Лили — она как раз тянулась за чаем — опрокинула чашку. Горячая жидкость обожгла ладонь, растеклась по столу — сложенные стопкой пергаменты отпрыгнули в сторону, а лоток для писем приподнялся на задних ножках, чтобы спастись от потопа.
— О Господи — извините, пожалуйста…
— Нет, мисс Эванс, это я должен просить у вас прощения, — по взмаху волшебной палочки разлитый чай исчез, а ошпаренную руку накрыло холодком остужающего заклятья. — За свою к вам невнимательность: вы же еще не выздоровели окончательно, хотя мистер Снейп прекрасно разбирается в темных лечебных заговорах — куда лучше, чем я мог надеяться, — однако следует быть реалистами, не так ли?
Он налил ей еще чаю и даже поднялся из-за стола, чтобы лично его передать; подхватил Лили под локоть и проводил к креслу у камина — осторожно усадил, протянул напиток; она обхватила чашку онемевшими ладонями.
— Ну вот, мисс Эванс. Выпейте, согрейтесь — сейчас вам это точно не помешает.
У Лили дрожали руки. Она собиралась сделать глоток — жидкость уже намочила губы…
Дверь с грохотом распахнулась — и в теплый, ярко освещенный кабинет ворвался Северус. Лицо его казалось застывшим, точно жесткая, холодная маска; от него будто исходили какие-то эманации — так надвигающееся солнечное затмение отбрасывает перед собой полосу светотени.
На этот раз Лили пролила чай на себя и уронила чашку на ковер.
— Сев! — выдохнула она — под звук бьющегося фарфора, и на долю секунды ощутила себя заблудшим ягненком, который увидел на склоне холма своего пастуха.
Но Северус словно ее и не заметил. Он смотрел только на Дамблдора — который, казалось, даже слегка обрадовался его появлению, — пригвождая того к месту недовольным взором.
— Поить студентов Веритасерумом незаконно, — Северус скривил рот и, махнув палочкой в сторону двери, заставил ее захлопнуться — в напряженной тишине кабинета послышалось эхо.
— Совершенно верно, мистер Снейп, — отвечал Дамблдор — таким тоном, будто ему было приятно обнаружить, что его собеседник так хорошо разбирается в законах. — Однако такое злоупотребление доверием мисс Эванс в мои намерения вовсе не входило. — Он заклинанием убрал с пола осколки. — Боюсь, что мне все же следовало предложить ей менее травмоопасный напиток… кстати, хотите чаю?
— Если вы решили устроить допрос, — Северус так сощурился, что его глаза превратились в темные щелочки, — честнее было бы пойти прямо к тому, кто вас интересует. Атаковать врага в самое уязвимое место — разве так поступают истинные гриффиндорцы?
— А вы мой враг, мистер Снейп? — спросил Дамблдор — словно даже удивился, что ему приходится учитывать такую возможность.
Лили была поражена — Северус ответил не сразу, сначала долго глядел на директора, и на его напряженном лице отражались какие-то эмоции — какие именно, она не понимала… а глаза смотрели так пристально, и даже снова заблестели — точно вода в лунном свете…
— Это вы мне скажите, директор.
У Лили чуть сердце не оборвалось; она украдкой глянула на Дамблдора — но тот тоже впился взглядом в своего визави и казался теперь убийственно серьезным.
— Я как раз пытаюсь в этом разобраться, — ответил он наконец, негромко и спокойно.
— Ну да, — Северус презрительно усмехнулся — гримаса исказила все его лицо. — И помочь вам в этом должна Лили, которая даже склеротику не сможет внушить, что сегодня среда, а не четверг.
— Меня интересовала вовсе не ее способность обманывать, — все так же негромко и спокойно произнес Дамблдор. — Я знаю, что сердце у нее доброе. И мне приятно было думать, что вы смогли преодолеть свои разногласия. Но вы кажетесь уставшим, мистер Снейп — совершенно разбитым, я бы даже сказал. Возможно, вам следует заглянуть к мадам Помфри? Должен признаться, до разговора с мисс Эванс я как раз пытался разобраться в причинах, вызвавших ваш столь плачевный внешний вид… но у вас, как я понимаю, были весьма бурные каникулы. Мои соболезнования по поводу вашего отца. А тот недуг, что уложил вас в больницу… вы ведь от него уже излечились?
Северус и глазом не моргнул.
— В значительной степени.
— Надеюсь, он не помешал никаким вашим важным планам? — вежливо-озабоченным тоном продолжал Дамблдор.
Северус растянул в усмешке губы, но только спросил:
— Лили в чем-то провинилась?
— И представить себе не могу, в чем она могла бы провиниться передо мной или другими преподавателями.
— Значит, она может идти? — он говорил без нажима, но… почти как Сфинкс.
— Да, — кивнул Дамблдор. — Я только хотел, чтобы ее осмотрела мадам Помфри — чтобы мы все могли удостовериться, что ее болезнь окончательно побеждена. Хотелось бы мне как-нибудь услышать, как именно вы этого добились. Задача, похоже, была не из легких.
Вместо ответа Северус слегка поклонился — вот же выпендрежник чертов… У Лили так и чесались руки запустить в него чашкой.
