— Вот это круто, — пробормотал он.
Самодовольно кивнув, я сел за руль, показав Азамату на пассажирское кресло. Он не заставил себя ждать — жажда приключений вновь побуждала его совершать необдуманные поступки, старательно выискивая себе новые проблемы.
— Так куда мы направляемся? — спросил он, когда мы выехали.
— Я недавно кое с кем повздорил. Теперь хочу навестить его, чтобы окончательно обсудить случившийся конфликт, — ответил я.
— Теперь ясно, — сказал Азамат, заметно расслабившись. — А я пришёл вас проведать.
— Проведать? — удивился я.
— Ну, по правде сказать, меня заставил этот ваш знакомый — Таро. Он теперь говорит со мной. Уже два дня.
— Ты же согласился быть нашим связным. Вот он и таскается за тобой повсюду, — предположил я.
Азамат пожал плечами.
— Возможно. Он велел мне отправляться к вам и справиться о вашем самочувствии.
Я кивнул и сказал ему:
— Спасибо, кстати.
— За что?
— За то, что позвонил в милицию и сообщил о нападении на меня.
— Нет, — Азамат отрицательно мотнул головой. — Я, как только приковылял домой, сразу завалился спать. Никуда не звонил.
Я задумался на секунду, а затем, нащупав в кармане куртки бумажку с именами, достал её и мельком пробежался по короткому списку. Если Азамат был не при делах, то это значило, что кто-то ещё наблюдал за тем, как меня пытались убить. Это мог быть фотограф, который якобы вёл слежку за Окадой.
— Ладно, — пробормотал я. — Экзекуция японского бизнесмена откладывается. Сперва заглянем к папарацци.
Глава 6
— Он что, живёт здесь? — спросил Азамат, с недоверием и лёгкой брезгливостью осматривая грязную дверь. В свои лучшие дни она наверняка была покрыта лаком (кое-где ещё даже сохранившимся), дверная ручка не напоминала загнутый обрубок арматуры, а на кнопку звонка не нужно было давить с усилием, достаточным для сноса несущей стены. Затем повторилась всем известная история: что-то приходит в негодность, у кого-то не хватает времени — сначала подлатать, а потом и на полноценный ремонт — одно тянется за другим, и негодность достигает наконец той степени, когда нельзя уже отличить, что требует ремонта, а что нет. Общая разруха достигает гармонии и просветления.
— Снимает квартиру. Он приезжий, — напомнил я.
Никто не открывал. Мне не хотелось производить лишний шум, привлекая внимание кого-нибудь из соседей, поэтому я просто приложил руку к дверному замку и прошептал заклинание разрушения. Механизм треснул и рассыпался — дверь, скрипнув, открылась.
Мы вошли в полутёмный коридор. На полу в беспорядке валялась обувь, а чуть дальше — что-то из одежды. Я осторожно заглянул в комнату. Везде были рассыпаны фотографии, разобранная постель перевёрнута, шкаф и письменный стол открыты, а их содержимое вывалено на пол. Я прошёлся по квартире, но тела фотографа нигде не обнаружил.
— Такое впечатление, будто здесь провели обыск, — подытожил Азамат, осматриваясь по сторонам.
— А Хидео до сих пор здесь не появлялся, — пробормотал я, рассматривая поднятое с пола фото.
— Кто?
— Хидео Ито. Тот, кто нам нужен.
— Кажется, он был нужен не только нам.
Я кивнул и протянул Азамату фотографию. Несколько секунд он всматривался в неё.
— И что? — спросил он. — Этот Хидео просто фотографировал людей на улице. Я не вижу здесь ничего необычного.
— Видишь типа в шляпе? Того, на заднем плане? Его зовут Идзуми Окада. Дед был прав.
— Что вы имеете в виду?
Я прошёл через комнату и остановился у окна, занавешенного плотными красными занавесками.
— Ты спрашивал, почему фотограф снимает эту квартиру. Знаешь, что такое «лезвие Оккама»?
Азамат мотнул головой.
— Так называется закон, который гласит: «Наиболее простой ответ является единственно верным», — продолжал я. — И какой ответ будет самым простым?
— У фотографа не было денег? — предположил Азамат.
— Чувак, мы в деловом центре. Будь он на мели, снял бы квартиру где-нибудь на окраинах Сергели. Если б смелости хватило. Есть более простой вариант. Думай.
Он смотрел на меня, не понимая, чего я от него хочу.
— Хорошо. Допустим, тебе нужен синий карандаш. Почему ты берёшь именно его, а не красный?
— Потому, что мне так нужно, — ответил парень. — И хватит говорить загадками.
— Вот и Хидео так было нужно.
Я отодвинул занавеску. Окна комнаты выходили на широкий оживлённый перекресток, за которым расположился отель «Гранд Мир».
— Дед был прав, — повторил я. — Хидео приехал сюда следом за Окадой, чтобы следить за ним.
— Теперь ясно, — кивнул Азамат. — Могли бы просто сказать.
— Так было бы не интересно.
Моё внимание привлёк тонкий ремешок, выглядывающий из-под стола. Я потянул за него и достал массивный фотоаппарат — по виду плёночный. На плёнке вполне могло оказаться ещё что-нибудь важное. Повесив эту громадину себе на шею и прихватив ещё кое-какие мелочи со стола, я велел Азамату уходить.
