— Его нет в спальне? — переспросил Джеймс заинтересованно. — Ну да — небось творит где-нибудь свои темные заклятья, чтобы заставить Эванс…
Он с размаху хлопнулся к Питеру на кровать и страшно побледнел. От лица у него отхлынула вся кровь — и это была не просто фигура речи, Ремусу сразу вспомнилась та маггловская больница, в которой работала мама, и как там людям переливали кровь: она стекала по трубочкам вниз, и оставался только пластиковый пакет, серый и пустой.
— О Мерлин! — выдохнул Джеймс и практически взлетел со своего места, но на этом не остановился — метнулся к двери, с силой ее толкнул и вихрем помчался вниз по лестнице.
— В какой Пиздостан его понесло? — сквозь зубы проворчал Сириус, но тоже встал и поспешил следом, едва не срываясь на бег.
Питер поднял на Ремуса широко распахнутые глаза — и бросился за друзьями вдогонку.
— О Боже… Что ж он геем-то не родился… — пробормотал Ремус и тоже заторопился вниз, в гостиную.
Джеймс, как оказалось, стоял и надрывался во всю мочь у подножия той лестницы, что вела к спальням девчонок. В комнате кое-кто посмеивался, кое-кто показывал на него пальцем, и почти все смотрели, не отрываясь. Ремус порой задумывался, кто еще в школе считал Мародеров полными идиотами. Не один Снейп, это уж как пить дать.
— Здесь тебе не бордель, Поттер, — на ступеньках появилась Фелисити Медоуз и заставила Джеймса отступить на шаг назад, ткнув его пальцем в плечо. — Тут нельзя просто покричать мадам и потребовать привести тебе девочку. Итак, — она поправила ярко-розовую шаль и провела рукой по темным волосам, перекидывая всю копну на одно плечо, — чего тебе, бриллиантовый?
— Я ищу Эванс, — немедленно откликнулся Джеймс. — Она наверху?
— Нет, — Фелисити приподняла брови, подчеркнуто удивляясь такому вопросу. — Хочешь узнать, где она сейчас?
— Да!
— Джеймс… — попытался вставить Ремус — он слишком хорошо знал Фелисити, и…
Она вытянула руки — ладонями вниз — и растопырила пальцы; потом запрокинула голову — ресницы ее затрепетали, глаза закатились, а в горле заклокотал низкий гортанный звук.
— Сохатый… Смотри, что ты натворил, — вздохнул Сириус.
— Я… вижу… — простонала Фелисити. — Я… вижу!
Гостиная следила за ней с интересом. Ремус подумывал о том, чтобы со скучающим видом взглянуть на часы, но передумал: она сейчас все равно ничего не заметит. Хорошо хоть Фрэнк Лонгботтом спокойно сидел в уголке и занимался своим эссе, напрочь игнорируя происходящее.
Фелисити сдавленно вскрикнула и схватилась за горло, но Фрэнк и ухом не повел, поленившись даже поднять на нее взгляд.
— Мои глаза! — воскликнула она. — О ужас! Нет — это невыносимо — я не могу…
И, грациозно покачнувшись, отступила в сторону и картинно повисла на Сириусе; тот со вздохом отцепил ее от себя и тычком поставил на ноги — она запнулась о шаль и едва не упала.
— Ну так что? — спросил Джеймс настойчиво.
Фелисити натянула шаль на плечи, одарив его неприязненным взором.
— Не подходи ко мне, Поттер. Из-за тебя и твоих дурацких вопросов я только что пережила страшное потрясение. Оно отняло у меня несколько лет жизни. Из-за него даже у моих будущих внуков прибавилось седых волос…
— Но почему? — Джеймс почти трепетал.
— Моим глазам предстало кошмарное зрелище: я увидела, как Лили Эванс трахается со Снейпом, — с жестокой небрежностью ответствовала она. Полкомнаты так и ахнуло; девчонки взвизгнули, а Клайв Поттер-Пирбрайт, развлекая соседей, весьма натурально изобразил, что его вот-вот стошнит.
Джеймс страшно побелел — весь, и даже губы, — а затем и вовсе стал каким-то зеленоватым. "Вот уж действительно — как мешком из-за угла огрели", — подумал Ремус.
— Спасибо, Фелисити, — сказал он (Сириус тем временем схватил за руку застывшего столбом Джеймса и утащил его за собой, на винтовую лестницу, ведущую к спальням мальчиков). — Как с тобой приятно общаться — твой психиатр небось говорит то же самое.
— Как это мило, Хлюпин, — пошевелив пальцами, проворковала Фелисити. — Может, мне и тебе погадать? Могу даже бесплатно…
— Ну вот, а говорила — тут не бордель, — бросил Ремус и, собираясь вернуться к себе в комнату, открыл дверь на лестницу.
Оттуда опрометью вылетел Джеймс — врезался в него с такой силой, что Ремус отступил на шаг назад; в глазах словно взорвался фейерверк… Бух! Бах! Похоже, кто-то на кого-то упал… потом зрение прояснилось: Питер валялся оглушенный, а Джеймс уже умчался прочь — только пыль столбом…
С грохотом закрылся портрет.
— Твою же мать… — Сириус переступил через распростертого на полу приятеля. — В коридор тот поперся — рыцарь без страха и упрека, бля…
И он поспешил за Джеймсом, предоставив Ремусу поднимать Питера на ноги, а потом догонять друзей. Питер был явно взволнован — нетерпеливое, почти предвкушающее выражение, — но Ремус чувствовал себя так, словно торопится предотвратить убийство.
