А потом Алисия писала отцу. Бессвязно. Обрывками. И получила короткое письмо от матери: «Сердечный приступ. Лекарь старается».
И позднее дом наполнился голосами. Пол Хейнбергер появился возле дверей и долго стучал молотком, чтобы добиться единственного — Алисия волной чистой силы распахнула створки и, не произнеся ни слова, поднялась в спальню Грегори. Нет. В их спальню.
Хейнбергер приносил соболезнования, заверял в том, что обязательно поможет, но Алисия проявила чудеса краткости.
— Нет. Он жив.
Николас открыл телепорт в библиотеку и кричал очень долго, захлёбываясь истерикой и слезами. Элис смотрела на это с безучастием, которое может коснуться только у человека, который потерял всё, поэтому и не реагирует. А потом утром вернулся Филип.
— Нет. Он жив… — повторила Элис уже ему и посмотрела на бледного Грегори, которого уложили на постель.
— Алисия… — простонал Филип. У него под глазами залегли круги, и голос предательски срывался. — Ты не можешь держать его в этом мире только из-за своего упрямства. Он мёртв.
— Нет, — холодно противоречила Алисия, не замечая голоса рассудка. Её Грегори просто не может умереть. Он ведь обещал, и это всего лишь глупые люди не понимают, что некромантам подвластна даже смерть.
— Элис, прошу, услышь меня… — попросил тихо и обессиленно Филип. — Я тоже не хочу в это верить, но это так. От Грегори осталась всего лишь оболочка, которая через несколько дней без хорошей магической поддержки тоже станет умирать. А ушёл он в тот момент, когда металл против магов оказался в его теле. Он умер во время выстрела, Элис…
От стен отлетел короткий злобный рык призрачной гончей. Алисия не улыбалась. Она скалилась. Филип просто не понимает, что Грегори жив.
— Элис, я тебя прошу… Умоляю…
Господину Дювье не доводилось вставать на колени перед чужой дамой уже… Да никогда! Но сейчас он медленно, словно вместо суставов были шарниры, опустился на колени, стараясь поймать в объятия ладони Алисии. Холодные, безжизненные, мёртвые…
— Не стоит, — Элис сделала шаг назад, глядя почти остекленевшими глазами перед собой. — Ты не понимаешь, Грегори жив, просто я ещё не знаю как…
— Элис, очнись, — Филип встал с колен и сделал нервный резкий шаг в сторону Алисии. Это он зря. Тьмы взбунтовалась и зашептала разными голосами, в которых можно было разобрать и надтреснувшую речь старухи и детские высокие ноты. — Ни один некромант не пойдёт догонять Грегори, потому что он ушёл слишком далеко, а даже если ты найдёшь самоубийцу, то вычерпаешь не только всё наследство, но и собственную силу отдашь. Не смей!
Филип совершенно случайно, нечаянно, закричал, но он действительно переживал за Алисию, и Грегори не простил бы ему, если бы она сама себя покалечила, но…
Элис склонила голову к плечу, и глаза затянула тьма, глянцевая и густая. По шее нервными ломаными линиями растекались чернильные следы вен. Алисия шагнула незаметно для Филипа и положила свою хрупкую, слишком тонкую, ладонь на мужскую шею. Дювье ощутил, как воздух не может проникнуть внутрь, как рука очень точно давит на кадык, как пульс учащается…
— Не мешай мне… — шелестом ночного кладбища прозвучал голос Элис, и Филип нервно кивнул. Когда ладонь перестала сдавливать шею, Дювье вновь попытался достучаться.
— Алисия, ты не можешь просто так удерживать Грегори в мире живых. Ты хотя бы понимаешь, что приговариваешь и себя тоже? Это твоя сила убила градоправителя и власти не успокоятся, пока не осудят. Тебе надо бежать, а не страдать старыми сказками. Никто мёртвый ещё не стал живым…
— Уходи, — почти пропела Элис, и голодная стая смерти взвыла из углов. Филип уйдёт. На сегодня. А потом вернётся, чтобы попытаться спасти хотя бы её.
Алисия смотрела сквозь тёмную пелену, как за дверью исчезает Дювье и отчаянно боялась не выдержать. Филип прав, но что от этой правды Элис? Ничего. Правда не вернёт Грегори…
В голове вязким туманом разливалось отчаяние. Оно мешало воспоминания и реальность, и Элис временами останавливалась посреди коридора и оглядывалась, стараясь запомнить ускользающее настоящее.
Десяток шагов до спальни.
Немного вдохов, чтобы успокоиться.
Одно движение ресниц, и водопад хлынет из глаз.
Алисия стояла возле кровати и гладила ещё тёплые ладони Грегори. Страх стальным кольцом сковал горло, и Элис даже закричать не могла. Нитка силы тянулась от её пальцев к пальцам Грегори, и в этом виднелся хороший знак, но…
Он слишком похож на умершего. Тени под глазами и почти алебастровая бледность кожи. Алисия прикасалась, держалась, смотрела и не выдержала.
Крик разрезал пространство. Алисия, обняв себя руками, упала на пол и стала раскачиваться в такт своим рыданиям.
Глава 44
Дом не спал.
Он шептался разными голосами.
Простуженный Ганс слишком громко кашлял в библиотеке. Гретта с заложенным от слёз носом тихо напевала колыбельную. У Эльмы вот ноты отчаяния были. Пол медленно перебирал пальцами по краю бокала с виски. Нахохлившись и куря сигареты, держа их в нервных дрожащих пальцах, Николас не покидал лабораторию.
