— Ждал бы, когда приестся, отпустит? — продолжаю добивать и его и себя неприглядной правдой, находя в этом извращенное удовольствие.
— Этого бы никогда не произошло, — едва слышно возражает Никита.
— Но ты бы тихо надеялся …
И он снова молчит. Не сказанное вслух "да" звенит между нами. Слёзы застилают глаза, картинка расплывается. Да, так бы он и поступил. Так бы и думал. Будто я проклятие какое-то. Обуза, от которой мечтают избавиться. И не могут.
— Уходи, Никит, — повторяю бесцветным голосом.
— Алин…
— Уходи.
Он вдруг взрывается. Встаёт с меня резко и прожигает тяжелым взглядом.
— Ну а почему я вообще должен был тебе поверить безоговорочно после всего?!
— Чего всего, Никит! Я не врала тебе никогда! — я тоже сажусь на кровати и вновь повышаю голос.
Аверин встаёт и быстро натягивает джинсы. Молчит некоторое время, похоже пытаясь успокоится, а потом ровно произносит.
— Я должен был убедиться. Лин, я убедился. Просто давай забудем всё и начнём жить заново. Вместе.
— Как вместе то, если ты мне не веришь? Как нам жить с тобой??? — я вижу его усилия не вспылить, но сейчас я не в том состоянии, чтобы их оценить по достоинству.
— Теперь верю… — глухо возражает Ник.
— Теперь я нет. Ты уйдешь наконец? — я тру ноющие виски. Это невыносимо всё.
— Лин, я люблю тебя, — как-то обреченно произносит Никита.
— Это запрещенный прием, Аверин. Подлый. Уходи.
— Как хочешь, — бросает он через пару секунд звенящего молчания и исчезает из моей спальни.
В голове проносится: «И из жизни наверно». И становится очень больно.
Глава 55. Заявление
— Ты уверена? — Эльвира Георгиевна поднимает на меня изумленный взгляд. Потом вновь склоняется над заявлением об увольнении и перечитывает, будто надеясь, что не так поняла.
— Да, — коротко отвечаю я.
— Но… — начальница растерянно поджимает губы. Виновато смотрит на меня. Такое ощущение, что воспринимает моё желание уйти на свой счёт, — Что не так, Алин? Ну сказала я тебе с утра, что ты второй раз за неделю опаздываешь. Извини, если грубо… Зачем же так?
— Эльвира Георгиевна, ну что вы! Я давно хотела! Работу другую нашла, там график свободный. А у меня вечно эти поездки с Мишкой на игры. И я знаю, что вы меня и так отпускаете! — предвосхищаю её возражения. Голос срывается на более высокие тона от такой очевидной лжи. Я говорю часто-часто, боясь быть раскрытой.
Не нашла я никакую работу. Когда бы я успела. Так, пара наспех просмотренных вакансий неделю назад ради интереса. И сегодня впопыхах отправленные резюме. И ответов пока нет. Будущее пугает. На мне Мишка. Но оставаться в одном здании с Авериным после того, что сегодня утром произошло, я тоже не могу.
Эльвира молчит, сверля меня сканирующим взглядом.
— Я могу тебя отговорить? — наконец произносит.
Я только головой качаю. Нет такой силы, способной заставить меня передумать.
— Ладно, — вздыхает она, — Я свою подпись ставлю. Неси в кадры. И две недели отработки, да?
— Да, конечно. Спасибо, Эльвира Георгиевна, — я выхватываю листок, стоит ей только оставить свой росчерк, и несу его на третий этаж. В кадрах Анна Владимировна делает такие же круглые глаза, как за десять минут до этого Эльвира, и пытается выведать внятную причину. Её у меня нет. Вернее, есть, но я точно не могу ей поделиться. Анна смотрит на меня как на откровенную дуру. Оклад у меня более, чем приличный, и все знают, что меня часто отпускают с работы, чтобы я могла смотреть за братом. Плевать. Я лишь натянуто улыбаюсь в ответ на её распросы.
— Ладно, — Анна передергивает плечами, — Ещё Аверин должен подписать.
И протягивает листок обратно мне.
— Анна Владимировна, может вы сами? — я шарахаюсь от бумажки, как от прокажённого.
— Что сама? — удивленно вскидывает брови кадровичка.
— Ну у директора подпишете. Мне перевод надо срочно закончить. Эльвира Георгиевна ждёт.
Анна пару раз непонимающе хлопает глазами, смотря на меня сквозь линзы своих дизайнерских очков, а потом глубокомысленно тянет.
— Аааа, — и кладёт листок обратно себе на стол. В глазах мелькает задорный огонёк сплетницы. Я мысленно тяжко вздыхаю. Этого мне и не хватало для полного счастья.
— Только он и вызвать может, — вкрадчиво сообщает мне женщина, чуть не перегнувшись через весь стол.
— Спасибо, Анна Владимировна, что отнесёте, — игнорирую её последнее высказывание, будто его и вовсе не было, и пячусь к двери.
— Ну я пошла?
— Иди, Польская.
— До свидания.
— До свидания, — летит мне в спину.
Ну всё. Лишь бы Никита был настолько возмущен, что я его из квартиры сегодня выставила, что посчитает ниже своего достоинства пытаться меня удерживать. Я этого не вынесу. И лишь бы за эти две недели отработки нам кости с легкой подачи Анны Владимировны добела не перемыли.
Глава 56. Осознание
Я возвращаюсь на рабочее место и стараюсь переключиться на текущие дела. Благо, Эльвира прислала список из двадцати трёх пунктов того, что я должна завершить за эти две недели, и работы у меня стало непростительно много.
Вот только руки дрожат. И дыхание никак не желает приходить в норму. Вздрагиваю от каждого шороха, ожидая вызова к Никите. Я почти уверена, что стоит Аверину увидеть моё заявление, как он пожелает лично меня лицезреть, чтобы спросить "какого хрена". Перевожу взгляд на свои нервно подрагивающие пальцы, то и дело не попадающие по клавиатуре, и замираю. Чёёёрт, кольцо! Как я могла вообще про него забыть! Его же отдать надо. Оно наверно целое состояние стоит. И как только из коллег никто внимания не обратил. Быстро снимаю украшение и крепко зажимаю в руке.
Ну и как отдать?
Ну Аверин же вызовет, вот и вручу заодно. Положив колечко в карман джинс, снова устремляю невидящий взгляд на монитор. Украшение прожигает бедро, путает мысли.
Он ведь замуж меня звал…Уголки глаз предательски щиплет. Я зло смаргиваю только-только выступившую влагу. Я не жалею о своём решении, нет. Мне свои мечты, надежды жаль. Любовь свою такую непутёвую.
Время тянется бесконечно медленно. Я то и дело посматриваю на большие часы, висящие над выходом из кабинета, но стрелки просто отказываются двигаться. Сначала я со страхом вздрагивала каждый раз, когда открывалась дверь в наш отдел, или звонил телефон. Мне казалось, что вот именно сейчас это по мою душу. Но время шло, а Аверин так и не изъявлял желание меня увидеть. Потом я просто отупело пялилась в экран монитора, пытаясь сделать хоть что-то. Уровень адреналина в крови, держащийся неприлично высоко ещё с самой ссоры ранним утром, потихоньку спадал, и меня постепенно поглащала удушающая апатия. И полное осознание произошедшего.
Ведь больше ничего не будет. НИ-ЧЕ-ГО. Между нами всё кончено. Я сама полоснула ножом по связывающей нити. Я, которая ещё вчера поверить не могла в своё счастье, любуясь кольцом на пальце. Я, которая ещё этой ночью задыхалась от нежности и желания в постели с ним. Я?!!!
Да, Никита ужасно поступил, не поверил мне. Обидно до жути. И прощать не хочется. Да и как-то не бежит он пока просить это прощение. Да, всё это так. Но меня убивало другое. Что я САМА ставлю эту точку. САМА ухожу от него. Но я ведь не хочу…Не хочу!!! Я с ним быть хочу! Навсегда!
От этой мысли я вскакиваю посреди кабинета, не в силах усидеть на месте, и ловлю на себе удивленные взгляды своих коллег. Приходится рассеянно улыбнуться и пойти в туалет, так как просто снова сесть выглядело бы до ужаса глупо. Голову разрывает от теснящихся в ней мыслей и эмоций. Меня ведёт словно пьяную. Подхожу к умывальнику в туалете и ополаскиваю горящее лицо ледяной водой. Поднимаю тяжелый взгляд на своё отражение.
Я не могу. Не могу это сделать сама. Не могу расстаться с ним. Только не сейчас. Да, он меня обидел, но я готова простить. Что такое лелеемая гордость на фоне маячещего на другой чаше весов счастья быть вместе. Сколько я вообще готова ему простить? Я задаюсь этим вопросом и понимаю, что много. Очень много. Никите лучше бы никогда не знать, насколько меня пугает перспектива вновь потерять его. Я прощу. Я дам нам шанс. И буду давать снова и снова, пока сердце заходится в рваном сладком ритме, стоит только увидеть его. Никогда больше не буду говорить о расставании, если на самом деле не хочу расстаться. Никогда не буду собирать вещи, если не хочу съехать. Всё можно решить, если есть ради чего. В нашей вазе и так слишком много трещин, чтобы так небрежно обращаться с ней. Ник сказал, что теперь всегда будет мне верить. Вот и я поверю ему.
Я закручиваю кран, поправляю, чуть поплывший макияж и иду обратно в кабинет, крепко сжимая в кармане джинс помолвочное кольцо. Одеть пока не решаюсь. Я прощу его, как только он снова попросит прощения.
Вот только за целый рабочий день мы так и не увиделись, и Никита ничего не попросил.
Глава 57. Что делать?
После работы, разбитая и раздавленная, я плетусь к метро, чтобы забрать Мишку с тренировки. Машина моя второй день как в ремонте, а вызывать такси дорого, да и практически бессмысленно, учитывая пробки после шести. Толкаюсь в душном вагоне, повисая на поручне. Переключаю музыку в наушниках, в надежде отыскать хоть одну не тоскливую песню. Пропускаю свою станцию. Бегу по эскалатору, расталкивая недовольных хмурых людей, так как уже знатно опаздываю. Звоню Мишке предупредить, что я почти у него, но брат не берёт трубку. Наверно в раздевалке, не слышит. Или играют до сих пор. Игорь Иванович, их тренер, любит подзадержаться. Выбегаю на улицу и тут же матерюсь сквозь зубы, так как на улице настоящий ливень, а до катка ещё целых два квартала. И автобуса ждать времени нет. Просто не твой день, Польская. Смирись. Натягиваю капюшон куртки на самые глаза и бегу прямо по лужам. Всё равно ноги сухими оставить шансов нет.
К тому моменту, как залетаю в здание катка, я уже напоминаю себе облезлую уличную кошку. На ходу отряхиваюсь, пытаясь избавиться от воды на насквозь промокшей куртке. Около раздевалки уже ожидаемо никого нет кроме Мишки, нетерпеливо посматривающего на часы тренера и… Я медленно снимаю мокрый капюшон и растерянно смотрю на сидящего рядом с братом Аверина. Моргаю пару раз, но он и не думает исчезать. Поворачивает ко мне голову, прожигает своими тёмными глазами и кивает как ни в чём не бывало.