— Ладно. Вижу, ты не в духе. Не буду спрашивать, что ты там такое делал. Просто дам совет: в следующий раз постарайся делать это без лишнего шума. Сначала я позвонил тебе домой, но Кария сказала, что ты куда-то ушёл, ничего толком не объяснив. Ещё она просила передать, что ты, Виктор, безмозглый, безответственный и неблагодарный.
Рита поставила передо мной кофе. Я отхлебнул немного и почувствовал, как тепло разливается по телу. Пока я доехал до бара, на улице заметно похолодало. Похоже было, что не сегодня-завтра опять будет гроза.
— Ты говорил, что выяснил что-то, — напомнил я.
Икрамов придвинулся ближе.
— Да. И ты был прав — дело тут не совсем обычное. Я поговорил с очевидцами насчет тех фигур в плащах. Несколько человек сказали, что видели, как они возникали прямо из воздуха, будто сплетались из дыма. А ещё двое сказали, что видели, как эти фигуры таким же способом исчезли.
— Они не могут долго находиться в материальной форме, — сказал я. — Мой клиент говорил об этом. Интересно… Дед, представь, что ты стоишь на берегу реки. И скажи, ты полезешь в воду, чтобы посмотреть на дно, если и так его видишь?
— Нет конечно, — ответил Икрамов. — Только к чему ты клонишь?
— К тому, что не надо задерживать дыхание, не надо мокнуть, не надо бороться с течением. Короче, не надо создавать себе лишние проблемы. А они создают.
— А! — просиял он после минутного раздумья. — Кажется, понимаю! Если эти фигуры могут становиться невидимыми, и им так даже удобнее, то почему они не остаются невидимыми постоянно, так? Но если вода в реке мутная? Если будучи невидимыми они сами не могут что-то видеть?
Я мотнул головой.
— Тогда Таро не смог бы таскаться за мной, будучи с той стороны. А он может. Выходит, вода всё-таки прозрачная. Тогда в чём причина? Зачем они это делают?
Икрамов пожал плечами.
— Ничем не могу тебе здесь помочь. Теперь твоя очередь делиться информацией.
— Я видел записи с камер наблюдения в самолёте, на котором прибыли эти японцы. Не спрашивай, как я это сделал. Важно другое: четвёртый пассажир был жив до того момента, как пошёл за Окадой. Возможно, именно Окада помог ему умереть. Он опасен. Вещий уже сказал тебе о пропавшем фотографе? По ходу, у вас будет труп иностранца.
— Я понимаю, что в бизнесе не место слабым, — проговорил Икрамов, потирая лоб, — но этот Окада, по твоим словам, настоящий серийный убийца.
Я не был уверен насчет серийного, но насколько мог судить по нашему «знакомству», он — человек хладнокровный, действующий по принципу «воля и разум», готовый переступить черту и ни секунды после не сомневаться в принятом решении. Приказывая своей подчинённой убить меня, он просто позвал её по имени, не сказав ей ни одного лишнего слова, а значит, всё было спланировано заранее.
Моё внимание привлекла перебранка через несколько столов. Посетитель, которого я не видел раньше, на повышенных тонах выговаривал что-то Рите. Поднявшись из-за стола, я не спеша подошёл к ним и встал рядом с барменшей.
— Нет, я вас спрашиваю! Это что за еда такая?! — мужчина перешёл на истеричные нотки. — Это где же видано, чтобы омлет столько стоил?!
Я заглянул в счёт, который Рита держала в руках и, придя к выводу, что посетитель — обычный жмот, решивший выместить своё плохое настроение на «обслуживающем персонале», проговорил:
— Ничего удивительного. Это же омлет из яиц полесских перепёлок, собранных в Шато де Боржоме, в апреле, руками юных дев, достигших восемнадцатилетия за неделю до начала цветения ржи. Яйца доставляют сюда прямым рейсом в течение трёх часов, и повар готовит это блюдо, смочив руки бургундским вином урожая тысяча восемьсот семьдесят пятого года.
Выслушав эту ахинею, Рита несколько раз моргнула, улыбнулась самой невинной и очаровательной из всех доступных ей улыбок, и дописала в счёт ещё один ноль. Клиент открывал и закрывал рот, пытаясь произвести какие-то звуки, но вскоре бросил это дело и стал расплачиваться. Я вернулся к Икрамову.
— Это во Франции? — спросил он.
— Что?
— «Шато де Боржоме» — это во Франции, что ли?
Я пожал плечами.
— А я знаю?
Участковый приглушённо засмеялся.
— Знаешь, Виктор, — сказал он, успокоившись, — тебе стоило ещё сказать, что ты сам привез эти яйца и лично готовил омлет.
Мысль, которая не приходила мне в голову раньше, сверкнула так ярко, что я даже удивился, как не подумал об этом раньше. Между разрозненными прежде догадками появились более чёткие связи.
— Точно! — выпалил я, встав так резко, что едва не перевернул стул. — Потом позвоню, дед!
Вылетев на улицу, я буквально пробежал до конца тупика, в котором располагался бар, и только повернув в переулок сбавил шаг.
— Это ведь именно Идзуми Окада должен был передать тебе артефакт, — мой тон не подразумевал возражений.
— Да, — раздалось справа.
Я повернул голову и увидел Таро, топающего рядом как ни в чём не бывало.
— И, как я понимаю, он просто вырубил тебя.
