– Что она говорит?
– Да так. О себе, об отдыхе.
– А ты… Что ты говоришь ей?
Макс бросил на меня быстрый взгляд. Мы сидели на стульях около стены, украшенной морскими пейзажами, и я чувствовала, как тревога постепенно отпускает меня.
Макс наклонился ко мне.
– Ревнуешь? – и прищемил своими двумя пальцами мой указательный. Кровь бросилась мне в голову.
– Ничуть! – сказала я как можно более небрежным тоном. – Просто интересно, о чем вы шушукаетесь?
– Я же говорю: ни о чем. Обычная светская беседа.
– А…
Я отпила еще шерри. Энн была очень симпатичной. Светлые волосы, распущенные по плечам, cтройные загорелые ноги, широкая улыбка, светлые глаза и черные длинные ресницы. И такие мягкие повадки большой кошки. Есть такие грациозные женщины, на которых смотреть – одно удовольствие. Энн была из таких.
– Скоро мы приедем?
– Да.
– А мне кажется, мы стоим на месте.
Внезапно Макс резко поднялся со стула и подошел к Энн. Она стояла около стены с рюмкой в руке и с улыбкой смотрела на Макса. Спиной он закрыл от меня Энн, они о чем-то говорили и смеялись, а я смотрела в рюмку и думала: когда, черт возьми, мы приедем?
Поездка до берега, по моим подсчетам, заняла час. Хотя мы должны были приехать уже давно. И чего яхта Энн тащится как черепаха? Я так и просидела с пустой рюмкой в руке. Макс шептался с Энн, и обо мне все забыли. До меня доносился тихий смех, обрывки разговора, в котором я ничего не понимала, – он же шел на английском!
Когда я уже потеряла счет времени, ко мне подошел Макс и взял рюмку из рук.
– Приехали, – мягко сказал он. – Пришвартовались.
– Отлично. Я уже думала, что яхта сбилась с курса и мы никогда не приплывем в Сен-Тропе.
– Зря так думала!
Я хотела отпустить шпильку, но сдержалась.
Мы сошли на берег, и я остановилась.
– Куда мы пойдем?
– В отель.
– У тебя что, есть деньги?
– Я уже снял номер в отеле – перед тем как пойти на яхту Керкозова. Там у меня деньги, документы и кредитка. Я решил обмануть судьбу. Если уходишь на опасное дело так, словно через пару часов ты непременно вернешься обратно, – обычно чувствуешь себя уверенней. Такая, видишь ли, накачка пофигизмом. Я внушил себе, что через некоторое время мы придем с тобой в этот отель. И все получилось.
– Это ты хорошо придумал.
Мое настроение было порядком испорчено воркованием Макса с Энн. А вдруг они обменялись телефонами и отношения будут продолжаться? Эта мысль не давала мне покоя. Но спросить об этом прямо было бы верхом глупости. А мне очень хотелось это сделать.
Небольшой уютный отель с номером, оформленным в прованском деревенском стиле, находился на одной из тихих улочек недалеко от пляжа.
В номере Макс поднял жалюзи.
– Пойдем позавтракаем, а заодно и пообедаем.
– А сколько вообще времени?
– Скоро пять вечера.
Мы с аппетитом поели баранью ногу с приправами и фуа-гра. Сырный суп с гренками и вкусные плюшки с корицей. Я выпила кофе и откинулась на плетеном стуле.
– Что дальше? – спросила я и посмотрела на Макса.
– Ты удивительная женщина! – усмехнулся он. – Упрямая, настырая, не можешь расслабиться ни на секунду. Выбрось хоть на время все из головы. Нельзя жить в постоянном напряжении. Мы чудом избежали смерти, и давай хотя бы сегодня вечером ни о чем не будем думать. Все будет завтра. Но не сегодня.
– Не могу, – мотнула я головой. – Не могу расслабиться и наслаждаться отдыхом. Прости! Все время в голове: что теперь делать? И как выйти на Багдасариева?
– Ты тоже меня прости, потому что на сегодняшний вечер у меня совсем другие планы. Так уж получилось. И я не могу составить тебе компанию в твоих размышлениях.
– Что ты хочешь сказать? – нахмурилась я.
– У меня свидание с девушкой.
– Кажется, догадываюсь, кто она, – съязвила я.
Брови Макса взлетели вверх, но он ничего не сказал.
Сказать, что я чувствовала себя погано, – значит не сказать ничего. Было такое ощущение, будто мне за шиворот сунули горсть обжигающе-ледяных сосулек. Я поежилась. Мне внезапно стало холодно, хотя на улице стояла жара.
– Ну что ж! Приятного вечера.
Я поднялась со стула.
– Ты куда?
– В номер. В отличие от тебя, у меня планы поспать. Мне под хвост шлея не попала – бежать на свиданки после холодного душика в море. Но если мужчине приспичит и загорится в одном месте… – короче, можешь сваливать!
Выпалив эти слова, я повернулась и c горящими щеками зашагала в номер. Я была так зла на Макса, что была готова разорвать его на части. Мог бы, в конце концов, проявить чуткость и деликатность и остаться хотя бы сегодня со мной. Мне страшно, я в эти дни пережила громадный стресс, а он… Да он просто хам! И почему я ожидаю от него чего-то большего?
В номере я легла ничком на кровать и уставилась в потолок. Спасть мне, естественно, не хотелось, Максу я брякнула про сон просто так. Надо же было что-то сказать! Меня ждет вечер полного раздрая!
В дверь постучали.
– Чего?