— Благодарю вас, мисс Эванс, — произнес Дамблдор, помогая ей подняться с кресла. — Приятно было поболтать с вами обоими, — он улыбнулся. — Спасибо за в высшей степени познавательную беседу — как я погляжу, в наши дни это так редко стало случаться…
— До… до свидания, — тонким голоском вымолвила Лили и не стала сопротивляться, когда Северус потянул ее за собой — прочь из комнаты, на винтовую лестницу.
От облегчения на нее накатила слабость — пришлось прислониться к Севу, чтобы не кувыркнуться вниз. Лили и сама не понимала, в чем тут дело — отчего после этого разговора о пустяках, когда Дамблдор только и делал, что прыгал с одной темы на другую, у нее задрожали колени. И тем не менее, результат был налицо. А Северус… она надеялась, что он сгладит ситуацию, а не усугубит ее этой своей… попыткой продемонстрировать мужскую крутость.
— Какая муха тебя укусила? — слабым голосом спросила Лили — лестница у нее под ногами со скрипом тронулась с места.
— Сомневаюсь, что он узнал что-то новое по сравнению с тем, что успел выяснить в мое отсутствие — у тебя, — холодно отвечал он, стискивая ее руку почти до боли. Внизу, там, где заканчивались ступеньки, начал открываться проход — пригнувшись, Северус шагнул под поднимающуюся часть стены, и Лили пришлось последовать за ним.
Коридор был затянут клубами дыма — она моргнула и подпрыгнула, когда наступила на что-то мягкое.
— Джеймс! — вскрикнула она, но тот был без сознания. А поперек него валялся бесчувственный Питер; на лбу у него красовалась яйцеобразная шишка.
— Они караулили под дверью, — с безжалостным равнодушием пояснил Северус. — Видимо, ждали, пока ты спустишься. Мне нужно было войти — пришлось убрать их с дороги.
Как же права была мадам Помфри. Впору уже подыскивать психушку, и для нее, и для Лили заодно — пригодится, если эти пятеро и дальше будут продолжать в том же духе…
Она опустилась на колени, проверяя пульс у Джеймса; потом потянулась к Питеру, но заколебалась — рука повисла в воздухе, сердце бухало в груди…
И вдруг Северус схватил ее за запястье. Лили вздрогнула, словно от удара током — как в тот раз, когда она сунула палец в розетку; сердце со всего размаху стукнулось о ребра.
— С-сев? — дрожащим голосом промолвила она. Он перевернул ее руку ладонью вверх — кожа почему-то оказалась красной, словно выпачканная мелом.
— Ты что, с пыльцой возилась? — требовательно спросил он, прищурившись, и уставился на ее рот. Лили почувствовала, что заливается краской; ей было не по себе — и отчего-то в этом холодном, мутном от дыма коридоре, рядом с Севом, который все о ней знал, это чувство только нарастало — стало даже острее, чем там, наверху, у Дамблдора, опасного своей излишней догадливостью.
— Нет, — надтреснутым голосом сказала она, — я только чаем облилась… чашку на себя опрокинула…
— И ты его пила, — все так же прищурившись, заключил он. Она молча кивнула. — В чае была добавка.
— В-веритасерум?..
— С тобой он ни к чему. Этот порошок называется "выявлятель", потому что позволяет выявить тех, кто соприкоснулся с темной магией.
— Н-но ведь это я и есть. То проклятие…
Он покачал головой — и застыл на месте. Лили огляделась по сторонам — ни Мародеров, ни преподавателей, но Северус отпустил ее руку, точно ошпаренный кипятком. "Ох", — подумала Лили; сердце ее упало…
— Чтобы соприкоснуться с темной магией, достаточно стоять рядом с тем, кто пытается сотворить заклятие; жертва при этом может находиться где угодно, если у колдуна есть ее волосок или капля крови. Ты столкнулась с темной магией, когда я проводил исцеляющий обряд. Это… наложило на тебя отпечаток.
— Но… но ведь ты же меня лечил!
— Темные лечебные заговоры — это темная магия. Не проклятия, да, но все равно темная.
— Ты… ты имеешь в виду… это что, запрещено законом?
— Ну да, — сказал Северус. — Потому что это темная магия.
— Но… но ведь это полная бессмыслица. Разве такое проклятие можно снять светлой магией? Наверняка же нельзя…
— Когда это магические законы были справедливыми? — с почти артистичным пренебрежением откликнулся он.
Лили попыталась вытереть руки о мантию — бесполезно, цвет остался все таким же вызывающе-ярким. Ей даже захотелось вернуться к Дамблдору — ворваться в кабинет и высказать все, что думает об этом его… ударе ниже пояса. Она так хотела защитить Северуса, но, оказывается, с тем же успехом могла даже не пытаться. Так нечестно!..
Глаза защипало от набегающих слез. Все вокруг начало расплываться — испятнанный тенями коридор, Северус, словно сотканный из контрастов черного и белого…
— Спасибо… что нашел меня. Но как ты узнал, куда я?..
Он вытащил из рукава какой-то листок и протянул ей — Лили развернула сложенный пергамент и увидела…
— Откуда она у тебя? — выдохнула она, едва не уронив Карту Мародеров.
— Это же очевидно. Заклинание призыва — еще тогда, в ванной старост. Я подумал, что без постоянной слежки мое вынужденное заточение станет чуть более сносным, — Северус криво усмехнулся. — Теперь мы с ними снова на равных — никаких больше засад у меня на пути; они не могут предугадать, где я окажусь через пять минут.