— Жить мне на что потом? Он мне волчий билет выдаст, если я вот так сбегу, — заканчиваю свою нескладную тираду почти шёпотом.
— У меня поработаешь. Так и быть, рекомендаций не потребую, — фыркает Никита.
— Я с тобой спать не буду! — отрезаю твердо и отрываюсь от стены с намерением уйти. Так и знала, что этим кончится.
— Будто я с тобой буду! — летит мне в спину его голос, полный издевки, — Я что, псих?
От неожиданности я поворачиваюсь к Нику и вопросительно вскидываю бровь, натыкаясь на его раздраженный взгляд. Аверин устало трёт лицо.
— Сколько времени прошло, как ты мне снова попалась? Сутки? Чуть больше? — глухо интересуется он, — А я уже умудрился дать по морде давнему приятелю главного спонсора моего проекта. У тебя прямо дар какой-то, Польская, заставлять меня вести себя словно бездумное животное без чувства самосохранения. Да я в последний раз в СИЗО дрался, где оказался, как ты помнишь, как раз по твоей милости.
Я хочу было возразить, что не совсем по моей, но прикусываю язык, чувствуя, что сейчас Никита не настроен выслушивать мои объяснения. Он криво улыбается, поднимая на меня черные глаза.
— Я, бл. дь, не хочу опять всю свою жизнь просрать ради счастья пару раз тебя трахнуть, так что не переживай так. Спать мы точно не будем. Вообще ничего с тобой иметь не хочу.
И мы опять молчим. Никита видимо уже сказал всё, что хотел. А у меня предательски дрожат губы, мешая говорить.
— Тогда зачем тебе это? — собравшись с духом, спрашиваю наконец.
— Не знаю, — глухо отвечает он, — Можешь считать, что меня просто Раков бесит, если тебе прямо причина нужна.
— После отца большие долги, — тихо говорю я.
— Я примерно знаю. Не думай об этом. Бумаги потом на работу принесешь. Юрист и бухгалтер всё сделают.
— И кем же я работать буду у тебя?
Никита неопределенно пожимает плечами.
— В PR отдел пойдешь переводчиком. А то они там только английский знают. Всё время нанимать приходится со стороны. Пригодишься…Устроит?
Я киваю и закусываю губу, не зная, что ещё сказать.
— Всё, езжай в гостиницу, — Аверин отрывается от стены, показывая, что разговор окончен.
— А как же Виктор Палыч?
— Поверь, мне с Раковым проще будет договориться, если ты не будешь в это время расхаживать перед ним, вертя своей задницей. Езжай уже!
— Л-ладно, — я соглашаюсь, сама до конца не понимая на что.
Словно во сне наблюдаю, как Никита ловит такси, выйдя из переулка. Безропотно сажусь в машину и называю водителю адрес гостиницы. Меня так потряхивает, что таксист даже пару раз оборачивается, а потом интересуется, всё ли я меня хорошо.
— Вроде бы да. Да, — и я рассеянно улыбаюсь, осознавая, что говорю правду.
Глава 40. Никто
— Лин, там тебя Аверин вызывает, — кричит Даша через весь офис, вешая трубку внутренней связи.
— Зачем? — я поднимаю голову, удивленно взглянув на неё.
— Откуда мне знать, — пожимает плечами Дашка.
— Ладно, — кидаю последний взгляд на незаконченный перевод, встаю, нервно одергивая юбку, и покидаю кабинет.
Это очень странно. Я здесь уже второй месяц, и за всё это время Никита дай бог сказал мне десяток слов. Девять из которых было "здравствуй".
Я захожу в лифт и нажимаю кнопку с цифрой три, а затем придирчиво разглядываю своё отражение в зеркале. Зря я одела эту футболку сегодня. Надпись дурацкая. А джинсовая миниюбка с рваными краями и белые кеды шарма явно не добавляют. Выгляжу как подросток, впервые посетивший пивной фестиваль. Полное отсутствие дресс-кода невероятно расслабляет. Поначалу я приходила на новую работу как положено: на шпильках, в белых блузках, обтягивающих грудь, и юбках- карандашах. Но, учитывая, что все остальные в сотрудники Ника расхаживали в джинсах и свитшотах со смешными принтами, я выглядела в своём наряде не как примерный офисный работник, а скорее как косплей на секси-училку из порно девяностых. И юбки-карандаши стали пылится в шкафу. А заменили их вещи, которые раньше я одевала лишь в дорогу или на пробежку. Выделяться из общей массы не хотелось, особенно в первые дни. Я ведь не верила, что Никита действительно не желает иметь со мной ничего общего. Шарахалась от него. Наивная дура…
Я закусила губу, смотря в зеркало лифта на своё почти ненакрашенное лицо, и дернула резинку с волос, распуская гульку на макушке. Быстро провела пальцами по спутанным прядям, рассыпавшимся по плечам. Хотя бы так…
Лифт тихо звякнул, извещая о прибытии на нужный этаж, и двери открылись, выпуская меня в приёмную. Зоя Леонидовна, секретарша Никиты, приятная женщина сорока с чем-то лет, оторвала взгляд от монитора своёго компьютера и приветливо мне улыбнулась.
— Алин, подожди пока. У него там Каминский отчитывается.
— Хорошо, — я присаживаюсь в кресло рядом с её столом и от нечего делать достаю телефон.
— Кофе может?
— Ой, что вы, Зоя Леонидовна, сидите! Я, если что, сама сделаю.
Она издаёт одобрительный смешок и продолжает печатать. Я бездумно листаю инстаграм. В ленте натыкаюсь на улыбающееся лицо Марины, сидящей на…Твою мать, это даже не шпагат, а извращение какое-то. У неё там в промежности ничего не трещит?! Закрываю приложение, чувствуя как кровь прилила к лицу. Ну зачем я на неё подписалась? Мазохизм какой-то. Зачем мне знать в какую сторону гнётся Никитина девушка? В какую-какую…Во все, блин! Каждый раз, когда я листаю её профиль, чувствую себя корявым бревном и желейными наростами во всех стандартных женских местах.
Марина, о существовании которой я узнала в первую же рабочую неделю на новом месте, была профессиональной спортсменкой и занималась гимнастикой на полотнах. Это почти как стриптизерша, только вместо шеста километровые тряпки. Когда я нашла на ютубе её победное выступление на чемпионате Европы в прошлом году, мне захотелось плакать и одновременно срочно пойти заниматься. Ничто не мешало мне сколько угодно придираться к её курносому носу и слишком светлым, будто выцветшим голубым глазам. Но отрицать, что её тело и умение владеть им просто божественно, я не могла.
И каждый раз, видя фото или видео с ней, меня невольно посещала мысль, что я и правда просто дурочка. Я что, действительно думала, что молодой успешный мужчина только и делает, что сидит у окна и обо мне вздыхает? Бред. Он давно уже устроил свою жизнь. У него всё отлично. И мне в ней нет места. Профиль этой девушки был чашкой с противным болезненным лекарством, которое я принимала глоток за глотком, чтобы убить свою наивность. Вот только фотографий с самим Никитой в нём почти не было. Но это и понятно. Вся страничка была посвящена соревнованиям и её собственной студии. Лишь три совместных снимка с ним, в которых я уже рассмотрела каждый пиксель. Они улыбались. И казались такой удачной парой. Это было невыносимо. Ещё почему-то было невыносимо, что она совсем не походила на меня внешне. Не знаю, почему меня это так задевало. Вернее, знаю, но…
— Лин, зайди.
Я вздрагиваю от неожиданности, выныривая из своих мыслей, и встречаюсь с внимательным взглядом черных глаз, устремленным на меня. Никита стоит в проёме и придерживает открутую дверь.
— Здравствуй, — бормочу, смутившись. Чувствую себя пойманной на чём-то запретном. Как-будто он может догадаться, о чём я только что думала, но он конечно не может.
Никита молча кивает в ответ на моё приветствие и немного отступает, позволяя войти в его кабинет.
— Присаживайся, — Аверин небрежно указывает на стул напротив рабочего стола, и садится в своё кресло.
Молча ждёт, когда я усядусь, складывает руки перед собой в замок и почему-то молчит, скользя по мне задумчивым взглядом. Мне хочется мысленно добавить жадным, но я одергиваю себя. Мне кажется. У него просто глаза такие…черные, бездонные. Кажется, что съедает тебя, а он может вообще в этот момент о какой-то ерунде думает. Например, что надо бы пообедать или резину поменять.
Я ёрзаю на стуле в ожидании начала разговора, но он молчит. Ну точно о своём задумался. Надеюсь, не о Марине. Эта мысль моментально делает меня злой.
— Ты что-то хотел? — спрашиваю гораздо резче, чем нужно, отчего Ник удивленно пару раз моргает.
— Дааа, — тянет, хмурясь, но похоже решает сделать вид, что не заметил моей грубости, — Я завтра вылетаю в Марсель на встречу. Предварительную, пока ничего официального…Так, познакомиться…
Он берет ручку и медленно крутит её в руках, скользя взглядом по моему лицу.
— Я французский не знаю. Со мной поедешь. Я должен знать, что они говорят, думая, что я не понимаю.
— Но… — я закусываю губу, чтобы не выдать разом охватившее волнение, — Но они же будут знать, что я понимаю.
— Не будут. Сделаешь вид, что тоже не говоришь. Сможешь?
— Д — да.
— Отлично, — кивает Никита, — Тогда всё. Завтра вылет. Тебе Зоя Леонидовна всё скажет.
И Никита кивает на дверь, показывая, что я свободна. Но я не спешу уходить.
— Это на сколько дней? У Миши важная игра в Ярославле в воскресенье…
— В субботу вернемся, — перебивает меня Ник.
— Ладно, хорошо, — я встаю и понимаю, что у меня подрагивают ноги. Господи, почему я так разволновалась? Это же просто командировка. По работе. Мы же не вдвоём едем в романтическое путешествие. Кстати…
— А кто ещё едет? — спрашиваю я, уже выходя.
— Никто.
Я моргаю, уставившись на дверное полотно, и молча покидаю кабинет. Я не знаю, что сказать, и боюсь что-либо думать.
Глава 41. Зачем?
Встречаемся мы с Авериным на следующий день уже в аэропорту. Я, вцепляясь в свою дорожную сумку, слабо улыбаюсь идущему навстречу мужчине. Но он не возвращает мне улыбку. Черные глаза смотрят как всегда серьезно и пристально.
— Привет.
— Здравствуй, леденцы взяла?
Не сразу понимаю, о чём он, а потом быстро киваю. Помнит, что у меня уши сильно закладывает. Не знаю, как реагировать на это, и отворачиваюсь от Никиты, направляясь к стойке регистрации. Внутри всё дребезжит от накатывающего волнения. Не могу избавиться от чувства, что эта поездка устроена им не просто так. Несмотря на то, что пыталась убедить себя в этом все прошедшие сутки. Никит