— Ты еще прибавь сюда тот факт, что это довольно закрытая система, практически особая каста чиновников.
— Я же говорю — мафия! Только в смокингах. А Примаков меня еще в МГИМО зазывает. Сделают вот такого прилизанного хлыща-интригана и прощай великие дела…
— А что?! — смеется безопасник — Ты бы точно навел в МИДе шороха!
— Чур, меня! Лучше уж я продолжу петь, плясать и гастролировать.
— Ну, да. А заодно в процессе гастролей взбаламутишь каждое посольское болото, до которого дотянешься.
Разговор с министром у нас получился коротким, но информативным. Конечно же, посольские докладывали ему о каждом моем шаге, и со всеми подробностями. Но надо отдать должное — почти ничего не приукрашивали, видимо все же остерегались. Реакцию местной прессы и ТВ на мои действия они тоже освещали очень подробно, подозреваю, что в «центр» ежедневно отправлялась с фельдъегерем не только подборка местных газет, но и видео с новостными выпусками. В целом мои действия возражений у министра не вызвали, Евгений Максимович, конечно, покряхтел, но все-таки разрешил мне напоследок «потрепать нервы» Жискар д’Эстену.
Политические симпатии Москвы все сильнее дрейфуют в сторону социалиста Миттерана, и это понятно — нынешний правоцентристский президент вдруг решил вернуть Францию в военные структуры НАТО. Кому такой разворот понравится? Но резкого охлаждения в советско-французских отношениях ждать пока не приходится — проще будет перетерпеть два года до выборов, чем потом восстанавливать все разрушенное заново.
— Виктор, удачи на пресс-конференции и не расстраивайся, если что-то пойдет не совсем так, как ты задумал. Ты и так сделал все возможное и даже больше — в Кремле я тебя прикрою, Григорию Васильевичу все объясню лично. Дальше будут уже работать юристы.
— Спасибо на добром слове, но все же я попробую довести здесь ситуацию до полного хаоса. Хочу, чтобы последнее слово осталось за мной. А если нужно будет поддержать Миттерана в предвыборной кампании, знайте — я в деле! Вспомните Англию…
До начала пресс-конференции я успеваю заскочить в номер и переодеться. Поверх черных широких брюк и длинной рубахи от Ямамото цепляю на удачу «пацифик» со стразами. Устал, не хочу сегодня притворяться примерным мальчиком в костюме двойке. Перебьются. Пусть принимают таким, как есть. В холле уже собрались Майкл Гор, мэтр Эрсан с помощником, Александр Павлович и пара посольских юристов. Пришло время встретиться с французской прессой лицом к лицу…
Сама пресс-конференция начинается предсказуемо. После вступительного слова посольского юриста на меня набрасываются журналисты с ожидаемыми обвинениями. Такое ощущение, что авария больше никого не интересует, разгром редакций гораздо важнее чужой смерти. Поднимается гвалт, я вычленяю самый громкий выкрик:
— Ваши вчерашние безответственные призывы к мести привели к ночным погромам…
— Эй, остановитесь! — повышаю я голос — Иначе следующее уголовное дело будет возбуждено уже против вас — за безответственную клевету. Не забывайте: все, что я говорил вчера на площади, записано на телекамеры. И там не было ни единого слова о том, что нужно отомстить убийцам или идти громить редакции. Речь шла лишь о том, что убийцы не должны остаться безнаказанными, чтобы не позволить закрыть уголовное дело под надуманным предлогом. И я лишь могу выразить сожаление, что преступные действия журналистов толкнули абсолютно мирных людей на такое крайнее выражение своего гнева. Не одобряю такие методы, но понять бессильный гнев людей могу — французские власти не спешат задерживать преступников. Посажены ли они под арест? Нет. Взята ли хотя бы с них подписка о невыезде за пределы столицы? Тоже нет. Вот что по-настоящему разозлило людей! Пренебрежение законом и бездействие полиции. Вы украдете кошелек в Лафайет с 10 франками — и моментально отправитесь за решетку. Но если убьете одного человека и покалечите еще двоих — можете и дальше спокойно разгуливать по Парижу. Ничего вам за это не будет!
— Но вы вчера назвали конкретные издания!
Я даже не различаю, кто конкретно задал мне этот вопрос — меня ослепляют вспышки фотокамер.
— Да, назвал. Те, в которых были опубликованы фотографии, сделанные на месте аварии ДО приезда полиции. Вместо того, чтобы позвонить в скорую, эти негодяи снимали умирающих людей. Для вас видимо это нормально. Для порядочного человека — это дикость. И люди на площади были солидарны со мной, а не с вами. Отсюда и такая их реакция. Так что прошу вас: остановитесь. Не нужно выгораживать преступников. Это не по-человечески. Это если хотите, и не по-христиански.
Я беру издания, лежащие передо мной на столе, и снова показываю их на камеры — это продолжение моей изощренной мести, я знал, что так будет, и ждал этого момента.
