который едва его не покусал, иначе его самого бы исключили?.. Но сейчас, спустя год, он исхитрился подстроить своим недругам почти столь же грандиозную подлянку. Три незарегистрированных анимага, неправомерное применение магии несовершеннолетними — да, вляпались капитально, что и говорить. Будет скандал, и тогда Ремус останется без друзей, потеряет тех, кто не давал ему сойти с ума — и не только в полнолуние…
И что бы там Снейп ни говорил, как бы ни настаивал, что не получит особого удовольствия, если Ремуса накажут, со всей четверкой Мародеров он расправился прямо-таки виртуозно. Как говорится — снимаю шляпу.
Такая изобретательность, надо признать, стала для Ремуса полным сюрпризом. Несмотря на всю свою любовь к многоходовым комбинациям, Снейпу обычно не хватало самообладания, чтобы довести их до конца. Он всегда терял голову уже на третьем-четвертом шаге.
Но не на этот раз. От его последнего плана прямо-таки разило выдержкой и холодным расчетом.
Ну и что теперь, спрашивается, делать? Ремус не знал. Кому-то рассказать? Но это означает кого-нибудь подставить. Если все выложить Джеймсу или Сириусу, то участь Снейпа будет просто ужасна, а если учителям — то это почти то же самое, что сознаться властям. И даже Дамблдору ничего не расскажешь, иначе у них у всех будут крупные неприятности. А на то, чтобы переиграть Снейпа в одиночку, у Ремуса просто не хватило бы мозгов. И еще — он не знал, что случится с Джеймсом, Сириусом и Питером, если их…
Библиотека. Ну конечно же. Да, он не знал, какая ответственность грозит незарегистрированным анимагам, но вполне мог выяснить. В библиотеке был реестр анимагов, и Макгонагалл, помнится, подчеркивала, что нарушителей ждало наказание. Но какое именно, никто из них четверых так и не поинтересовался — потому что думали, что никогда не попадутся, и считали себя самыми умными…
Переждав новый приступ самобичевания, Ремус взглянул на часы. До первого занятия оставалось еще двадцать минут — если поспешить, то вполне можно успеть в библиотеку.
Вскочив на ноги, он схватил свою школьную сумку и понесся к дверям.
— До свидания! — на бегу выпалил Ремус — мадам Помфри как раз заполняла вязкой зеленой жидкостью флакончики из-под костероста. — И большое вам спасибо!
Выскочив из лазарета, он на всех парах завернул за угол… и там со всей дури в кого-то врезался — в какого-то ни в чем не повинного беднягу, который просто торопился в противоположном направлении. Они полетели вниз — оба, и столкнулись с немилосердно каменным полом. У Ремуса аж искры из глаз посыпались; вокруг все плыло и двоилось, и больше всего хотелось валяться амебой, но это было бы полным свинством. Если ты кого-то ушиб, надо действовать, а не просто стенать и хвататься за голову.
— Извините… пожалуйста, извините… — выдохнул Ремус.
— Ремус? — удивился женский голос.
Глаза наконец-то перестали вылезать из орбит, и он мигнул. Как и Лили — та тоже смаргивала плывущую перед глазами рябь и пыталась сесть, но мешал кавардак из перекрутившихся мантий и школьных сумок. До сих пор слишком бледная — словно после гриппа, — она выглядела уже гораздо лучше, чем в их последнюю встречу. Помфри упоминала, что Лили уже выписали, и обеспокоенный Ремус завалил медсестру вопросами, на которые та отказалась отвечать — лишь сообщила твердым голосом, что "никому не рассказывает подробности о своих пациентах — а теперь лежите смирно, мистер Люпин, и дайте мне сосредоточиться".
— Зато можно не спрашивать — теперь я точно знаю, что ты уже на ногах, — сказала Лили, держась за лоб. — Был, по крайней мере…
— Прости, пожалуйста! — поморщившись, он выбрался из-под вороха всего лишнего, снова скривился и протянул Лили руку — та поднялась со столь же выразительной гримасой. Ну и поросенок ты все-таки — носишься тут, как угорелый, сбиваешь с ног больных девчонок… — Я пытался успеть в библиотеку.
— Не знала, что кто-то может так соскучиться по книгам всего через полдня разлуки.
Замечание было в духе Лили и даже сопровождалось улыбкой — вот только обозвать ее "неестественной" означало сделать ей комплимент. Уместнее всего эта гримаса смотрелась бы на портрете где-нибудь в галерее кубистов.
— Тебе больно? — встревожился Ремус. — То есть конечно же больно, но все совсем плохо, да?..