Вот только он и сам не знал, кого и от кого надо спасать… Снейпа от Джеймса — или наоборот?
Лили старалась не отстать от Северуса — не сводила глаз с его спины, и не только потому, что не узнавала дорогу. Ужин уже закончился; те незаметные проходы, по которым они следовали, порой пересекались с оживленными коридорами — чужие голоса накатывали волнами, и у нее начинало звенеть в ушах. Северус, должно быть, знал, что она тут, — Лили пришлось достать палочку и зажечь Люмос, чтобы не навернуться во мраке, — но молчал. И не оборачивался.
В голове промелькнула непрошенная мысль: вот было бы здорово, если бы он как-нибудь показал ей Хогвартс — всякие укромные уголки, где чувствуется душа замка… и чтобы только они вдвоем, и никого вокруг…
Впереди заскрежетал камень; дрогнули и побледнели тени, обступившие огонек ее Люмоса — прямо по курсу наметился серебристый просвет. Мерцание — и Северус пропал; Лили рванулась за ним и ввалилась в какой-то коридор.
Там было холодно и затхло; сквозь череду высоких окошек с ромбовидными переплетами снопиками падали лунные лучи. Похоже, это был тот самый заброшенный коридор, который вел к лестнице и башенке.
Лили сощурилась и попыталась посветить себе Люмосом, чтобы найти Северуса… и чуть не ткнула его в подбородок — он, как оказалось, стоял совсем рядом. Взвизгнув, она выронила палочку — та покатилась по полу, и огонек на ее кончике заморгал и погас; остались только темнота да дорожка лунных пятен на пыльном полу.
— Ну? Ты чего-то хотела? — спросил Северус.
Вся заготовленная речь тут же вылетела из головы; продуманные аргументы, благие намерения оставаться спокойной и бесстрастной — все это рассеялось, как дым; исчезло, как искорка Люмоса с ее оброненной палочки.
— Чего я хотела? — повторила Лили. — О, так тебе вдруг стало интересно?
— Разве я когда-нибудь задавал вопросы только из вежливости?
— За последние двадцать два года не поручусь — меня там не было, но все же рискну предположить, что это чертовски маловероятно! И перестань быть такой сволочью — вот чего я от тебя хотела!
— А ты, как я погляжу, стала крупным экспертом по сволочизму, — немедленно парировал он. Разглядеть его лицо Лили не могла — лунный свет выхватывал из мрака только узкую полоску кожи, — но готова была поручиться: оно такое же, как и его голос, бесстрастное и насмешливое.
— Да уж, еще бы! — огрызнулась она. — Я столько лет с тобой дружила, а потом с Джеймсом и остальными, а теперь вот опять с тобой — как тут экспертом не стать! И знаешь что? В тебе одном куда больше сволочизма, чем в них во всех вместе взятых!
— Польщен столь высокой оценкой моих достоинств, — откликнулся он — таким тоном, словно вся эта тирада его совершенно не задела.
— Да, представь себе, я вообще в тебе вижу массу достоинств — не ожидал, да? И хочу, чтобы ты тоже хорошо ко мне относился, но ты ведь ни хрена не объясняешь, просто отталкиваешь меня и уходишь, и все… Сев, я не такая умная, как ты, я не сумею вычислить, что у тебя на уме…
— Ну разумеется, не сумеешь, — кажется, он счел ее полной идиоткой уже за одни эти слова. — Я был двойным агентом много лет — куда дольше, чем ты красовалась в рядах Ордена; да, Темный Лорд в конце концов меня убил — но он, черт подери, и тогда думал, что я на его стороне.
— Я там вовсе не красовалась! — Лили оскорбилась настолько, что даже сменила тему; самые разумные из ее серых клеточек не преминули отметить, что этого-то, должно быть, Северус и добивался.
— Да? В таком случае, впору поинтересоваться, чем же ты там занималась — слепой котенок, и тот больше твоего замечает; даже Поттер видит опасность куда лучше, чем ты.
— Я же говорила, что создавала… но не в этом дело! Мне без разницы, красовалась я там по-твоему или нет; мне вообще начхать, кто что делал во время войны, меня заботит только то, что есть сейчас! А сейчас ты держишься так… словно меня ненавидишь, — конец фразы прозвучал неожиданно жалобно.
— Не ненавижу, нет, — возразил Северус — без желания отмахнуться, но и без особого воодушевления. Он словно закрылся от нее. Наглухо.
— Тогда не веди себя так. Пожалуйста… — слово вырвалось само собой, почти помимо воли, но Лили все же заставила себя продолжать. — Я хочу, чтобы мы снова стали друзьями. Это единственное, что есть хорошего во всем этом возвращении назад, когда все повторяется по второму кругу… Мне так ужасно жаль, что я сбежала, когда…
— Иначе и быть не могло, — его голос чуть смягчился. — Это темное проклятие, Лили. Ты была не в себе.
— Но…
— Попробуй все-таки допустить, что я весьма неплохо разбираюсь в темной магии.
— Но ты же не сбежал, как только Контрапассо с тебя спало.
— Нет, я разгромил палату и пообещал распотрошить целителей, если они немедленно тебя не найдут, — ей показалось, что на этих словах он чуть скривился.
— Но… почему я тогда так поступила?
Северус вздохнул. Лили так и подмывало сказать, как это нелогично с его стороны: сначала годами донимать ее разговорами о темной магии, а теперь кипятиться из-за того, что приходится что-то объяснять.