— Может, нам лучше позвонить в милицию? — предложил он. — Кто знает, что тут произошло на самом деле?
— Позвоним, — согласился я. — Но сначала ты прикинешься одним из них, и мы прогуляемся по соседям. Накинь на себя какой-нибудь морок для солидности.
— Как?
— А как это, по-твоему, делается? Представь, что выглядишь по-другому, добавь туда своей воли… Давай!
Опустив голову, Азамат нахмурился и некоторое время сосредоточенно смотрел в одну точку. Когда он закончил с мороком, то выглядел как высокий статный мужчина средних лет в зелёной милицейской форме. Я вытолкал его на лестничную площадку и позвонил в дверь напротив.
Женщина, выглянувшая на площадку, посмотрела сначала на меня, потом перевела взгляд на Азамата, и дрожащим голосом спросила, что нам надо.
— У вас здесь недавно иностранец поселился, — сказал я, показывая на дверь у меня за спиной. — Вы не скажете, давно он последний раз появлялся?
— Какой иностранец? А, этот!.. Да на днях как пришёл, так и не выходил больше, — ответила она.
— Как не выходил? — удивился я.
— Не выходил. Шумел немного, но из квартиры не высовывался. У нас всё слышно, кто где выходит, заходит…
— Ясно, — кивнул я. — А не помните, к нему кто-нибудь приходил?
— Нет. Точно никто, — пробормотала женщина, не сводя глаз с Азамата. Затем она понизила голос и спросила, показывая на парня:
— А это кто?
— Это ж ваш участковый! — выпалил я, надеясь, что её разум под действием морока сам подставит нужные черты лица.
— А почему он голый?
Я обернулся и обнаружил, что на Азамате не было ничего кроме милицейской фуражки и трусов.
— Потому, что он придурок! — прошипел я, хватая парня за шкирку и утаскивая за собой вниз по лестнице. Морок мгновенно рассеялся, и я услышал, как женщина быстро захлопнула дверь, бормоча что-то себе под нос.
Вытащив Азамата на улицу, я сильно встряхнул его и грозно прорычал:
— Это что за представление было?! Ты что, морок накладывать не умеешь?
— Нет, вообще-то, — ответил он. — Совсем не умею.
Я потёр подбородок и успокоил себя мыслью, что информацию мы, в общем-то, получили. Если к фотографу никто не приходил, значит нападавшие проникли в его квартиру каким-то другим способом и поджидали его там. Но больше было интересно то, как они вышли. Не думаю, что можно выбраться откуда-то достаточно незаметно, неся на себе ещё одного человека. Если не дверь и не окно, то остаётся телепортация или что-то вроде того.
Хотя я и собирался позвонить Олегу, чтобы обрадовать его пропажей иностранца, мне почему-то казалось, что поиски ни к чему не приведут. Хидео уже наверняка не было в живых, и чёрт знает, каким образом его прикончили.
Ещё одно воспоминание не давало покоя — Окада говорил по-русски. Слишком чисто, что не вязалось с его внешностью. Есть много людей, кому так или иначе приходится разъезжать по миру и общаться на всевозможных языках. Однако рано или поздно они возвращаются домой, где их ждут родные и близкие, где их ждёт родной язык. Акцент — вот что никогда не удаётся выветрить. Вы всё равно услышите нотки, по которым можно распознать иностранца.
Иными словами, вероятность того, что Окада — простой бизнесмен, трясущийся за свои вложения и изменяющий жене с молоденькой секретаршей, стремительно приближались к нулю. В какой-то момент они так разогнались, что проскочили эту важную отметку и ушли куда-то в область отрицательных чисел.
Сто к одному, что он не человек.
Сославшись на голод, я нашёл ближайшую забегаловку, где заказал какую-то ерунду. На самом же деле рана под бинтами жутко болела. Мне, наверное, стоило бы послушаться Карии и отлежаться ещё день-другой, но это значило впустую терять время, провалить дело и не получить обещанный гонорар. А ещё удачная работа на шинигами здорово подняла бы мой престиж.
— Неплохо для первого раза, — заметил я, решив подбодрить Азамата, который совсем скис. — Ты ведь и вправду ещё никогда не использовал морок?
Он помотал головой.
— А разве твой дядя не учил тебя основам магии?
— Основам магии? — удивлённо переспросил Азамат. — Я знаю только некромантию.
Я нахмурился и исподлобья посмотрел на него.
— Ты хоть знаешь, кто ты, и почему ты такой?
— Дядя говорил, что у меня это наследственное, — парень пожал плечами. — Вроде как очень редкое отклонение.
Как и следовало ожидать, он вообще ничего о себе не знал. Если бы мы попали в переделку, Азамат стал бы для меня только лишним балластом.
— Это не отклонение, — сказал я, глубоко вздохнув. — У тебя есть так называемый «ген мертвеца». Он встречается у четырёх человек из десяти. Не очень-то редко, как видишь. Но, чтобы стать некромантом, этого недостаточно. Должно исполниться одно условие.
— Какое?
— У тебя слишком тёмная и густая кровь. Ты легче, чем другие, переносишь боль. Ты никогда не болел… А знаешь, почему?
— Почему?
Я слегка улыбнулся.