— Верно.
— Тогда объясни мне, — проговорил я, чувствуя нарастающее раздражение, — какого чёрта ты не сказал мне этого сразу? Почему надо было врать, будто ничего не знаешь? А потом снова! И снова!
— Вы были не готовы, — ответил он.
— Что?! Как это понимать?
— Это сложно объяснить. Некоторые знания нужно получать постепенно, чтобы не делать ошибочных выводов.
— Зараза! Ты что, смеёшься надо мной?! — взорвался я. — Теперь я совершенно уверен, что тебе всё прекрасно известно: кто, что и когда должен был тебе передать! Ты просто ничего не говоришь!
— Вы ошибаетесь, — спокойно сказал Таро. — Я на самом деле не знаю, каким артефактом владел Окада. Но сейчас я уже могу рассказать вам всё остальное. Нужно только спросить.
Я никак не мог сообразить, играет он или говорит правду. А последняя фраза окончательно привела меня в замешательство. Вместо того, чтобы раскрыть наконец карты, Таро хотел, чтобы его спрашивали. Но, вот, что именно нужно спрашивать — он не говорил. Возможно, это было не игрой, а только лишь каким-то извращённым уровнем мышления «высших существ», однако Таро обманывал меня столько раз, что лимит доверия к себе он уже исчерпал.
Не доверять клиенту нормально. Не доверять делу — вот, что плохо.
Мысленно рассортировав возникшие за последние дни вопросы, я сказал:
— Мне известно, что ты не единственный шинигами, шарахающийся по окрестностям. Подозреваю, что они встали на уши по причине твоего провала. Верно?
Таро кивнул в знак согласия.
— Теперь скажи мне: зачем вам нужен был тот артефакт?
— Мы давно уже не те, кем были, — ответил он. — Сейчас шинигами в основном собирают и хранят предметы, которые могут представлять опасность для мироздания.
— Короче, вы бросили свои обязанности.
— Можно сказать и так.
Это, честно говоря, удивило. Боги Смерти больше не собирают души. Куда катится этот мир?!
— Почему? — спросил я.
— Всё меняется.
Отбросив ещё с десяток возникших вопросов, касавшихся больше этой темы, чем того, что было реально нужно, я продолжил:
— Знаешь, что странно? То, что Окада избрал местом для передачи Ташкент. Далековато от Японии, населённой эндемичными шинигами, не правда ли? А не могло ли быть так, что он намеренно хотел отвлечь внимание, чтобы утянуть из какого-нибудь вашего хранилища нечто более ценное?
— Исключено. Хранилища находятся под постоянной охраной. Мне совершенно неизвестны мотивы, которые двигают Окадой. И, увы, сам я не могу к нему подобраться. Есть некоторые ограничения, накладываемые нейтралитетом.
— Например?
— Например, я не могу напрямую помогать вам. Только косвенно. Иначе это повлечёт за собой нежелательные последствия, о которых мне нельзя распространяться.
Я думал, что ещё можно спросить, и как бы повернуть вопрос такой стороной, чтобы вытянуть из Таро как можно больше информации. А как всем известно, в нужный момент хорошие мысли в голову не приходят. Мне оставалось только поинтересоваться, почему другие шинигами то появляются, то исчезают в физическом мире. Эта тема почему-то очень взволновала Таро.
— Это… тоже сложно объяснить, — сбивчиво пробормотал он.
— А ты постарайся, — сказал я.
— Вам лучше будет… увидеть обратную сторону самому.
— Увидеть что?
— Обратную сторону — мир духов. Тогда вы, может быть, поймёте. В счёт аванса.
Мне это напомнило старый анекдот про «дорогая, вот тебе удочка на восьмое марта…» — и я возмутился:
— Что?! Это тебе надо!
— Если хотите, вы можете самостоятельно прийти к ответу, но это займёт значительное время, — ответил Таро. — Кроме того, умение видеть Обратную сторону вам может ещё пригодиться. Впрочем, я всего лишь предложил.
— Обратная сторона, говоришь?
Я собирался зыркнуть на Таро испепеляющим взглядом, полным праведного гнева, но его уже не было рядом.
Нет, это всё больше походило на часть чьей-то игры. Таро подсказал путь, наверняка зная, что иного выхода у меня нет. Своим исчезновением он будто бы оставил время на раздумья, дал право выбора, но… выбор-то был иллюзорным.
По словам старого Ибрагима, таинственный человек — которым, несомненно, был Окада — искал меня за день до того, как появился Таро. Как связаны шинигами и этот Окада? Кроме того, что они якобы договорились о сделке?
Иногда, если мне что-то не понятно, я использую Лезвие Оккама. Суть этого приёма в том, что из всех возможных вариантов самый простой с большей долей вероятности будет единственно верным. Я пытался найти самый простой и не противоречащий логике ответ, но… проклятье! это трудно, когда приходится брать в расчёты магию. А если вдобавок учитывать божеств, то и вовсе невозможно. Все варианты казались одинаково сложными. И в то же время чересчур простыми. А всё из-за того, что я не был достаточно осведомлён. Обо всём. Знаете, это как спрашивать младенца, почему падает мяч — ответ «уа-бр-р-р!» будет для него совершено логичным и понятным объяснением законов гравитации. Но это ведь не значит, что мяч падает именно поэтому. Это вообще ничего не значит.