Дальше я уже не слушаю. В голове крутится только одно: авария в туннеле перед мостом Альма… Альма?! Где точно так же, как через шестнадцать лет погибнет принцесса Диана?! Нет. В такие совпадения я не верю, их просто не бывает. Папарацци и тоннель Альма слишком сложное сочетание обстоятельств, чтобы случайно повториться. Вероятность практически нулевая.
А кто еще кроме меня знает, как в 97-м погибнет Диана? У кого есть доступ к этой информации? Только у Веверса. С-сука…
Пока наша Волга мчится по трассе, я с застывшим лицом сижу на заднем сиденье, внутри меня клокочет ярость. Не могу говорить, не могу больше ни о чем думать. В голове только одна мысль — Зачем?!! Тронь меня сейчас — и я просто взорвусь, сметая все, до чего смогу дотянуться. Ребята охранники хмуро молчат, нутром чувствуя мое состояние, а оно уже на грани безумия. Сорвался в Ясенево, даже не попрощавшись с японцами. Плевать, пусть цэковцы сами с ними объясняются. Нет сил, извиняться, и тем более говорить с кем-то о смерти Веры. Хотел ехать на своем Мерседесе, но ребята меня за руль не пустили. Сжав кулаки, уже готов был броситься на них, …а потом отступил. Может, оно и правильно. Я сейчас в таком состоянии, что и сам могу куда-нибудь влететь, так и не добравшись до ненавистного Веверса. У меня к нему только один вопрос — ЗАЧЕМ?! Зачем он это сделал?
Неужели Вера все же решила улететь с Трампом в Америку, и генерал таким безжалостным способом предотвратил громкий скандал? Но вчера вечером мы очень душевно поговорили с ней по телефону, и фальши в голосе Веры я не услышал. Она, правда, собиралась вернуться домой: интересовалась как дела в студии, говорила, что соскучилась по всем нам и по работе, строила какие-то планы. Даже посмеялась надо мной, когда я начал жаловаться ей, что все меня покинули, что сижу в одиночестве в подвале в Серебряном бору — назвала медведем в берлоге. Нет, конечно, в последнее время хитрила и врала она уже постоянно, но виртуозом в этом деле ее все равно не назовешь. Притворяется еще плоховато. Притворялась…
Перебираю в голове другие варианты причин трагедии, но, ни один из них не кажется мне правдоподобным. Лишь множатся вопросы и подозрения. Откуда, например, папарацци узнали о Вере? Еще вчера и духу их там не было. Отель солидный, сотрудники в таких заведениях не болтливые, да и сама Вера пока не настолько узнаваемая персона, чтобы кто-то воспринимал ее отдельно от всей нашей группы. Лицо у нее красивое, но не хватает в нем того шарма или одухотворенности, что делает рядовую красавицу уникальной и запоминающейся с первого раза. Значит, ее железно слили репортерам, осталось узнать кто и зачем.
Минуя все посты охраны, я добираю по пути негатива, раздражаясь от каждой потраченной впустую секунды. И когда я врываюсь в приемную генерала, то уже переполнен яростью до краев. По лицу секретаря понимаю, что выгляжу в этот момент, наверное, неадекватно, но последней каплей, срывающей крышу, становится секундная задержка перед дверью в кабинет Веверса, в ожидании щелчка электронного замка. Мне кажется, что это происходит издевательски долго, ведь генерал уже в курсе, и давно меня ждет. Выпуская ярость, со всей дури бью ногой в дверь, распахивая ее во всю ширину.
— Зачем?! — ору я в лицо Веверсу, сверля его ненавидящим взглядом — Ну, зачем нужно было ее убивать?! Что вам эта глупая девчонка сделала?!
Чувствую, что еще немного, и впаду в состояние невменяемого берсерка. С огромным трудом удерживаю себя, чтобы не переступить эту грань и не начать крушить здесь все.
Веверс смотрит на меня как на сумасшедшего и успокаивающе поднимает ладони. Взглядом отсылает появившегося за моей спиной обеспокоенного секретаря.
— Виктор, ты совсем сдурел?! С чего ты вообще решил, что это убийство?
Я хватаю с подставки айфон — он включен, видимо генерал работал с какими-то документами. Быстро нахожу статью о смерти Леди Ди. Швыряю гаджет на документы, лежащие перед генералом.
— Вот с чего! Никто кроме меня и тебя об этом не мог знать. НИКТО.
Имант начинает вчитываться в текст, на его невозмутимом лице проступает удивление. Дочитав, он поднимает на меня глаза.
— Клянусь, мы здесь совершенно ни при чем, даю тебе слово советского офицера! Нас вполне устраивал ее роман с американцем, мы заинтересованы в сотрудничестве с ним и хотели привлечь Трампа к возведению огромного бизнес-центра на Красной Пресне.
— Хочешь сказать, что это череда случайных совпадений? Так не бывает, Имант! СЛИШКОМ много совпадений!
Генерал трет виски, видимо пытаясь, сложить в голове картинку. А я… Мне отчаянно хочется ему верить. Ведь если и Имант так скурвился, то тогда уже все становится бессмысленным. Все.
Наконец, он произносит.
— Нет, сейчас я уже согласен с тобой, что авария очень подозрительная. Но может быть вовсе не Вера, а Доналд перешел кому-то дорогу? И именно ему устроили аварию в тоннеле?
Я снова хватаю айфон и судорожно листаю страницы, пытаясь разыскать нужную мне информацию. Ага, вот она!
