й забор и остаться просто побитым, но не унесённым водой.
— Это называется «Пятьдесят штормов», — сообщил Окада. — У Кумико таки-ие способности — вы даже не представляете! Верно, моя хорошая?
Способности, действительно, поражали. Девка всего раз использовала свою силу, а разрушений принесла больше, чем продолжающий брыкаться мононоке. Устояли лишь здания и часть забора, за который я держался — всё остальное, включая даже асфальт, на сотню метров вокруг было смыто и превращено в месиво из обломков и грязи. Стало совершенно ясно, что здесь не победить. В материальном мире у меня было бы гораздо больше шансов.
Сквозь шум в ушах, оставшийся после устроенного мне душа, донёсся тонкий звон, похожий на звон маленьких, очень маленьких, колокольчиков. Вдали — на оббитой и потрескавшейся стене — всеми цветами радуги переливалась странная арка из текущей ниоткуда воды. Я готов был поклясться, что минуту назад её там не было.
«Вот оно!» — мелькнуло у меня в голове, и я из последних сил рванул к этой штуке. Прежде, чем Кумико и Окада сообразили, в чём дело, я нырнул в льющиеся потоки, совершенно не думая о том, что за ними должна быть бетонная стена.
Меня снова будто током дёрнуло — как при переходе на Обратную сторону — и тут же с силой отбросило обратно. Я решил было, что план побега провалился, однако, поднявшись на ноги, увидел, что мир снова обрёл все свои краски, став привычным и вполне себе нормальным. В материальном мире все разрушения исчезли, будто цунами, только что накрывшего округу, вовсе и не было. А я ведь промок с ног до головы! Это… было поразительно!
Ещё поразительнее было то, что мои противники были и здесь. Разве что злых духов куда-то исчезла. Но расслабляться не стоило. Да, Окада сам сказал, что не собирается меня убивать. Но в то же время его подружка этого не говорила.
Не успел я опомниться, как она снова перешла в атаку. Проклятье! Окада использовал злого духа лишь для отвлечения, главный его козырь — Кумико.
Время, потраченное на понимание этого, дорого стоило — острие меча неслось точно мне промеж глаз. Но когда до моего лица оставалось всего несколько сантиметров, на лезвии заиграл уже знакомый плеснево-зелёный отблеск. Я видел, будто при замедленной съёмке, как в то же мгновение сталь помутнела, покрылась слоем ржавчины и стала рассыпаться в прах. Кумико двигалась слишком быстро, чтобы остановиться вовремя. Когда ей это наконец удалось, в руках у неё оставалась лишь безобидная рукоять, уткнувшаяся мне в лоб. Кумико отскочила назад и с отвращением бросила её, будто ей пришлось взяться за что-то отвратительное.
— Виктор! Мы с ног сбились, разыскивая вас! — раздался голос Азамата. Я поднял голову и увидел, что он стоит прямо на заборе, держа перед собой волшебную палочку. Изящно отведя её в сторону, Азамат пробежал по тонкому забору и спрыгнул на землю рядом со мной.
Позёр! Впрочем, он не только быстро научился показанным мною основам, но и понял, как их усовершенствовать. За это стоило похвалить.
Но не сейчас.
— Тебе лучше уйти, — проговорил я. — Тут может стать жарко.
— Ну уж нет! Таро мне всю плешь проел, — проворчал некромант. — «Найди Теслу, найди Теслу…»
— Ладно. Раз уж тебе так хочется… — я глубоко вздохнул и достал из кармана автобусный билет, мельком взглянув на цифры. Зелёные. — Возьми его и произнеси: «Домой».
Азамат, не задумываясь, сделал это, и тотчас же с лёгким шелестом исчез, взметнув облачко пыли. Балда! Так лез в драку, что его даже слово «домой» не смутило. Зато теперь он был в безопасности.
Я призвал меч и с удовольствием почувствовал его вес в руке. Значит, на Обратной стороне кое-что просто-напросто не работает — надо учитывать это, чтобы не попасть в очередную неприятную ситуацию.
— Вот ты и доигрался, — сказал я, придав лицу самое суровое выражение, на какое только был способен. Воздух вокруг камней на гарде дрогнул, и я перешёл в атаку — всего два шага потребовалось, чтобы оказаться рядом с Окадой. Меч со свистом рассёк воздух и скользнул по его телу. В материальном мире он снова выглядел старше, и за его спиной не болталась куча злых духов. Так он, вообще-то, казался довольно ординарным противником.
Тем не менее, Окада даже не был ранен.
— Вы, что, хотели испортить мне костюм, Тесла? — с искренним удивлением спросил он. — Разве вы не знаете, что таких, как я, убить не получится?
Я никак не мог понять, как такое возможно, ведь любой клинок из тёмной стали режет плоть, как горячий нож — масло.
Внезапно Окада переменился в лице, развернулся и пошёл куда-то.
— Кумико! — позвал он на ходу. Девушка быстро догнала его и стала что-то объяснять.
Тяжёлая ладонь легла мне на плечо.
— Виктор, ты спятил? — прошипел над самым ухом Олег. — Какого чёрта ты стоишь посреди улицы с этой штуковиной? Пошли отсюда!
— А… — я показал вслед уходящим Окаде и Кумико.
— Не стоит, — спокойно ответил кто-то другой. Обернувшись, я увидел рядом с Олегом Ибрагима. Он сжимал что-то в кулаке. — Уходим, Виктор. Объясню по дороге.
Я устроился на заднем сидении машины Олега и положил меч себе на колени, укрыв его каким-то тонким покрывалом, которое тот достал из багажника. Ибрагим сел спереди, а Вещий перво-наперво убедился, что мы не привлекли лишнего внимания.
— Ты обалдел? — спросил он, выезжая на дорогу. — У меня язык не повернётся холодным оружием это назвать. Какая-то жуткая…
— Это фламберг, — перебил его я. — Мечи подобной формы даже в Средние века были запрещены как антигуманные.
— Вот-вот, и я том же!
— Старик? — позвал я. — Почему мы отпустили Окаду?
Ибрагим показал мне странный амулет, состоящий из множества сложных витиеватых элементов.
— По этой причине.
— И? Что это?
— Амулет, разработанный мною и моим учителем. Он отпугивает определённый вид злых духов — аякаши. А судя по реакции того… кхм, «человека», он относится именно к этому виду.
— Аякаши?
— О них твоя секретарша знает куда больше нашего. Но могу заверить в одном: сейчас нам его даже не ранить. Вынужден признать, Виктор — мы бессильны.
Я закусил губу и, слегка откинув покрывало, осторожно провёл пальцем по волнообразному лезвию. Та часть его, которая коснулась Окады…
Она затупилась.
Глава 13
Я прошёл в зал и с наслаждением плюхнулся на диван, жалобно скрипнувший пружинами под моим весом.
Хорошо дома.
Заметьте, я имею в виду не апартаменты с видом на океан, где интерьер продуман от и до знаменитым дизайнером, а комнаты размером с небольшой аэродром. Это не дом, это место, куда приходят спать. Дом — это когда тепло и спокойно, когда вас кто-то ждёт, когда приходишь не куда-то, а к себе.
Раньше я об этом как-то не думал.
Поднявшись с дивана, я потянулся и завертел головой по сторонам в поисках Карии. Она не заставила себя ждать, выскользнув из стола и встав передо мной.
— Ну? — строго спросила она, скрестив руки на груди. — И где ты шлялся?
— Ты не поверишь…
— Считай, что это был риторический вопрос. Я же просила не ходить на Обратную сторону. Ты мог погибнуть…
От этих её слов на меня навалилась тоска. Я пожал плечами.
— И что с того? — мой голос прозвучал глухо и устало. — Кари, ты же живёшь вечно. Ты переживёшь не только меня, но и всё человечество. Зачем ты заботишься об одном смертном, которого забудешь раньше, чем его кости истлеют? Как думаешь, у меня душа-то есть?
— Дурак! — вспыхнула Кария, в гневе дав мне пощёчину. Я прикусил нижнюю губу и просто стоял перед дриадой, опустив голову. — Ты так говоришь «душа», будто знаешь, что это такое! Скажешь, это воспоминания, привычки, да? Мысли и чувства? Да ни черта подобного!
Она горько усмехнулась.
— Это всего лишь личность. А душа… С чего ты взял, что её нету? Думаешь, будто можешь так запросто распоряжаться тем, что принадлежит мне?
— Что ты имеешь в виду? — опешил я.
— Твои поступки, твои слова — то, каким тебя запомнили другие — вот, что называется душой. Пока ты был один, Виктор, у тебя её не было. Но теперь она хранится здесь, — Кария приложила руку к сердцу. — У меня, у твоих друзей, даже у этого новоявленного «ученика». А наши души хранишь ты. Если бы тебя не стало, что бы мы делали? Стоит мне переложить книги или смахнуть пыль с того дурацкого стеклянного шара, и маленькая частичка твоей души навсегда перестанет существовать! Это очень страшно, Виктор!
Она вдруг прижалась ко мне всем телом и, уткнувшись лицом в грудь, тихонько всхлипнула.
— Я когда-то читала, что вечность — это маленькая комнатка с закоптелыми стенами и пауками в углах. И ничего кроме неё, — я почувствовал руку Карии у себя на груди. — А комнатка эта здесь — в нас самих. Только, знаешь, там всё по-другому. Там есть дверца. Маленькая, чтобы только едва протиснуться, и она всегда заперта. Но когда появляется кто-то, с кем можно поговорить, рассказать, что наболело, почему смеёшься, почему плачешь, — то дверцу можно открыть, а за ней будет ещё одна комнатка. И ничего, что она тоже маленькая и тёмная… Потому что уже не так одиноко, не так страшно… Обещай мне, — едва слышно проговорила Кария. — Обещай мне, что никогда не оставишь меня одну. Я так долго живу, что боюсь одиночества.
Я смотрел, как вздрагивают её плечи, и не знал, что ответить. Может быть, Кария говорила искренне, а может, это была просто очередная её уловка. У неё было достаточно времени, чтобы стать идеальной актрисой.
В итоге я просто мягко отстранил дриаду. Ни к чему отвлекаться на пустые сантименты. Они мне ничем не помогут.
— Хочу задать тебе несколько вопросов, — сказал я, протягивая Карии платок. Она посмотрела на меня исподлобья и быстро смахнула слёзы. Сказал же — это была лишь очередная роль. — Сначала меня чуть не сожрали комары…
— Воплощённые грехи, — мрачно прокомментировала Кария, устроившись на диване. — Гнев. Чем больше гнева — тем сильнее укусы. А видел бабочек? Красивые, да? Лесть и тщеславие. Устраиваются на человеке и едят его заживо.