— Да ладно, бывало и хуже, — произнесла она, рассеянно потирая бедро. — Сегодня утром, например, когда Дж… — ее лицо внезапно напряглось, — Поттер превратил лестницу в скользкую горку, а я как раз на ней стояла.
— Извини, пожалуйста, — вздохнул Ремус.
— Да ты-то тут при чем?.. И кроме того, он ведь на самом деле не нарочно — просто так переволновался за мое здоровье, что забыл и попытался ко мне подняться.
— Сдружись с Джеймсом и Сириусом — и тоже обзаведешься привычкой извиняться перед всеми, с кем они разговаривали. Да, и прости, что пополнил твою коллекцию синяков.
— Ничего, тут недалеко до больничного крыла, — на этот раз улыбка у нее вышла бледная, точно тени в пасмурный день, но куда более искренняя, чем тот прошлый закос под кубистов. — Но я, кажется, мешаю твоему страстному воссоединению с библиотекой?..
— Она может и подождать, — пожал плечами Ремус.
— Выходит, ты не так уж по ней и соскучился?
— Макгонагалл задавала домашнее задание, — сымпровизировал он, а потом вспомнил тот совет Снейпа по возможности разбавлять вымысел правдой — и да, вся ирония ситуации от него при этом не ускользнула — и добавил: — Сириус вчера обещал мне кое-что занести, но они с Джеймсом угодили на отработку.
Лили ничуть не удивилась.
— Ну, Макгонагалл их знает как облупленных. И что ты ничего не видел — наверняка же сделает для тебя исключение.
— Угу, если б я умер, то еще может быть. А так — спасибо, но проверять как-то не тянет.
На губах Лили снова мелькнула та бледная улыбка.
— Хочешь — пойдем на трансфигурацию вместе, и я поработаю твоим алиби. Макгонагалл — декан Гриффиндора; наверняка она оценит галантность — что ты не оставил в беде пострадавшую даму, чтобы успеть с домашним заданием.
— Ладно, — согласился Ремус. — Ловлю тебя на слове. Только если она на нас воззрится горгоной — то чур, я за тебя спрячусь.
— И куда только делась гриффиндорская галантность? — со сдавленным смешком сказала Лили.
— Пошла смахивать с твоего плеча вон тот клок пыли, — с этими словами он отряхнул с ее мантии грязь, а потом они подняли свои сумки, синхронно поморщились — ушибы откликнулись болью — и зашагали на занятие по чарам.
— Как же я рада, что ты снова можешь видеть, — промолвила Лили. Она слегка сутулилась и шла, скрестив на груди руки, будто пыталась казаться незаметнее. — Это была мадам Помфри, да? В последний момент все же придумала, как тебя вылечить?
— Вообще-то… вообще-то это была не совсем она, — Ремус не знал, что делать: промолчать или все-таки ей рассказать. Возможно, именно эту цель Снейп на самом деле и преследовал — хотел завоевать благосклонность Лили. Хотя было бы куда как логичнее, если бы он так поступил в позапрошлом семестре, когда она перестала с ним разговаривать — сейчас-то у них все, кажется, и без того неплохо. И кроме того, если Снейп сообразил, что Лили куда лучше относится к тем, кто лечит людей от темных проклятий, чем к тем, кто их накладывает, то он и впрямь здорово изменился… во всем, кроме планов на тему "отомсти своим врагам и добейся их отчисления".
— Слушай, а ты точно здоров? — привлекая внимание Ремуса, Лили помахала перед ним рукой, и ему невольно пришло в голову, что она тоже кажется уставшей — как и Снейп. Не настолько, конечно, измученной, но тот своим видом и большинство покойников заткнул бы за пояс. Может, она поэтому выглядела такой грустной и рассеянной? Потому что Снейп и на ногах непонятно как держался? Боялась, что он вот-вот свалится и испустит дух…
— Да нет, со мной и правда все в порядке, — заверил Ремус. — Вот только… на самом деле меня вылечил Снейп. Мои глаза, я имею в виду.
Ее черты ничего не выражали — ему даже на мгновение померещилось, что ее вылечили от проклятия, но заразили амнезией.
— Тебя вылечил… Северус.
Он кивнул, стараясь не пялиться в открытую — так быстро на ее лице сменялись эмоции.
— Северус Снейп?
— Вряд ли у него есть тезки, — откровенно сказал Ремус.
— Ну да, я всего лишь… но когда?
— Сегодня утром. Он пришел в больничное крыло — рано, еще до рассвета… не знаю, чем он там таким занимался, но видок у него был — краше в гроб кладут… Что, что такое? — всполошился Ремус — Лили резко побледнела, словно ее ударили. Горло ее напряглось — она несколько раз сглотнула, а потом наконец выдавила: