— А, ну да, точно! — я прикинулся, будто вспомнил что-то важное. — Тут с ним-то как раз не очень хорошо получилось. Даже не знаю, как сказать. В общем, у него крупные неприятности.
Голос Евы тотчас стал настороженным.
— Во что ты его втянул?
— Я?! Ни во что. Просто Олегу не стоило следить за мной.
— Во что ты его втянул?! — прогремело в трубке.
— Его поглотил один очень злой дух. Но у нас есть ещё шанс спасти твоего ненаглядного. Он же тебе не безразличен, я угадал?
Несколько секунд она собиралась с мыслями, прежде, чем ответить:
— Что я должна делать?
Объяснив Еве всё, что ей нужно было знать, и утаив то, о чем не стоило даже догадываться, я отложил телефон и, потягиваясь и посильнее раскачивая кресло, широко улыбнулся. Последняя фигура заняла своё место на поле. Мне без малейших усилий удалось заполучить для своей комбинации полезнейшего союзника. Видите ли, у подавляющего большинства женщин есть замечательная слабость: женщина готова на всё, лишь бы доказать, что она, и только она, способна помочь попавшему в беду мужчине. Одни считают это проявлением почти материнской заботы, другие — тем, чем оно и являлось с самого начала — попыткой показать всем и вся, что никто кроме неё — мученицы во имя великой любви, не спасёт его — несчастного. «Несчастный» быстро понимает, как ему повезло оказаться в неприятностях, и… продолжает играть роль. Если бы женщины только признавали это, в мире было бы куда меньше несчастливых браков, и уж точно не было бы мнения, что «все мужики — козлы».
Впрочем, раз это позволяет манипулировать кем-то, я не против — пусть будет.
Дождь закончился, солнечные зайчики играли в огромных лужах, разлившихся в саду. Изломанными линиями свет ложился на потолок веранды и переливался, раскачиваясь из стороны в сторону. Ещё раз потянувшись, я раскачался посильнее и стал насвистывать незатейливую мелодию. Тотчас надо мной нависла настороженная Кария.
— Что опять задумал?
— С чего ты взяла?
— Ты, может, и не заметил, но ты вспоминаешь «Шоу Барри Уильямса» каждый раз, когда готовишь какой-нибудь гадкий план.
Я выгнул бровь.
— Ты слышала Питера Гэбриэла?
Дриада фыркнула.
— Иногда ты меня просто поражаешь, Виктор! Я, что, по-твоему, живу понятиями тысячелетней давности? — она вдруг бросилась в зал, схватила телефонную трубку, прижала её к груди и театрально закатила глаза. — Господин! Молю вас! Объясните мне, как работает сие дьявольское устройство! Или нет, даже так… — Кария рванула на кухню, и испуганно прокричала оттуда: — Господин! В этом ящике снег! Это проделки нечистого, не иначе!
Вдоволь наиздевавшись, она перенеслась ко мне и снова нависла, уперев руки в боки.
— Итак, что у тебя на уме?
— Скажи, Кари, — я зажал в зубах дужку новых очков и откинулся на спинку кресла, соединил кончики пальцев, — если б ты могла владеть каким-нибудь одним грехом, какой ты бы выбрала?
— А? Не знаю, — она удивлённо уставилась на меня. — К чему ты клонишь?
— Я бы выбрал страсть. В широком смысле, разумеется. Страсть — это то, что заставляет вести себя нерационально, открыть все свои слабые стороны. Это то, что делает тебя человеком, — я подался вперёд и понизил голос. — Вне зависимости от того, кем ты был раньше.
Дриада поёжилась, будто ей стало холодно.
— Это… жутковато. Не делай так больше.
Поднявшись с кресла, я прошёл в зал, взял с зарядного сигила амулет и накинул на плечо подготовленный нейлоновый рюкзак.
— Ладно, мне надо поболтать ещё с парой человек. К ужину не жди. Да, ты спрашивала, что я задумал.
Кария наклонила голову и напряглась, на её скулах заиграли желваки. Она уже догадывалась, что услышит в ответ.
— Я собираюсь убить бессмертного засранца.
Глава 18
Икрамов отставил свой кофе в сторону и спросил:
— Тебе не лень было? Что за конспирация? Мне пришлось через зеркало твоё сообщение читать.
— Так получилось, — коротко бросил я, присаживаясь напротив. Завидев меня, Рита сполоснула мою чашку и на пальцах показала: пять минут.
— Ты хотел поговорить?
Я посмотрел на участкового поверх очков.
— Ну мы же условились обмениваться информацией. Хочу поделиться тем, что нарыл. И тем, что ещё будет. Сразу скажу: о «чёрных плащах» можешь не беспокоиться — эти парни, хоть и косвенно, но за нас. Артефакт, который я искал, спёрли именно у них.
— А те, кто его, как ты сказал, «спёр», не за нас, так?
Я кивнул.
— Теперь следующее. Вещий уже успел нажаловаться на меня?
Участковый издал короткий смешок.
— Да он постоянно бурчит, что Виктор Тесла мешает ему жить. Что конкретно ты имеешь в виду?
— Историю с японским фотографом.
— Слышал. Мутное дело.
— Уже нет.
— Да-а? — заинтересованно протянул он. — Нашли что ли?
— Не-ет. И не найдёте.
— Почему это?
Придвинувшись к столу, я опёрся на него локтями и понизил голос так, чтобы никто посторонний не мог нас услышать. Хоть в это время мы с Икрамовым и были единственными посетителями в «Дьяволах», не стоило забывать, что есть много способов подслушать чужой разговор. Теперь к списку этих способов добавилась и Обратная сторона.
— Существо, с которым я столкнулся, подчиняет людей, поглощая их и превращая в послушных ему злых духов. Фотограф заснял что-то лишнее, за что и поплатился. А помнишь, один из пассажиров того рейса умер во время перелёта?
— Ну? — Икрамов тоже понизил голос, наклоняясь ближе и озираясь по сторонам.
— Когда он сел в самолёт, то уже был мёртв. А обратным рейсом в Токио отправили не его, а Идзуми Окаду.
— Это существо использует лица тех, кого убивает? — догадался он.
— Именно.
— И если оно убьёт ещё кого-то, то будет выглядеть по-другому? — Икрамов нахмурился. — Паршиво. Надо предупредить Олега.
Я махнул рукой.
— Не, уже не надо.
Участковый замер с чашкой в руках, несколько раз моргнул и поставил её на место.
— Не нравится мне, как ты это сказал.
— Этот болван умудрился попасться, когда попёрся за мной.
— И… что с ним теперь?
— Ничего. Он ещё не скоро переварится.
— Так чего мы сидим?! — Икрамов вскочил, как на пружине, и стукнул кулаком по столу. — Нельзя же его оставлять!..
Подошедшая к нам Рита поставила на стол мою чашку и тарелку с чем-то, больше похожим на недопечённый бисквит с кусками ветчины и веточкой укропа.
— Фаррух Рашидович, — с укором сказала она, покачав головой. — Вы сломаете мне стол. Виктор, твой кофе и наш фирменный омлет из яиц полесских перепёлок, собранных в Шато де Боржоме.
— Тебе не заставить меня заплатить за него, — мрачно проговорил я.
— За счёт заведения! — ответила Рита уже на обратном пути.
Нахмурившись, Икрамов сел на место и спросил:
— Что ты намерен делать?
— Спасать пострадавших, что ж ещё? Тем более, что Олег — не единственный, кого поглотил аякаши. Не бойся, дед, ему не застать меня врасплох.
С этими словами я поставил на стол рюкзак и как ни в чём ни бывало принялся за обед. Икрамов подтянул рюкзак к себе и заглянул внутрь. Несколько минут он старательно изучал содержимое, а затем начал вытаскивать его наружу. Амулет, склянки с кариными зельями, усыпанные заклёпками кожаные перчатки… Наконец участковый остановился и медленно поднял на меня глаза.
— У тебя там что, пистолет?
— Угу, — промычал я, набивая рот омлетом. — Знаешь, дед, тебе стоит заказать это «фирменное блюдо». Очень даже недурно.
— Я должен бы задержать тебя за ношение огнестрельного оружия.
— Но?
— Но я знаю, что не смогу из него выстрелить при всём желании. А как ты это делаешь?
Я пожал плечами. В своё время мне было лень учиться программированию тёмной стали. Это слишком дорогостоящий материал, да и уровень магического поля в этом мире попросту не позволяет его создавать. Конечно, из тёмной стали делают действительно мощные артефакты, часто существующие в единственном экземпляре, однако в нынешних условиях куда полезнее оказывалась простая магия стихий. Это как в магазине: вы можете купить или экзотический фрукт весом в сто грамм, или килограмм мяса за те же деньги. В первую очередь нужно правильно рассчитывать свои возможности и думать о необходимом, а получив его — двигаться к новой цели.
— Без понятия, как он устроен. Успокойся, дед, я не собираюсь стрелять из Номада по людям.
— Очень на это надеюсь, — проворчал Икрамов, складывая всё обратно. — А что делать мне?
— Пока ничего, — я отодвинул опустошённую тарелку и принялся за кофе, пока он не успел окончательно остыть. — И тебе следует понимать это буквально. Если есть возможность, не высовывайся до завтра.
— Это из-за свёртка, который ты оставил?
— И из-за него тоже. Никому не говори, что у тебя. Постарайся забыть это сам. Аякаши подчинил Олега и теперь, должно быть, знает всё, что знал тот. Он знает о тебе, он знает, что я обязательно попрошу тебя о помощи. Так что не лезь на рожон и, если что, беги.
— Договорились, — кивнул участковый.
— Да, и ещё. Старайся держаться людных мест. Всякая нечисть не любит внимания к себе и не станет…
— Виктор, — перебил он. — Что тебя беспокоит?
Я с шумом втянул носом воздух и резко выдохнул.
— Он совершает ошибки, дед.
— Преступник совершает ошибки. Что в этом плохого?
— Нет, я понимаю, что это хорошо, и так и должно быть, тем более что я сам подвёл его к этому. Но я понимаю и другое. Ошибки — не его уровень.
Икрамов задумчиво пошевелил губами и ущипнул себя за переносицу.
— Думаешь, он готовит ловушку?
— Думаю, он выжидает удобный момент для чего-то. Вопрос, для чего? В общем, помни, что я тебе сказал.
Встав из-за стола, я махнул на прощание Рите и вышел на улицу.
Все мои советы Икрамову в равной степени касались и меня самого. План вошёл в решающую стадию, малейший промах мог сорвать всё. Но одно дело — давать советы, а совсем другое — следовать им. Попробуйте добраться из пункта «А» в пункт «Б», держась исключительно оживлённых мест. На первый взгляд кажется, что это довольно легко, и не составит никакого труда постоянно находиться в компании, как минимум, четырёх-пяти человек — тем более в большом городе. Однако рано или поздно вы обнаружите, что на пути встал богом забытый скверик, одичавший и наглухо заросший парк или безлюдный подземный переход. Снова и снова мне приходилось искать обходные пути, не раз выходить на другой автобусной остановке, тащиться повсюду за незнакомцами, которые начинали подозревать во мне грабителя, и ещё много-много чего. Поэтому неу