— Такова была первоначальная идея, — сказал Дикштейн. — Но это слишком рискованно, особенно в плохую погоду.
— Все равно можно попробовать, если погода позволит.
— Теперь, когда у нас есть одинаковые суда, проще сменить название, чем таскать груз туда-сюда, — мрачно заметил Иш. — Да и погода долго не продержится.
Тут вмешался четвертый — коротко стриженный юнец с мощной грудью по фамилии Поруш, женатый на сестре Аббаса:
— Если все так просто, зачем тут собрали столько крутых ребят?
— Последние полгода мне пришлось разъезжать по всему свету, — сказал Дикштейн. — Пару раз я натыкался на людей противника. Вряд ли они знают, что мы затеяли, — но если знают, то, возможно, у нас будет шанс выяснить, насколько мы круты.
К нему подошел помощник капитана.
— Сэр, радиограмма из Тель-Авива: «Копарелли» только что миновал Гибралтарский пролив.
— Ну все, — сказал Дикштейн, вставая. — Утром отплываем.
В Риме Суза с Кортоне пересели на другой рейс. На Сицилию они прибыли рано утром, в аэропорту их встречали родственники Кортоне.
Завязался долгий спор — не то чтобы ожесточенный, но на повышенных тонах. Их быстрый говор толком разобрать не удалось, но Суза поняла, что кузены хотели сопровождать Кортоне, а тот возражал, поскольку намеревался выплатить долг чести в одиночку.
Судя по всему, Кортоне взял верх. Из аэропорта они уехали одни на большом белом «Фиате». За рулем сидела Суза, Кортоне показывал дорогу.
В сотый раз она прокручивала в голове воображаемую сцену встречи с Натаниэлем: вот издалека появляется его худощавая фигура, он поднимает голову, узнает ее и расплывается в улыбке… Она бежит к нему, они бросаются друг другу в объятья… Он обнимает ее изо всех сил, она шепчет: «Люблю тебя!» — и целует его в щеки, в нос, в губы… И все же она была напугана и чувствовала себя виноватой, поэтому в мозгу всплывала и другая картина: он смотрит на нее с каменным выражением лица и злобно шипит: «Ты что, сдурела?!»
Это напомнило ей детство: когда Суза плохо вела себя на Рождество, мама сердилась и говорила, что Санта-Клаус насыплет ей камней в чулок вместо игрушек и конфет, и она долго лежала в темноте без сна, одновременно дожидаясь и страшась утра.
Суза покосилась на Кортоне. Перелет через океан его явно утомил. Трудно поверить, что они с Натом ровесники — он такой толстый, лысый… На нем лежала печать утомленной порочности, и это было бы смешно, если бы не было банальным признаком старости.
Солнце взошло, и остров похорошел. Суза любовалась пейзажем, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей и убить время. Дорога петляла вдоль побережья через маленькие городки, по правую руку виднелись каменистые пляжи и сверкающее изумрудное море.
Кортоне зажег сигару.
— Знаешь, в молодости я частенько такое проделывал. Отправлялся куда-нибудь с хорошенькой девушкой, брал машину, разъезжал по окрестностям… Теперь-то уж годами не вылезаю из Буффало. А все этот чертов бизнес — вместе с деньгами растут и проблемы. И ездить никуда не надо — люди сами к тебе приходят и все приносят. И развлекаться просто лень…
— Вы сами выбрали такую жизнь, — заметила Суза. Она сочувствовала ему больше, чем показывала.
— Сам выбрал, да, — согласился Кортоне. — Какая нынче молодежь пошла безжалостная! — Он криво улыбнулся и пыхнул сигарой.
В зеркале заднего обзора уже в третий раз мелькнула одна и та же голубая машина.
— Нас преследуют, — сказала Суза нарочито спокойным тоном.
— Араб?
— Наверное. — За лобовым стеклом лица было не видно. — Что делать? Вы обещали разобраться.
— Разберусь.
Кортоне замолчал. Ожидая продолжения, Суза взглянула на него: он заряжал пистолет уродливыми коричневато-черными пулями. У нее перехватило дыхание: она ни разу в жизни не видела настоящего оружия.
Кортоне поднял голову в ее сторону, затем перевел взгляд на дорогу.
— Смотри куда едешь, черт побери!
Она еле успела затормозить перед крутым поворотом.
— Где вы достали эту штуку?
— Братья дали.
Это все больше и больше походило на кошмарный сон. Последний раз Суза спала в нормальной постели четыре дня назад. Услышав, как отец преспокойно рассуждает об убийстве Натаниэля, она пустилась бежать от страшной правды в крепкие, надежные объятия любимого, и, словно в кошмаре, цель все время от нее отдалялась.
— Почему вы не хотите говорить, куда мы едем?
— Пожалуй, теперь уже можно. Нат просил меня найти дом с причалом, вдали от любопытных полицейских, — туда и едем.
Сердце Сузы забилось сильнее.
— Долго еще?
— Километра три.
Спустя минуту Кортоне сказал:
— Потише, не гони, я хочу доехать живым.
Суза поняла, что бессознательно давит на педаль газа, и снизила скорость, однако собственные мысли притормозить не удалось. Уже совсем скоро она увидит его и поцелует, он обнимет ее за плечи…
— Здесь поверни направо.
Они въехали в открытые ворота и покатили к разрушенной вилле из белого камня по короткой подъездной аллее, заросшей сорняками. Суза остановилась перед портиком с колоннами, ожидая, что Натаниэль сейчас выбежит встречать ее.
Никто не подавал признаков жизни.
Они вышли из машины и по разбитой каменной лестнице поднялись к главному входу. Суза толкнула массивную деревянную дверь, они вошли внутрь и оказались в огромном холле с раскрошившимся мраморным полом. Потолок провис, на стенах темнели пятна сырости. Посреди холла валялась гигантская люстра, раскинувшись по полу, словно мертвый орел.
— Эй, есть тут кто? — позвал Кортоне.
Ответа не последовало.
«Дом большой, — подумала Суза, — Нат наверняка где-то здесь, просто не слышит нас… Может, вышел в сад?»
Они прошли через холл, обойдя люстру, миновали огромную пустую гостиную с гулким эхом и вышли в маленький садик, сбегающий к краю утеса; за ним к морю длинными зигзагами сбегала лестница, вырубленная в скале.
Никого не было.
— Смотри. — Кортоне поднял пухлую руку и показал на море.
Суза всмотрелась и увидела, что из бухты выходит какое-то судно, оставляя за собой широкий кильватер, а навстречу плывет катер, подпрыгивая на волнах, разрезая воду острым носом.
— Похоже, мы только-только разминулись, — сказал Кортоне.
Суза ринулась вниз по ступенькам. Она размахивала руками и кричала, как безумная, пытаясь привлечь внимание людей на судне, хоть и понимала, что это бесполезно — они слишком далеко. Поскользнувшись на камнях, девушка упала на ступеньки и заплакала.
Кортоне сбежал следом.
— Бесполезно, — сказал он, поднимая ее на ноги.
— Катер! — в отчаянии воскликнула она. — Может, нам еще удастся их догнать…
— Исключено. Пока моторка доберется сюда… К тому времени они будут уже очень далеко — скорость-то разная.
Кортоне повел ее вверх по лестнице. Долгий подъем его сильно утомил, но Суза даже не заметила этого, погруженная в свое несчастье.
Наконец они поднялись по склону в сад и зашли в дом.
— Надо присесть, — пропыхтел Кортоне, когда они вошли в гостиную.
Суза взглянула на него: он тяжело дышал, лицо посерело и покрылось капельками пота. Внезапно она поняла, что такая нагрузка оказалась непосильной для его тучного тела. На минуту она даже забыла о своих горестях.
Они вышли в разрушенный холл. Суза подвела Кортоне к широкому, изгибающемуся лестничному пролету и усадила на вторую ступеньку. Закрыв глаза, он оперся головой о стену.
— Послушай… Надо позвонить на судно… или послать телеграмму… мы еще можем с ними связаться…
— Посидите спокойно, — прервала она. — Вам вредно разговаривать.
— Спроси у моих братьев… Кто там?!
Суза обернулась. Послышалось звяканье хрустальных осколков.
К ним приближался Ясиф Хасан.
Внезапно Кортоне с усилием поднялся.
Хасан замер.
Прерывисто дыша, Кортоне полез в карман.
— Нет! — воскликнула Суза.
Кортоне вытащил пистолет и спустил курок. Раздался оглушающий выстрел: пуля прошла мимо. Кортоне осел наземь, лицо его почернело, пистолет выпал из рук и звякнул на разбитом мраморном полу.
Хасана вырвало.
Суза бросилась на колени возле Кортоне.
Тот открыл глаза.
— Послушай… — хрипло прошептал он.
— Оставь его, пойдем, — сказал Хасан.
Суза оглянулась на него.
— Отвали! — закричала она что есть мочи и повернулась к Кортоне.
— Я убил многих… — продолжал тот. — Одиннадцать человек. Я убил сам себя… Я спал с кучей женщин… — Голос его ослаб, глаза закрылись; из последних сил он продолжил: — Всю свою дурацкую жизнь я был вором и громилой… Но я умер за друга, так ведь? Это ведь что-то да значит, правда?
— Да, — ответила она. — Это очень много значит.
— Ну тогда ладно, — прошептал он и умер.
Суза никогда раньше не видела смерть. Секунду назад перед ней лежал живой человек — и вдруг он исчез, его больше нет, осталось лишь тело. Неудивительно, что смерть заставляет нас плакать. Суза вдруг почувствовала, что ее лицо залито слезами. А ведь он ей даже не нравился — до этого момента…
— Молодец, все правильно сделала, — сказал Хасан. — Теперь пойдем отсюда.
Сначала Суза даже не поняла. «Все правильно сделала»? И тут до нее дошло: Хасан не знал, что Кортоне про него известно. С точки зрения Хасана, она лишь послушно выполнила свою задачу — привела к Дикштейну. Ей остается притвориться, будто она по-прежнему на его стороне, пока не удастся связаться с Натом.
Господи, я не могу больше лгать и изворачиваться, я так устала…
Кортоне сказал — можно позвонить на судно или послать телеграмму.
У нее еще есть шанс предупредить Ната.
Боже, как хочется спать…
Она встала.
— Чего же мы ждем?
Под высокими заброшенными сводами они прошли к выходу.
— Поедем на моей машине, — сказал Хасан.
Мгновение Суза колебалась — не сбежать ли от него, но потом сочла эту идею глупой: он и так ее скоро отпустит, ведь задача выполнена, теперь можно и домой.