— «France Dimanche», «Clocer», «Paris Match», «France coir», «Public» — надо поднять градус, сейчас пресс-конференцию смотрит половина Франции — Именно они заплатили убийцам Веры за фото. Придет время, и мы назовем имена этих убийц. Каждого. Поименно. Франция должна знать не только своих героев. А семьи убийц должны знать, что они живут на кровавые деньги. Мерзавцы получили свои тридцать серебряников?! Теперь посмотрим, сколько им придется потратить на адвокатов. И всем нужно хорошо запомнить: СССР — это не та страна, которая позволит безнаказанно убивать своих граждан. В нашей стране принято доводить расследование уголовных дел до конца. А по статье «убийство» у нас даже нет срока давности.
Ага… что-то французские репортеры приуныли. Поняли уже, что их коллегам в этот раз не выкрутится.
— А кто оплачивает услуги вашего адвоката? Робер Эрсан — один из самых дорогих адвокатов Франции!
— И один из самых лучших. Именно поэтому он в нашей команде. Все расходы на себя взяла Atlantic Records и Майкл Гор, как генеральный продюсер нашей группы. Дональд Трамп тоже присоединится к нашему иску, его юристы будут принимать самое активное участие в расследовании. От заслуженного наказания никто не уйдет!
— Виктор, расскажите: а как вообще так получилось, что Трамп и Вера Кондрашова оказались вместе в одном такси?
— Я вам больше скажу: они еще и в одной гостинице больше недели жили! — придаю я своему лицу выражение максимального ехидства. В зале все оживляются, в предвкушении новой сенсации. Ага, счаз… Обломитесь, акулы пера!
— Но к вашему огромному сожалению, жили они в разных номерах и даже на разных этажах. Потому что кроме дружеских отношений Веру и Дональда ничего и никогда не связывало. А если вдруг у вас в голове завелись какие-то мысли на этот счет, советую сначала посмотреть на фото жены Трампа — Иваны. Это одна из красивейших женщин Америки, известная супермодель.
Насмешливо обвожу взглядом разочарованных журналистов и сразу же перехожу на серьезный тон.
— Идея отправить Веру в Париж пришла к нам с господином Гором. Гастроли в Японии были очень тяжелыми. Принимали нас там прекрасно, но группа впервые участвовала в таком длительном туре, и к концу гастролей некоторые были на грани нервного срыва. Зная о мечте Веры побывать в Париже, мы с Майклом решили сделать ей подарок на предстоящий день рождения, и отправить ее из Токио прямо во Францию. А Дональд — большой поклонник и друг всей нашей группы — любезно помог оформить для Веры визу и заказать номер в той же гостинице, где остановился сам. Но он сюда приехал сугубо по делам, на какую-то выставку, связанную с современными строительными материалами, и уж ему точно было не до развлечений. А вот Вера, грезившая Парижем и Францией, с утра до вечера гуляла по городу и ходила по музеям. Ну, и по магазинам — какая же нормальная женщина устоит против парижских магазинов?!
— И на этом все?
Я развожу я руками.
— Возможно, из вежливости Дональд пригласил Веру пару раз на ужин и подсказал, куда обязательно нужно сходить в Париже, но по музеям он с ней точно не ходил — человек приехал в Париж работать. Мы пару раз с Верой созванивались по вечерам: она была в восторженном настроении и говорила, что Париж превзошел все ее ожидания.
— А что с поездкой в такси?
Вот же неймется настырному гаденышу…
— С такси все просто: я попросил господина Трампа проследить за тем, чтобы Вера без приключений добралась до самолета. Ну, поймите, наконец! Она знала французский язык, и уже бывала раньше за рубежом, но лишь в составе группы. А все эти таможни, паспортные контроли и огромный незнакомый аэропорт — это настоящий стресс для молодой, неопытной девушки! — вру и не краснею — Дональд, как ответственный человек, поехал подстраховать ее на случай непредвиденных обстоятельств.
Краем глаза вижу, как к месье Эрсану подходит его помощник, что-то взволновано шепчет ему на ухо. Лицо адвоката остается невозмутимым, но качнув головой, он забирает у меня микрофон.
— Господа… у меня для вас печальные новости… Десять минут назад, не приходя в сознание, в госпитале скончался Эмиль Пино — таксист, находившийся за рулем машины, в которой погибла Вера Кондрашова. Число жертв этого бесчеловечного преступления увеличилось…
Зал взрывается от таких новостей, и я снова хватаюсь за микрофон — самое время заканчивать с этим разгулом демократии.
— Вы и теперь будете оправдывать своих коллег?!! Сколько еще людей должно погибнуть, чтобы до вас всех дошло — только конченные негодяи могут добывать информацию такими преступными методами!
В зале поднимается шум и гам, пресс-конференция быстро превращается в дурдом на выезде. Все спорят, стараются перекричать друг друга, единства в среде журналистов больше нет. Кто-то из посольских пытается восстановить порядок в зале, но куда там…
Как ни странно, ситуацию спасает Александр Павлович — отец Веры.
— Господа, мы вынуждены прервать нашу пресс конференцию. Нас с Виктором пригласили на аудиенцию в Елисейский дворец. Через час у нас состоится встреча с президентом Франции, господином Жискаром д’Эстеном…