Вошел Макс.
– Ты еще здесь?
– Надо переодеться.
– А… давай, только побыстрей.
– К чему такая спешка?
– Ты мне мешаешь.
– Чему я мешаю?
– Завалиться спать. Ходишь тут, топаешь, издаешь звуки.
– Я скоро уйду, и тебе никто мешать не станет. Я соберусь быстро.
– Давай-давай. – И я повернулась на другой бок. В окне мне был виден кусок террасы и внутренний бассейн.
– Ника! Я пошел, – раздался голос Макса. – Закрой за мной дверь.
Я встала и, не глядя на Макса, подошла к двери. Перед тем как захлопнуть дверь и пожелать ему приятного вечера, я набралась смелости посмотреть ему в глаза – нахальные, довольные, счастливые. Его пронзительный взгляд резанул меня по сердцу, да так сильно, что стало трудно дышать.
– Макс! – неожиданно жалобно сказала я. – Макс! Не уходи, пожалуйста! Не оставляй меня одну. – Я протянула руку, словно против своей воли, настолько она была тяжелой, не моей, и погладила его по щеке. – Не уходи, – шептала я. – Не надо.
Он молча перехватил мою руку, и дверь за нами захлопнулась. Мы целовались как сумасшедшие. Его горячие руки лихорадочно скользили по моему телу, мы рвали друг на друге одежду – скорей, быстрей. И в почти полуобморочном состоянии от внезапно нахлынувшего желания я упала бы на пол, если бы Макс не подхватил меня на руки. Я обхватила руками его за шею.
– Макс! – шептала я. – Макс!
Он уронил меня на кровать, и мы сплелись в тесном объятии. Я обхватила ногами бедра Макса и выгнулась навстречу. Мне не нужна была ни долгая прелюдия, ни ласковые слова. Мне нужен был только Макс. Весь, целиком. Я жаждала ощутить его в себе и раствориться в нем. Я так бесконечно долго ждала этого момента, что не могла больше медлить ни секунды.
Его плоть вошла в меня, и долгий стон слетел с моих губ. Вспышки страсти запульсировали в теле с удвоенной быстротой, я плыла по реке, именуемой наслаждением. Пальцы Макса впечатывались в мои плечи, а губы покусывали мочку уха. Потом его язык раздвинул мои губы, и моя слюна смешалась с его.
Мы больше не были разными, отдельными друг от друга людьми. Не было «я» и «он». Были «мы». Жар, который разгорался во мне все сильнее, требовал немедленного выхода. И в то же время мне хотелось, чтобы наши ласки никогда не кончались. Я упивалась каждым прикосновением его тела, губ, его чуткие пальцы соскользнули к груди и принялись нежно теребить соски, заставляя их набухать от наслаждения.
Мир плавился и плыл вместе со мной.
– Макс! – шепнула я.
– Молчи! – услышала я в ответ.
Я закрыла глаза и улыбнулась. Напряжение тугим узлом сковало тело. Я все яростней выгибалась навстречу Максу, все быстрее и быстрее. Взрыв был совсем близко, и острый спазм сковал горло. Резким порывистым движением я прижалась к Максу, и яркий ослепляющий взрыв потряс меня.
– Макс! – крикнула я. – МА-А-АКС!
Но он не слышал меня. Вместе мы летели вниз, отчаянно цепляясь друг за друга. Наши пальцы переплелись, и Макс до боли прижался своим горячим ртом к моему.
Я не то всхлипнула, не то издала жалобный стон. Я чувствовала Макса в себе. Наш пот, наша слюна, горячие поцелуи и твердые пальцы – все расплавилось, и мощный ураганный поток страсти вынес наши безжизненные опустошенные тела на берег.
Я лежала, потеряв счет времени. Наконец я открыла глаза и посмотрела на Макса.
– Макс! – прошептала я. – Что это было?
Он смотрел на меня без тени улыбки. Этот вечный насмешник Макс, умевший одним словом или одним движением бровей поднять настроение или развеселить, сейчас был серьезен как никогда.
– Любовь! – выдохнул Макс.
Я тихо рассмеялась.
– Максик! А ты прав! Я так тебя люблю! – Я приподнялась на локте и провела пальцем по его груди. Он крепко прижал мои пальцы к своему телу и повернул ко мне голову.
– Это самые лучшие слова, которые я слышал в своей жизни, – улыбнулся он, затем резко встал с постели.
– Ты куда? – испугалась я.
– В душ. Не возражаешь?
– Не возражаю.
Я натянула на себя простыню и рассмеялась. Все было легко, чудесно и волшебно. Я подумала, что жизнь часто поворачивается самыми неожиданными сторонами. Еще несколько часов назад я думала, что все пропало: моя жизнь, наши отношения с Максом – вообще все! А сейчас все было в моих руках. Такой вот нежданный подарок судьбы. Правильно говорят: счастье приходит к тому, кто его не ждет.
Дверь душа была приоткрыта, и я слышала, как Макс что-то напевает вполголоса.
Я соскочила с кровати и подошла к двери. Услышав мои шаги, Макс обернулся, и на его лице расплылась блаженная улыбка.
– Соскучилась?
Я шагнула под душ к нему. Его гибкое тело вызвало во мне восторг, граничащий с обожанием. Мне нравилось гладить его тело и ощущать нежность и рельефность кожи. Такой загорело-золотистой, отполированной солнцем до этого красивого оттенка. Я лизнула языком его плечо.
– Вкусно! Макс, мне хочется тебя всего и сию секунду.