— Что там с давлением масла? — спросил его Дитер.
— Стабильное.
— Вчера немного скакало.
— Ночью проблем не было, — покачал головой сменщик с нажимом в голосе, словно боялся, что его заподозрят в халатности.
— Ну и ладно, — сказал Дитер. — Наверное, само отрегулировалось. — Он поставил кружку на кожух двигателя и тут же быстро поднял — судно качнуло. — Разбуди Ларсена по пути.
— Ладно.
— Сладких снов.
Сменщик вышел. Дитер допил кофе и принялся за работу. Индикатор давления масла располагался на приборном щите позади двигателя. Приборный щит был встроен в металлический корпус, выкрашенный в матовый черный цвет и закрепленный четырьмя саморезами. Отвинтив их с помощью отвертки, Дитер снял корпус. Сзади торчала масса разноцветных проводов, ведущих к разным датчикам. Взяв маленькую отвертку с изолированной ручкой, Дитер отсоединил провод, ведущий к индикатору давления масла, обернул оголенный конец провода изолентой и приклеил к задней части шкалы — только при очень тщательном осмотре можно было заметить, что он не подсоединен к клемме; затем вернул на место корпус и закрепил саморезами.
Когда Ларсен вошел, он доливал трансмиссионную жидкость.
— Можно мне, сэр? — Смазка была специальностью Ларсена.
— Да я уже все, — ответил Дитер. Он закрутил крышку и поставил канистру в шкаф.
Потирая глаза, Ларсен зажег сигарету и взглянул на датчики.
— Сэр, давление масла на нуле!
— На нуле?
— Да.
— Стоп машина!
— Есть, сэр!
Без подачи масла трение металлических частей двигателя вызовет очень быстрый нагрев, ведущий к необратимой порче двигателя. Это было настолько серьезно, что Ларсен мог бы заглушить двигатели самостоятельно, даже не спрашивая разрешения.
Каждый член экипажа почувствовал, как двигатель утих; даже те, кто еще спал, услышали это сквозь сон и проснулись. Еще до полной остановки двигателя в переговорной трубе раздался голос старпома:
— Что у вас там происходит?
— Внезапное падение давления масла.
— Причины?
— Пока не знаем.
— Держите меня в курсе.
— Есть, сэр!
Дитер повернулся к Ларсену.
— Надо снять картер.
Ларсен взял ящик с инструментами, и они спустились на нижнюю палубу.
— Если бы износились подшипники коленвала или шатунные подшипники, то давление масла падало бы постепенно, — размышлял вслух Дитер. — Внезапное падение означает сбой в системе подачи, но там полно масла — я недавно проверял — и никаких следов утечки. Значит, где-то засор.
Они сняли картер и проверили все фильтры и предохранительные клапаны.
— Похоже, проблема в насосе, — решил Дитер. — Нужен запасной.
— Он на складе, — сказал Ларсен.
Дитер выдал ему ключ, и помощник поднялся наверх.
Теперь нужно действовать очень быстро. Дитер снял корпус масляного насоса, обнажив две широкозубые шестеренки, затем снял насадку с перфоратора, приладил сверло и стесал зубья до полной непригодности. Отложив перфоратор, взял монтировку и загнал ее между шестернями с помощью молотка, отодвигая их друг от друга, пока не раздался громкий треск. Наконец он вытащил из кармана припасенную загодя гайку из закаленной стали, выщербленную и побитую, и бросил в картер.
Готово.
Вернулся Ларсен.
Внезапно Дитер понял, что не снял сверло с перфоратора: когда Ларсен уходил, там была другая насадка.
Только не смотри туда!
— Насоса нет, сэр.
Дитер выудил из картера гайку.
— Смотри, — сказал он, отвлекая Ларсена от перфоратора и показывая на сломанные шестерни. — Вот в чем причина. Видимо, гайка выпала, когда последний раз меняли фильтры: она попала в насос и все это время болталась между шестеренками. Странно, что мы ничего не слышали. В любом случае насос уже не починить, так что ищи запасной. Попроси кого-нибудь из ребят помочь.
Ларсен вышел. Поспешно сняв сверло с перфоратора и вставив обратно насадку, Дитер рысью метнулся в машинное отделение, чтобы устранить остальные улики. Торопясь изо всех сил, он снял корпус приборного щита и вновь подсоединил провод: теперь индикатор давления масла, как и положено, показывал ноль. Дитер поставил корпус на место, закрепил его и выкинул изоленту.
Все готово. Осталось втереть очки капитану.
Как только поисковая партия признала поражение, Дитер поднялся на мостик и показал капитану гайку.
— Вот, сэр. В какой-то момент — видимо, судно резко качнуло — ваш механик ее уронил, гайка попала в масляный насос, ну а дальше уже вопрос времени. Боюсь, таких шестерней на борту нет, и запасного насоса тоже.
Капитан пришел в ярость.
— Ну доберусь я до того, кто это все устроил!
— Вообще-то механик обязан проверять наличие запчастей, но вы же знаете, я попал на судно в последнюю минуту.
— Значит, это Сарн виноват.
— Наверное, была какая-то причина…
— Была, а как же! Не за двигателем следил, а за бельгийскими шлюхами гонялся!.. Может, как-нибудь доползем?
— Никак нет, сэр, и пол-кабельтова не пройти.
— Проклятье! Где радист?
— Сейчас найду, сэр, — подхватился старпом.
— И совсем ничего нельзя придумать? — спросил капитан.
— Боюсь, из запчастей насос не собрать — поэтому нам и нужен запасной.
Вернулся старпом, ведя за собой радиста.
— Где ты шлялся?! — раздраженно спросил капитан.
Радист оказался тем самым пухлым коротышкой, на которого Дитер наткнулся прошлой ночью. Слова капитана его явно задели.
— Помогал искать насос, сэр, а потом пошел вымыть руки. — Он покосился на Дитера, но взгляд его ничего особенного не выражал. Кто знает, что он успел тогда увидеть… Однако даже если радист связал исчезновение запасного насоса с брошенным за борт пакетом, то выводы оставил при себе.
— Ладно, — сказал капитан. — Отправьте владельцам судна следующее сообщение: «Произошла поломка двигателя…» Старпом, где мы сейчас?
Тот передал радисту координаты.
Капитан продолжил:
— «Требуется новый масляный насос или буксир до порта. Ждем дальнейших распоряжений».
Дитер почувствовал, как напряжение спало: задача выполнена.
Вскоре пришел ответ:
«КОПАРЕЛЛИ» ПРОДАН «СЭВИЛЬСКОЙ СУДОХОДНОЙ КОМПАНИИ» В ЦЮРИХЕ. ВАШЕ СООБЩЕНИЕ ПЕРЕДАНО НОВЫМ ВЛАДЕЛЬЦАМ. ЖДИТЕ ИХ УКАЗАНИЙ.
Почти сразу же пришло сообщение от «Сэвильской судоходной»:
В ВАШИХ ВОДАХ НАХОДИТСЯ СУДНО «ГИЛ ГАМИЛЬТОН»: ОНО ПОДОЙДЕТ К ВАМ ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО В ПОЛДЕНЬ. ПРИГОТОВЬТЕ ЭКИПАЖ К ВЫСАДКЕ (КРОМЕ МЕХАНИКА). КОМАНДУ ДОСТАВЯТ В МАРСЕЛЬ. МЕХАНИК ОСТАНЕТСЯ ЖДАТЬ НОВЫЙ НАСОС. ПАПАГОПУЛОС.
В шестидесяти милях от «Копарелли» обмен радиосигналами перехватил Солли Вайнберг, капитан «Гила Гамильтона».
— Точно по расписанию. Молодец, Кох, — пробормотал он, задал курс на «Копарелли» и отдал команду «Полный вперед!».
В ста пятидесяти милях от «Копарелли» на борту «Наблуса» Хасан с Махмудом пропустили радиообмен: склонившись над чертежом «Копарелли», они продумывали план захвата. Хасан велел радисту «Наблуса» прослушивать две частоты: ту, на которой передавал маяк со «Стромберга», и ту, что использовал Тюрин для передачи тайных сигналов Ростову на «Карлу». Однако эти сообщения передавались на стандартной частоте «Копарелли», поэтому на «Наблусе» их не услышали. Фидаев ждет сюрприз: они готовятся захватить практически покинутое судно.
В двухстах милях от «Копарелли» радиообмен перехватили на мостике «Стромберга». Когда на «Копарелли» приняли сообщение от Папагопулоса, весь комсостав закричал «ура!» и захлопал в ладоши.
Нат Дикштейн не принимал участия в общем ликовании. Прислонившись к переборке с кружкой черного кофе, он невидящим взглядом уставился на море сквозь пелену дождя. Его тело было напряжено, лицо напоминало застывшую маску, глаза превратились в узкие щели. Кто-то, удивленный его молчанием, констатировал, что первая серьезная преграда позади. В ответ Дикштейн буркнул что-то неразборчивое, но обильно сдобренное отборным матом. Говорящий отвернулся и позже, в столовой, заметил вполголоса, что Дикштейна лучше обходить стороной.
И наконец, в трехстах милях от «Копарелли» радиообмен услышали Ростов с Сузой на борту «Карлы».
Суза пребывала в трансе с тех самых пор, как взошла на борт польского судна. Ростов проводил ее в каюту с отдельным туалетом и выразил надежду, что ей будет удобно. Словно в тумане, она покорно проследовала за ним и села на кровать. Час спустя в той же позе девушку застал матрос, принесший еду: он молча поставил поднос на столик и удалился. Суза не стала есть. Когда стемнело, ее начал трясти озноб. Она легла в постель и уставилась в потолок широко раскрытыми глазами. Наконец ей удалось задремать — сперва урывками, с вязкими, бессмысленными кошмарами, мало-помалу она успокоилась и погрузилась в сон. Разбудил ее рассвет.
С минуту Суза лежала тихо, недоуменно озираясь и ощущая легкую качку, потом вспомнила, где находится. Это напоминало пробуждение от кошмарного сна, когда вместо облегчения с ужасом понимаешь — то был вовсе не сон…
Ее охватило жгучее чувство вины. Стало совершенно ясно: она обманывала себя. На самом деле ей страшно хотелось его увидеть, желание предупредить об опасности любой ценой было лишь предлогом, и катастрофические последствия не заставили себя ждать. Да, Нату угрожала опасность, однако теперь положение усугубилось, и во всем виновата она.
И вот она здесь, на чужом судне посреди моря, окруженная врагами Ната… Суза крепко зажмурилась и сунула голову под подушку, борясь с нахлынувшей истерикой.
Постепенно истерика сменилась злостью.
Суза вспомнила отца, который использовал ее для реализации своих политических амбиций. Она вспомнила Хасана, который манипулировал отцом и клал ей руку на колено — зря она не съездила ему по физиономии! Наконец, она вспомнила Ростова с его жестким, умным лицом и холодной улыбкой — он собирался протаранить судно Ната и убить его! — и пришла в бешенство.
Натаниэль — ее мужчина. Смешной, сильный, до странного ранимый, он писал любовные письма и угонял суда, и она никого никогда не любила так… Нет, она его никому не отдаст.