Элис слишком медленно спустилась в подвал.
— Николас вам надо покинуть поместье, — тихо сказала Элис и не стала дожидаться ответа. Вернулась в кабинет Грегори, где горю предавался Хейнбергер. — Пол, ваше присутствие здесь лишнее. Филип показал хороший пример. Уезжайте.
В полной тишине Алисия вернулась к Грегори. Что делать, за что браться, где искать выход, Элис не знала. Она прикасалась пальцами к ладоням Грегори. Дотрагивалась до жёстких волос и приговаривала сама про себя, что всё будет хорошо. Хотя та рациональная часть кричала в голос, что ничего не будет. Друзья уже похоронили Грегори, если бы отец мог, он бы приехал и посоветовал, но он не может, потому что тоже балансирует на границе жизни. Алисия верила в последнюю ниточку спасения — путеводную нить, но что надо сделать, как позвать Грегори обратно, Элис не представляла.
Сердце так сильно и гулко билось, что его стук просто затмевал все остальные звуки. Ровное бом-бом-бом…
Алисия сдавила виски ладонями и закрыла глаза. Время, самая дорогая теперь вещь, утекала сквозь пальцы. Мерзко. Надо думать и очень быстро.
Будь Элис настоящим некромантом, она бы сама пошла догонять Грегори, но она просто не представляла, что надо сделать, чтобы провести ритуал. Как увидеться со Смертью и отдать откуп?
Губы у Грегори были сухие и слегка потрескавшиеся. Алисия наклонилась к столику и смочила в воде платок. Провела влажной тканью по мужскому лицу.
Если Алисия ничего не придумает, Грегори умрёт уже навсегда. Тело должно питаться, должна быть циркуляция крови, чтобы не образовывались пролежни, а они слишком быстро появлялись всегда. Элементарное — нет возможности даже напоить Грегори, а это значит обезвоживание.
Дверь спальни Элис закрыла не просто на замок, а запечатала магией. Сейчас никому нельзя доверять.
Книги были в кабинете, и Элис очень не хотелось вновь сталкиваться с Полом, но блондина уже не оказалось за столом. Алисия заперла дверь на ключ и стала открывать шкафы. «Практическая демонология» не подходит. Элис ещё не настолько обезумела, но если не останется больше ни одного варианта, то…
«Проклятия и заклятия» легли на почти пустой стол. Элис плохо помнила, как в кабинете делали уборку, но отчётливо сейчас пахло дымом.
«Некромантия для начинающих». Элис усмехнулась и всё же забрала и эту тонкую книжку.
За столом было неуютно. В голову лезли картинки воспоминаний, как тут Грегори лежал и истекал кровью. Алисия тряхнула копной волос и открыла первую книгу. Много читать. Но главное — понять, что делают некроманты для того, чтобы вернуть ушедших.
Страницы пахли чернилами и пылью. Руны иногда путались и строчки смешивались. Двое суток без сна сказывались, но времени на такие банальные вещи не хватало. Время в большой цене, и важна каждая минута. Нельзя медлить, потому что такие хорошие друзья уже завтра начнут поднимать тему о склепе и погребении.
Элис закончила с первой книгой ближе к вечеру. Рядом лежала стопка исписанных листов, где Алисия собирала информацию. Дотянувшись до следующего сборника, Элис расслышала тихое шуршание с другой стороны двери. Она привстала с кресла и медленным шагом приблизилась. Выглянула в пустой коридор. Почему-то свет был слишком тусклым, каким-то неестественным, с голубым отливом. Элис замялась на пороге, но вышла. Дошла до спальни, заклинания были на месте. Алисия решила спуститься. Дом ворчал. Дом печалился. Скрипели ступени, подворачивались края ковровых дорожек, и холодом от стен веяло. Таким, что бывает в старом подвале или склере. Элис сразу же почувствовала, как ткань платья неприятно липнет к телу. Внизу лестницы показалась белёсая тень, и Элис дёрнулась вперёд, стараясь разглядеть, что происходит. Но было пусто.
Элис сбежала вниз и огляделась. Ни звука. Просто звенящая тишина. Как и свет — искусственная .
Женский смех.
Алисия вздрогнула и, быстро обогнув лестницу, побежала на голос.
Поворот.
Слабая тень, которая закружилась в отблесках освещения. Муторный слишком вязкий момент, в котором Элис барахталась как в ягодном желе. Ей казалось, что она поспевает за тенью, но чем быстрее перебирала ногами, чем крепче цеплялась за деревянные шпалеры на стенах, тем больше чудилось, что призрак просто растворяется.
Нельзя!
Дом всегда подсказывал, говорил голосами разных людей, подсовывал нужные воспоминания, поэтому надо догнать несмотря ни на что. Отбросить страх и усталость. Главное, что хочет сказать тень, чем поделиться, какую тайну рассказать.
Элис снова побежала. На этот раз касаясь кончиками пальцев влажных стен подвалов.
— Беги, беги, — разносился под сводами потолка мелодичный голос, а затем опять смех. Почему-то от него в душе всё замерзало.
Белая тень развернулась резко. Обдала мёртвым дыханием с ароматом сырой земли. И девушка с картин, которые стояли в запертой спальне, прошептала: