А дальше мне лишь остается с молчаливым восхищением наблюдать за мастерством профессионала экстра класса. Даже и рот самому открывать не пришлось — мэтр Эрсан культурно озвучил окончательно скисшему комиссару все наши требования, предупреждения и пр, и пр, и пр. Уф-ф… просто гора с плеч.
Глава 7
— Виктор, вставай… — трясет меня за плечо Сергей Сергеевич — ребята отзвонились, нам пора ехать.
— Куда? — туплю я спросонья. За окном темень непроглядная, а он меня куда-то опять тащит…
— Повидаться с нашим общим другом.
— Это с тем, кто первый после Гитлера?! — злобно ухмыляюсь я и мгновенно вскакиваю с кровати.
— Тихо…давай-ка, без лишнего шума. Собирайся по-быстрому, и за мной. Только оденься как-то попроще, без этих своих… — он делает неопределенный жест — …выкрутасов.
Это он так одежду от Ямамото обзывает? А по-моему, она крайне уместна в свете нынешних событий. Но в длинном плаще мне и, правда, будет неудобно. Так что достаю джинсы, футболку и свою кожаную куртку «пилот». Две минуты — и я уже готов.
…В холле мы проходим мимо лифта и направляемся к лестнице. А потом спускаемся по ней на подземный этаж, и долго идем по длинным коридорам, освещенным лампами дневного света. В ночной тишине они мерно гудят, навевая ассоциации то ли с работающим двигателем самолета, то ли с серверной комнатой офиса из моей прошлой жизни. Коридоры, переходы лестничных площадок, и снова коридоры. Кажется, им нет конца…
Весь периметр комплекса советского посольства в Париже занимает одно единое здание. Оно совсем новое — и пяти лет еще не прошло, как его выстроили. По нынешним временам это современное строение смотрится шикарно, но мне оно своими бесконечными колоннами немного напоминает Дворец Съездов в Кремле. Ага… наверное, так и задумано было — чтобы наши граждане и здесь Родину не забывали. А еще, судя по всему, через подземные этажи можно попасть в любую точку этого бесконечного здания, и этаж, по которому мы сейчас идем с Сергеем Сергеевичем, далеко не единственный под землей. Можно только догадываться, как глубоко все тут закопано под землю.
Пока мы, молча, идем, ничто не мешает мне предаваться воспоминаниям и раздумьям. Вот вчера к вечеру, например, к нам в посольство примчался Трамп старший. Мы имели с ним долгий разговор, и он у нас был непростым.
Фред прекрасно понимает вину своего сына, но, по большому счету, волнует его только деловая репутация Дональда и то, что скандал может навредить их семейному бизнесу, спровоцировав Иванку Трамп на развод. Ему хватило даже наглости предложить денег семье Веры, чтобы те не упоминали имени Дональда, ни в каком контексте. Я в ответ глянул на него так, что Трамп старший аж поперхнулся, а потом еще долго извинялся. Его счастье, что при разговоре не присутствовал Александр Павлович, и он не додумался предложить деньги ему лично. Я бы тогда точно не сдержался и врезал бы от души по беспринципной американской морде.
Потом Фред начал уговаривать меня не мстить сыну и не губить его репутацию — он мол, и так достаточно наказан. Ага… наказан он. Отделался гаденыш сильным сотрясением мозга и парой переломов. Срастутся кости, и будет он снова жить, как ни в чем небывало — гоняться за девками, делать бабки. А вот Вера мертва. И этого уже никак не изменить…
Договорились, что он, невзирая на позднее время, отправится сейчас в офис мэтра Эрсана, чтобы получить от него необходимые указания и подписать все бумаги. Фред Трамп настроен решительно, и весь его праведный гнев обрушится теперь на папарацци. Насколько я помню, эта деловая семейка и у себя на родине в США из судов не вылезает, а ушлых журналистов, постоянно раскапывающих их грешки, не переваривает патологически. Так что французских папарацци ждут тяжелые времена — они еще просто до конца не поняли, с кем связались.
Ну, а утром Фред первым делом поедет в госпиталь к сыну и морально подготовит его к моему визиту. Съездить к Дональду мне все равно придется. И изображать там дружеское участие — тоже. Хотя и противно до омерзения. Но деваться некуда — репутация покойной Веры должна остаться незапятнанной, а это сейчас целиком зависит от показаний Трампа младшего.
…Наконец, мы с полковником поднимаемся по лестнице в небольшой холл и выходим из здания на улицу, а потом и за территорию посольства. Там нас уже ждет скромный темный седан с обычными номерами. Никакой охраны, только незнакомый водитель за рулем. Стоит нам сесть в машину, и она тут же срывается с места. Судя по лесу, темнеющему слева, мы где-то на задворках посольства, а направляемся сейчас в сторону Клиши и аббатства Сен-Дени. На улице снова идет дождь, но не сказать, чтобы сильный. И это хорошо — все равно к утру никаких следов нашей ночной вылазки не останется. Едем долго, «проверяясь». Я подозреваю, что наша резидентура озаботилась и машинами контр-наблюдения.
Наконец, мы съезжаем с бульвара Перифирик — парижского аналога МКАДа — и устремляемся дальше, в пригород. Интересно все-таки, а почему не Париж? Но вопросов я не задаю, полковник знает, что делает. Нужно будет — сам скажет. Адреналин в моей крови начинает уже закипать от предвкушения встречи с Саттером. Понятно, что наши вечером отловили его, и сейчас я эту тварь, наконец, увижу. Сначала поговорю с ним по-свойски, а потом раздавлю гадину своими руками, и ничего во мне не дрогнет — клянусь…!
Через несколько минут поездки по пустынному шоссе наша машина снова сворачивает, а чуть погодя еще раз — теперь уже на какую-то плохо освещенную набережную. В темноте я абсолютно перестаю понимать, где мы сейчас находимся. Да, и не настолько хорошо я знаю парижские пригороды, чтобы там ориентироваться. Останавливаемся в какой-то промзоне у железнодорожного моста. На другой стороне реки светятся огни, а здесь хоть глаз выколи — ни хрена не видно!
Идем к опорам моста, глаза постепенно привыкают к темноте. И только подойдя совсем близко, вижу там несколько человеческих фигур. Двое мужчин стоят, еще один — в светлом плаще — сидит рядом на перевернутом ящике. Ага… с мешком на голове и со связанными за спиной руками. Где-то вдалеке слышится шум приближающегося поезда, а потом над головой грохочет так, что у меня закладывает уши. Вижу только, как Сергей Сергеевич подходит к мужчинам и о чем-то с ними говорит. Но мое внимание сосредоточено сейчас только на сидящем мужчине. Дождавшись, когда поезд пройдет, рывком сдергиваю с его головы мешок. Кто-то из наших подносит зажигалку, чтобы я мог рассмотреть его лицо. Саттер сука… вот и встретились…!
— Ты кто? — подслеповато щурится он на меня.
— Угадай с трех раз…
Он удивленно хмурится, а потом недоверчиво всматривается в мое лицо.
— Виктор…?!
— А ты кого-то еще ждал здесь увидеть?
Он оглядывается, видит всех остальных. Понимание начинает проступать на его лице… Он ведь далеко не дурак — этот агент «Саттер».
— Вы не имеете права! Я гражданин США!
— Да насрать нам на это. Хоть гражданин Гондураса.
— Есть негласные правила спецслужб! ЦРУ не простит вам…
Я зло скалюсь, наклоняясь к ненавистному лицу.
— Ты идиот, Саттер?! Или как там тебя еще… Не понял, что тебя разменяли, как пешку?
— ЦРУ не сдает своих людей!
— Да, неужели?! Тогда что ты сейчас здесь делаешь? — распрямляюсь и мстительно добиваю его — Тебя сдали еще вчера, после личного звонка нашего Веверса вашему Тёрнеру. Игры закончились, Саттер. Пора платить по счетам.
Отворачиваюсь от сдувшегося црушника и подхожу к Сергею Сергеевичу.
— Он что-то рассказал?
— Да. Даже не запирался. Когда в Токио Саттер понял, что Вера не улетела в Москву, он начал сразу рыть и узнал, что она сбежала в Париж с Трампом. И до последнего был уверен, что Трамп потом увезет ее с собой в Америку, где Вера тут же попросит политического убежища. Хотел очков на скандале заработать — вдруг КГБ перехватит Веру в Париже и попробует силой отправить ее домой. А Трамп вдруг купил только один билет до Нью-Йорка — понятно, что скандал отменяется. И тогда Саттер решил сам его спровоцировать, натравив репортеров на Веру в надежде раздуть скандал хотя бы с их адюльтером. Солистка популярной советской группы и женатый американский миллионер — это ведь тоже неплохой вариант.
— …а еще лучше убить их чужими руками, да Саттер? — оглядываюсь я на црушника, чутко прислушивающегося к нашему разговору.
— Да, не собирался их никто убивать! — испуганно орет Саттер в ответ на мои обвинения — Для громкого скандала они мне нужны были живыми! Понимаешь? Живыми! Меня вообще там даже не было. Просто дождь, мокрая дорога и идиоты папарацци!
— Ну, с этим французы пусть разбираются. Хотя думаю, что свидетели наверняка вспомнят про какого-то странного мотоциклиста на месте аварии. Или странный автомобиль.
— Еще раз тебе говорю — это случайность! Несчастный случай. Моей целью было всего лишь напугать ее. Сделать «последнее предупреждение» тебе, Виктор! Чтобы ты уже умерил свои амбиции и перестал совать свой нос, куда тебя не просят. Просто в какой-то момент все вышло из-под контроля.
— Просто?!!! — хватаю я его за горло — Молодая красивая девушка умерла из-за какого-то урода, возомнившего себя вершителем судеб, а ты мне смеешь говорить «просто»?!
Я резко отталкиваю его, и он чуть не падает с ящика, но кто-то из наших снова усаживает его.
— И какая теперь разница, Саттер — был ты там или нет? Вера все равно умерла. А смертный приговор ты себе давно подписал — еще когда в Киото по твоей вине чуть не погиб мой друг Коростылев. И теперь Вера. Так что на «вышку» тебе уже хватило с лихвой.
— Послушай, Виктор… я, конечно, перегнул с вашей группой, согласен. Но и ты меня пойми! Это моя работа — защищать свою страну от таких, как вы.
— А сами американцы в курсе, что ты их именем убиваешь ни в чем не виноватых девушек?!
Его жалкие оправдания поднимают во мне жаркую волну ненависти. Так хочется ему врезать, аж кулаки зудят. Но… вдруг у полковника есть свои планы, и эту гнилую шкуру надо оставить нетронутой? Наверное, все же стоит сначала уточнить…