— Тебе не кажется, что это опасно?
— Не опаснее того, что я задумал, — я замер на месте и отсчитал: — Три. Два. Один.
В дверь позвонили.
— Что? — спросил я, обернувшись к Карии. — Я видел, как он прошёл в окнах из зала.
Дриада назвала меня «экстрасенсом хреновым» и пошла открывать. Однако не успел Азамат перешагнуть порог, как я силой развернул его и потянул за собой, добавив:
— Пошли, студент! Учиться будешь.
— Но я сегодня уже всё… — попытался возразить он.
— Знания лишними не бывают! Тебя ведь учили в школе химии, алгебре и прочей хе… науке? Уверен, ты используешь эти знания по десять раз на дню!
— Меня пугает ваш энтузиазм, — меланхолично пробормотал семенящий следом Азамат.
— Меня тоже! Видимо, всё дело в травах Кари. Не отставай!
Я притащил его к комплексу многоэтажек, высившемуся прямо над подземными лабораториями, где мы с Таро на днях навещали старого чародея. Найдя незапертый подъезд, мы с Азаматом поднялись на самый верх и вышли на крышу. Наверху дул промозглый ветер и было до противного грязно. Солнце к тому времени уже полностью скрылось, оставив после себя лишь алую полоску на горизонте.
— Зачем вы меня сюда притащили? — спросил Азамат, обходя лужи, оставшиеся после дождя, и покрытые ржавчиной тарелки антенн.
Я остановился у ограждения и кивком указал на город, сверкающий тысячами разноцветных огней.
— Посмотри на них. Люди копошатся, занятые своими делами, и просто не замечают таких, как мы. У них своя жизнь. Счастливая.
— Счастливая? — удивился Азамат. — Разве маги не стоят на более высокой ступени?
— Нет. Мы просто… разные. Ты можешь двигать предметы усилием воли, а они — нет. Ты пьёшь зелья, дающие нечеловеческую силу, они — нет. Зато простой обыватель не назовёт сходу кучу тварей, пытавшихся сожрать его накануне.
— Потому что они не знают.
— Во многом знании есть многие печали, Азамат, и умножающий познания умножает скорбь. Но если ты не хочешь умножать чужую скорбь, то тебе придётся умножить свою. Начнём с защиты.
Отыскав пустую бутылку из-под какого-то дешёвого пойла, я поставил её в нескольких метрах перед Азаматом.
— Есть несколько способов защиты. Одни подразумевают защиту непосредственно субъекта, то есть мага, волшебника или кого там ещё… Это либо создание защитного поля кучей разных способов, либо — что гораздо сложнее — искривление пространства для ухода от опасности. Во втором случае объект, представляющий для субъекта опасность, достигая определённых границ, перемещается за субъект, как бы проходя сквозь него…
— Вы мне что-то объясняете или хотите, чтобы у меня мозг взорвался? — перебил меня Азамат.
Я посмотрел на него поверх очков и проговорил:
— Однажды это может спасти твою или, что более важно, мою жизнь.
— Я-ясно, — ответил он, разворачиваясь. — Спасайте себя сами. Я ухожу.
Слегка улыбнувшись, я размашистыми движениями начертил в воздухе иероглиф и громко произнёс:
— Печать связывания Сэйгё третьего уровня.
Блеснув в густых сумерках, иероглиф материализовался в несколько тонких блестящих нитей, которые крепко опутали Азамата, не давая ему двинуться с места.
— Что это?! — возмущённо и испуганно воскликнул он, отчаянно пытаясь разорвать нити.
— Это другой способ защиты. Так ты можешь обездвижить своего противника, — взмахнув рукой, я снял действие Печати, освободив насупившегося Азамата. — Именно этот способ ты сейчас и будешь изучать.
— Хорошо, — пробурчал некромант, возвращаясь на место.
Я указал ему на бутылку.
— Это — твой противник. Вытяни правую руку перед собой, расслабь её, пусть будет слегка согнута в локте. Представь, что твои пальцы — кисть, которой ты пишешь на холсте. Теперь повторяй за мной, — я нарисовал восемь плавных линий. Азамат старательно скопировал движения.
— Повтори ещё раз, только чуть мягче — ты не дрова рубишь, — и произнеси: «Печать связывания Сэйгё третьего уровня».
— Печать связывания Сэйгё третьего уровня, — пробормотал он.
Повисла напряжённая тишина. Кто бы сомневался, что у него ничего не выйдет. Магия — это материализованная воля. Нет воли — нет магии. Хоть в бубен бей.
— Бутылка — твой враг! — жёстко повторил я. — Давай же, вложи в свои слова силу!
— Да я вкладываю, — ответил он, продолжая тщетные попытки.
— Недостаточно! Ты должен захотеть, иначе не получится.
— Да хочу я.
— Нет, не хочешь!
— Хочу!
— Не-а.
Не успел он сказать следующее слово, как я подбежал к бутылке, схватил её и, размахнувшись, бросил в Азамата.
От неожиданности он даже не подумал отскочить в сторону. Просто в десятый раз повторил иероглиф и крикнул, сорвавшись на визг:
— Печать связывания Сэйгё третьего уровня!
Нити обмотали бутылку, по инерции отшвырнув её обратно. Я увернулся, проследил, как она перелетела за ограждение и исчезла в темноте, и несколько раз сдержанно хлопнул в ладоши.
— У тебя получилось.
Азамат посмотрел на свою ладонь и выдохнул:
— Круто! А что дальше? — в его голосе наконец-то появилось нужное воодушевление. Теперь он действительно хотел научиться магии. — Следующий уровень?
А у парня неплохие задатки, подумал я. Он с первого раза сумел наложить морок, даже не представляя толком, что это такое. Обычно на обучение связыванию уходит два-три часа. Он же сумел воспользоваться Печатью Сэйгё через несколько минут после того, как я показал её. Мне захотелось проверить, на что ещё способен Азамат.
Но на его вопрос я только отрицательно покачал головой.
— Достаточно. Этих Печатей десять — каждая материальнее и крепче предыдущей. До четвёртого уровня они доступны людям. При наличии магического поля достаточной плотности, конечно. Для использования пятого уровня уже нужно быть как минимум волшебником. Некроманты, хоть и мастера в магии смерти, но они ближе к волшебникам, чем к магам. Тебе не стоит тратить силы, которые ещё могут пригодиться. А Печатью третьего уровня можно запросто связать нескольких смертных.
— А что делает Печать десятого уровня? — поинтересовался Азамат.
Я пожал плечами. Десятый уровень в действии сам я никогда не видел. Зато однажды разъярённый демон применил на мне Печать тринадцатого уровня — одну из запретных, состоящую из чёрной магии, высасывающую у связанного кровь.
Было бы, кстати, здорово узнать, как накладывать эту штуку.
— Допустим, твой противник связан, — продолжил я. — Что дальше?
— Сваливать, — с несокрушимой уверенностью ответил Азамат.
— Он вырвется и догонит тебя, — я обошёл его кругом, остановился у него за спиной и вкрадчиво проговорил: — Ты должен сделать так, чтобы противник уже не смог тебя догнать.
— Это называется «Умышленное причинение вреда здоровью».
— Либо ты уничтожишь его, либо он — тебя.
Азамат повернулся лицом ко мне.
— Вам обязательно стоять у меня за спиной и подбивать на убийство?
Я хмыкнул.
— Мне кажется, когда ты не видишь своего собеседника, но слышишь голос, то воспринимаешь его слова как свои собственные.
— Знаете, вы никудышный психолог…
Я пропустил это мимо ушей. Возможно, психолог из меня, действительно, никудышный, но ведь у большей половины человечества познания в психологии ничуть не выше моих. Если не меньше.
Иными словами, не вышло одурачить одного — одурачь другого!
— …так что я не собираюсь калечить людей, — закончил Азамат.
— Ну, технически, они не люди, — заметил я.
— Не знаю, как технически, а по документам — вполне себе люди.
Я криво усмехнулся.
— Без бумажки ты… кхм…
— А с бумажкой — человек, — кивнул он.
— А как насчёт бомжей? У них бумажки нет.
— Чёрт! Вы вообще нормальный?!
— Проклятье! — воскликнул я в свою очередь, уже начиная сердиться. — Ты, наверное, забыл, но твои родители обратились ко мне за помощью, когда ты поменял местами души своего хомяка и Левиафана. Как думаешь, это было достаточно гуманно для них? Как хомяк, кстати?
Азамат пожал плечами.
— Размножается.
— Хоть кто-то радуется жизни.
— Он призывает свои астральные копии и материализует их. И ещё я слышу, как иногда он бормочет что-то по ночам. По полнолуниям особенно. Кажется, вы тогда недоизгнали из него демона.
— Я торопился… Стрёмно, вообще-то, тебе с ним.
— Нормально. Что бы я тогда не сделал, я — не садист, не маньяк и не человеконенавистник, делящий людей на достойных и недостойных. Я — не вы.
Его слова прозвучали упавшими гирями. Как смертный приговор, не подлежащий обжалованию. Достойные, недостойные… какая разница? Чтобы хоть как-то разделить их, нужно видеть. Чтобы видеть, нужен свет. А мир магии — одна бесконечная тьма, где заблудиться легче, чем найти собственные шнурки.
— У тебя есть магический дар, — твёрдо сказал я. — Однажды тебе всё равно придётся драться.
В этих словах не было ни капли лжи. Мир среди чародеев — всей магической братии во всём многообразии её форм — штука редкая. Да и то, он чаще носит форму шаткого компромисса. Стоит тронуть этот карточный домик, и он обрушится, приведя к печальным последствиям. Печальным для всех сторон.
Ведь если у вас при себе всегда есть оружие, на ношение которого не нужна лицензия, то почему бы не прикончить того, чьи убеждения отличаются от ваших?
— Ну, я неплохо дерусь, — неуверенно проговорил Азамат.
— Допустим, среднестатистическому упырю ты наваляешь. А грымзник даже не заметит, что ему кто-то врезал.
— Грымзник?
— Мелкий демон, ползающий по потолку и высасывающий по ночам свежие силы. Какие-нибудь боевые заклинания знаешь?
— Боевые заклинания? — задумчиво повторил Азамат. — Дядя не учил меня ничему такому. Но… я кое-что освоил сам.
Я хлопнул в ладоши.
— Отлично! — мне пришлось найти ещё одну бутылку, чтобы поставить её перед Азаматом. — Валяй!
Он достал из кармана завёрнутый в ткань мелок и начал рисовать какой-то несложный сигил. Навскидку в нём было не больше одной степени вложенности, то есть из соединения знаков мог выводиться ещё один знак, но не больше. И всё же это было неплохо для новичка-самоучки.