— Вот, смотри. Как рассказал следствию бывший сотрудник MI-6 Ричард Томлинсон, разведка разработала сценарий подобной аварии еще в 92-м для устранения югославского лидера Слободана Милошевича. А что если на самом деле, такой сценарий был разработан гораздо раньше — в 70-х? И для убийства совсем другого лица? Просто потом он до поры до времени лежал в «запаснике», и даже сам Томлинсон не знал, что сценарий до такой степени старый? Авария в тоннеле — это классический, излюбленный прием западных спецслужб.
— Хочешь сказать, что это MI-6 потратила такой сценарий на уничтожение простой советской певицы? Прости, Виктор, но Вера не та фигура, чтобы…
— Так и Доналд не та фигура. Вот в чем дело. Нечего ему делить со спецслужбами.
Мы молчим, оба уставившись на айфон. Но извлечь из него что-то большее невозможно. Там нет ответа на наши вопросы. Я нервно барабаню пальцами по столу, пытаясь выстроить в голове логическую цепочку. Получается плохо. Для того, чтобы голова нормально заработала, сначала нужно успокоиться и убрать эмоции. А как, если внутри царит такой раздрай?
— Может, валерьянки накапать? — предлагает Имант, понимая мое состояние.
— Да, иди ты к черту со своей химией! — зло огрызаюсь я — У тебя даже воду из графина пить опасно.
Он усмехается, но от комментариев воздерживается. И правильно — не хрен меня злить, я и так на грани нервного срыва. Не спрашивая, захожу в его комнату отдыха, примыкающую к кабинету. В душе включаю холодную воду и подставляю голову под ледяные струи воды. Чувствую, как постепенно от холода в голове проясняется — пелена ярости спадает, сменяясь горьким осознанием того, что Веры больше нет, и ее не вернуть. А мне теперь жить с вечным чувством вины за то, что именно я втравил ее в эту историю.
Вытерев голову полотенцем, возвращаюсь в кабинет и сажусь за стол. Хмуро смотрю на Иманта.
— Что делать будем?
— Для начала нужно все-таки удостовериться, что наши подозрения не беспочвенны.
— Тогда нужно наладить контакт с французской полицией. Запрос советской стороны должен быть официальным и с перечнем конкретных вопросов к следователям и экспертам. Они обязаны нам дать на них четкие ответы.
Я тянусь за листом бумаги, а потом начинаю его заполнять по пунктам, проговаривая их вслух:
1. Была ли ошибка водителя такси причиной аварии, например превышение им скорости?
2. Способствовали ли аварии погодные условия — плохая видимость из-за дождя и скользкий асфальт?
3. Повлияли ли на ДТП планировка дороги или конструкция туннеля?
4. Спровоцировали ли ДТП действия папарацци, преследующих такси?
5. Не подрезал ли кто-то из папарацци на такси?
6. Не произошло ли столкновение по вине другого транспортного средства — не папарацци? Все ли участники ДТП установлены полицией и опрошены?
7. Не заметили ли свидетели ДТП яркой вспышки фар встречной машины, ослепившей водителя такси?
8. Когда и от кого папарацци узнали о проживании Веры в этом отеле?
— То есть за рабочую версию берем все-таки подстроенную аварию с участием спецслужб?
— Пока французы не разубедят нас в этом — да.
Я поднимаю глаза на Веверса.
— Имант… Может, я конечно, совсем уже умом тронулся, но нужно еще узнать, где сейчас Саттер. И показать его фотографию папарацци. Ненависть Саттера лично ко мне и ко всей нашей группе в целом, приняла уже какой-то нездоровый, патологический характер. От него можно всего ожидать.
— Маловероятно конечно, но проверить надо. Поручу. И лично позвоню директору ЦРУ — Веверс пожевал губами — это уже за гранью борьбы спецслужб.
— И еще… я сам полечу в Париж за телом Веры.
— Слишком опасно! Если это Саттер, то он еще может быть в Париже.
— Кто бы это не сделал — он в Париже. Убийца обязательно захочет удостовериться, что все идет по его плану.
— И ты хочешь стать наживкой?!
— Да. А вы его вычислите и поймаете. Я хочу лично свернуть голову Вериному убийце — пообещай мне это!
— То, что мы его достанем — обещаю. Насчет «свернуть голову» — нет. Хотя твое желание и понимаю. А сейчас езжай домой, собирать вещи. Вылет спецбортом в 19.00 из Чкаловского. Полетишь ты с охраной, Верин отец и кто-нибудь из мидовских юристов. Евгений Максимович подбирает кандидатуру.
Я киваю и направляюсь на выход. В дверях оборачиваюсь.
— Прости, что наорал на тебя, но… хочу, чтобы ты понял. Мне просто сорвало крышу от всех этих совпадений.
— Понимаю. Извинения приняты.
Добравшись до дома, узнаю, что японцы с цэковцами свалили сразу же после моего отъезда. Оказывается, позвонил Веверс, распорядился охране поставить всех в известность. Японские телевизионщики были в шоке. Понятно, что теперь им придется довольствоваться лишь отснятым материалом — когда еще я снова буду в состоянии давать интервью… И не удивлюсь, если они уже на полпути во Францию, такой сенсационный материал для фильма япошки вряд ли упустят. Так что скорее всего, еще увидимся с ними на пресс-конференции. Понятно, что с прессой мне в Париже все равно придется общаться, без этого не обойтись…