И возможно так бы и не сдвинулось никогда, если бы в один прекрасный день Линка не решила, что пора бы Стасику дать зелёный свет.
Эпилог.3
Я помню каждую секунду. Как Лина тянула Малинскому конверт, как он прочёл, расплылся в идиотской улыбке, и они поцеловались…Нет, не так. ПОЦЕЛОВАЛИСЬ. Сказать, что я охерел, это вообще ничего не сказать. Не знаю каким чудом удержался и не начистил Стасикову лоснящуюся от счастья рожу. Наверно ступор помог. Кто вообще презентует себя в конверте? Что за детский сад, бл…дь? Вот только я бы за такой конверт душу продал. Когда Малинский попытался Лину за сочную задницу полапать, у меня в глазах потемнело. А ещё больше потемнело от её реакции. Линка напряглась и мялась, лишь через несколько секунд вывернулась. И видно, что не особо хочет, но вроде как можно ему…
Что бл…за дурдом?
Перед глазами плыло всё, тело лихорадило. В башке вообще словно атомную бомбу взорвали. Апокалипсис. Умом я понимал, что так ведь и лучше. Может выкину наконец из себя Польскую, засевшую как раковая опухоль. Всё уже, хватит. Но то умом… А душу рвало. Разрывало, что она с другим будет, не со мной. На части крошило.
В каком-то угаре, на инстинктах прижался к ней всем телом в бассейне, когда она с нами в волейбол стала играть. Просто почувствовать чуть больше, чем руку или плечо в едва заметном касании. Хоть так.
И…она не отошла. Не отошла, бл. дь! Впечаталась в меня своей хрупкой спинкой и замерла словно мышка в лапах кота. Только что не попискивая, даже не дышала. Я прикрыл глаза, жадно втягивая запах тёмной макушки, щекочущий ноздри, досчитал мысленно до трёх.
Не отходит!!! Это только одно может значить, что тоже хочет…Что…
Всё. Планку сорвало.
Похер мне, что дальше будет, на всех похер. Если взаимно это. Моя девочка. Моя киса. МОЯ.
Облапал её тут же в каком-то удушливом забытьи. Чуть прямо там пальцами не трахнул. Если бы её так с перепугу не заколотило, наверно бы и трахнул. Такая сладкая. Спрашивал что-то про Малинского, хотя уже всё знал от него самого. Просто отвлечь от рук, жадно шарящих под водой по желанным бёдрам. Еле отпустил, заметив косой взгляд Ганина. Не хватало ещё так глупо всё испортить в самом начале. Что это только начало, я теперь не сомневался. Но продолжить хотелось прямо сейчас.
Поэтому, недолго думая, точнее вообще не думая, когда мы пошли в сауну, я зажал её в душе. Мы опять говорили что-то. Я ей про Стаса, что нахер его. Она в ответ тряслась, фыркала что-то возмущенно, оборонялась. Вроде мы даже умудрились поссориться. Но отчетливо я помню не это. А помню её голое тело, вжимающееся в меня так, что дух захватывало. Помню, как смял её попку, как погладил мокрые складочки. И она позволяла. Позволяла, бл. дь! Зеленые глаза распахнуты от шока, пухлые губы бьёт нервная дрожь. С языка слетает что-то обидное, но она позволяет бл… А потом и вовсе вдруг кладет ладошку мне на живот и робко ощупывает, словно изучая. Это джек-пот. Я просто побоялся дожимать. Ещё утром я был уверен, что Линка недосягаема, как полярная звезда, а сейчас мои пальцы поглаживают её мокрую от возбуждения щёлку. Твою мать…
Сам не помню, как вылетел из душа. Как дошёл до парней. Эйфория била по нервам. Она моя. Моя! Она будет моей. Надо ей дать время прийти в себя, осознать, но она уже не денется никуда от меня.
Больше мы в тот вечер не пересекались, лишь раз глазами встретились. Не очень хорошо вышло, на мне как раз Линкина подруга повисла. Но Машку я бортонул и надеялся, что та расскажет.
Эпилог.4
Когда отец следующим вечером позвонил и предложил пару недель побыть водителем у дочки Польского, я чуть минералкой всю кухню не залил, так поперхнулся. Да, бл. дь, конечно я согласен! Нет, мне не сложно. Нет, не стоит благодарности. Положил трубку и захотелось благодарно помолиться, хотя до этого я считал себя нерелигиозным. Но тут блин и не в такое чудо поверишь. Судьба.
У меня не было плана, не было понимания, что делать дальше. Я просто хотел добиться её. Заполучить. А там хоть потоп. Косноязычность как рукой сняло, как только я понял, что Линка при мне в ступор впадает не из-за того, что я ей неприятен, как раньше думал, а из-за того, что нравлюсь. Теперь я это чётко видел и ни хрена понять не мог, как раньше не замечал. Ну это же надо быть таким дебилом. Больше полугода тоскливо надрачивать на девчонку, которая на самом-то деле совсем и не против.
Линка так мило смущается: краснеет, бледнеет, запинается в разговоре. Кидает косые взгляды из-под густого веера ресниц, а меня словно в кипящий котёл опускают. Так сложно сдерживаться. Нереально просто. Чувствую себя австралопитеком, который может только заорать в небо, колотя себя в грудь, и утащить самочку в пещеру подальше от чужих глаз. Но я стараюсь не торопиться. Стараюсь, бл. дь, правда. Но она такая отзывчивая. Нереальная просто. Заводится с полоборота, хоть потом и стыдится этого похоже. Дурочка. Мне наоборот в кайф.
Правда, её страстность навела меня на мысль, что кто- то у неё всё же был. Ревность неприятно царапнула внутри, но я прогнал её взашей. Да похер. Я же не из средневековья, что мне только девственницу подавай. Так-то я наоборот их боюсь. Возня вся эта мышиная: ой, а так больно, а так нет, а давай подождём, я буду нежным, бл…, я аккуратно, а может ты тоже пошевелишься, ну так, для разнообразия…
Не трахаешься, а медицинскую процедуру совершаешь. Ещё и пациенту сто пудов так себе, чтоб ты там не делал. Но с Линкой всё равно хотелось. Это другое, с ней всё по-другому. Зато теперь можно было не ждать подходящего особенного красивого момента, как хотят все девочки. Я и не ждал. Для меня любой момент и место рядом с ней были особенными. Хоть во дворце, хоть в лифте, хоть в лесополосе под кустом. Похер вообще.
В итоге и недели не прошло, как я её получил. В машине на парковке у клуба. Пошло и тупо как-то, столько ждал. Но твою ж мать, как это было охрененно. Она охрененная. Такая тугая, жаркая, мягкая, нежная. Моя. Теперь уже точно она стала моей. Только моей. Я думал, что раньше был влюблен, думал, что куда уж сильнее. Но когда я её и физически узнал, меня окончательно размазало. И правда как неандерталец в пещеру утащил к себе в тот же вечер. И запер там. С собой вдвоём в своей съёмной квартире. Не знаю, как Линка на это согласилась, хотя я особо и не спрашивал, чуть ли не приказал. Наверно ей просто в диковинку были мои наглость и напор, как на приключение смотрела. Ага, приключение, на всю жизнь.
А моя киса через неделю где-то призналась, что и не было никого до меня. Так, между делом, просто к слову пришлось у неё. Я аж подофигел.
— В смысле? — выдал хрипло.
А Лина только плечами передернула и руками развела. Ну вот так, типа.
— Ты почему не сказала- то? — я, признаться, даже разозлился немного на неё.
— А что бы это изменило, Никит? — Лина забралась ко мне на колени и уткнулась носом в шею. Жаркая влажность дыхания опалила кожу.
— Ну… — я обхватил покрепче её за талию, притягивая к себе, — Я бы не стал. Тогда. В машине.
Я бы правда не стал. Это как-то так себе: лишаться девственности на заднем сидении.
— Вооот, — улыбнулась Линка и запустила пальчики мне в волосы, легко царапая кожу головы, — Я знала, что не станешь, поэтому и не сказала.
Эпилог.5
Была одна проблема, которую нужно было решить как можно раньше. Линкин отец. Я не питал иллюзий насчет его реакции. Это будет однозначное "нет". И вообще не факт, что нам удасться его переубедить. Ещё и батя мой на Польского работает. Ему тоже может хорошенько прилететь из-за меня. Этого я, честно говоря, больше всего боялся. Стыдно было перед отцом. Так подвести. Но и Линки лишиться я не мог. Вот не мог и всё. Даже ради спокойствия своего бати.
Скрывать был точно не вариант. Андрей Карлович человек не простой: гневливый, властный, бывший бандит, хоть сейчас это вроде как никто и не помнит, а Лина может и не догадывается даже. Но мне батя пару тёмных историй рассказывал, и я всю глубину кабздеца, в который сам забрёл, прекрасно осознавал. Если мы такого человека будем долго за нос водить, а он потом случайно узнает, то по голове меня точно не погладят, разве что битой. Это в лучшем случае, а в худшем вальнут и закопают. Без шуток. Так что обманывать- однозначно плохая идея. Надо признаваться. На поклон идти как к барину. И я бы сходил. Без проблем. Только как бы он в меня финку не метнул сгоряча. Он может. Ведь какой конфуз: подогнал дочке еб. ря- водителя. Так что либо вместе с Линкой идти вдвоём. При ней сдержится. Либо ей одной.
Только вот Лина не торопилась, побаивалась. Ведь ругать будет. То, что меня в противном случае не поругают, а похоронят, я конечно молчал, но подталкивал её к папаше на поклон как заведенный. Она думала, что я из гордости. А мне плевать было, какими мотивами кис объясняет мою настойчивость, лишь бы дошла.
Но так и дотолкал. Не успел. Андрей Карлович раньше нас спалил.
Когда меня, слегка помятого, его охрана в тачку затолкала, я подумал, что всё. В лесок везут. Вот тебе и первая любовь, Аверин. Ромео, бл. дь, недоделанный.
Приехали к ментовке, и аж от сердца отлегло. Во дворе СИЗО обычно трупы не закапывают. Завели к следаку в кабинет и оставили ждать. Не знаю, сколько я там проторчал. Телефон у меня отобрали, а часов в комнате не было. Долго, стемнело уже, пока сидел. Вошел следак и положил передо мной исписанный лист. Копию. Наверно не хотели, чтоб оригинал разорвал, или к делу подшили уже. Не знаю. Смотрю, Линкин почерк. Помню, как сердце тревожно ёкнуло. Я был уверен, что Карлович дочку приплетать ко мне ни за что не будет. Да и что она могла такого написать, чтобы мне следователь этот листок чуть ли не в лицо кинул. Начал читать, а там…П…ц короче. Даже до конца не осилил. Я такую дичь разве что в передаче Малахова слышал, когда мать смотрела. Перед глазами поплыло всё. Легкие словно ссохлись, не вздохнуть.