Да, она — пленница во вражеском лагере, но ведь об этом никто не знает. Они думают, что она на их стороне, и доверяют ей. Может, даже удастся сунуть им палку в колеса — нужно только не упустить шанс. Она скроет свой страх и попытается втереться в доверие, она притворится, будто разделяет их убеждения и опасения.
От этой мысли Сузу снова бросило в дрожь, но она сказала себе: иначе я его потеряю — а тогда и жить незачем.
Суза встала с постели, сняла вчерашнюю одежду, приняла душ и переоделась в чистое. Присев за маленький столик, поела немного сосисок с сыром, оставшихся со вчерашнего дня, затем расчесала волосы и, чтобы придать себе побольше уверенности, нанесла легкий макияж.
Дверь каюты была не заперта.
Выйдя наружу, Суза уловила запах еды, доносящийся с камбуза, и направилась прямо туда.
Ростов сидел за столом в одиночестве, медленно доедая яичницу. Его лицо приняло холодное выражение, глаза превратились в ледышки. Суза взяла себя в руки и решительно шагнула к нему. Подойдя к столику, она оперлась о спинку стула, чтобы не упасть.
— Присаживайтесь, — пригласил Ростов.
Она плюхнулась на стул.
— Как спалось?
Суза дышала быстро, словно за ней гнались.
— Отлично. — Голос предательски дрогнул. Проницательный взгляд русского, казалось, проникал прямо в мозг.
— Похоже, вы чем-то расстроены. — В его бесстрастном голосе не чувствовалось ни симпатии, ни враждебности.
— Я… — Слова душили, застревая в горле. — Вчера… все произошло так быстро… — Это была сущая правда, и ей стало немного легче. — Я никогда раньше не сталкивалась со смертью.
— А… — Наконец-то на его лице мелькнул отблеск эмоции: возможно, Ростов вспомнил свой первый раз. Взяв кофейник, он налил ей чашку. — Вы очень молоды. Примерно одних лет с моим старшим.
Суза благодарно потягивала горячий кофе, надеясь на продолжение разговора — это помогало ей успокоиться.
— А сколько ему?
— Юре двадцать.
— Чем он занимается?
Улыбка Ростова слегка потеплела.
— Увы, большей частью мается дурью и слушает западную музыку — вместо того, чтобы как следует учиться. Хорошо хоть брат не в него.
Дыхание Сузы восстановилось, руки больше не тряслись. Она понимала, что наличие семьи не делает этого человека менее опасным, но теперь он хотя бы не внушал такого ужаса.
— Ваш младший?
Ростов кивнул.
— Володя. — Пугающее выражение окончательно исчезло с его лица: он с нежностью смотрел куда-то вдаль. — Очень талантливый мальчик. Будет выдающимся математиком, если получит хорошее образование.
— Ну, какие проблемы, — отмахнулась Суза. — Советское образование — лучшее в мире.
Это, казалось бы, безобидное замечание имело для Ростова какое-то особенное значение: мечтательное выражение лица вдруг исчезло, уступив место прежней ледяной маске.
— Да, проблем не будет.
Суза лихорадочно соображала: он потихоньку оттаивает, нельзя упускать момент. О чем бы с ним поговорить? Что у них может быть общего? И тут ее осенило.
— Жаль, я совсем не помню вас в Оксфорде.
— Ну, вы тогда были совсем крошкой. — Ростов налил себе кофе. — Зато все помнят вашу красавицу мать. Вы похожи на нее как две капли воды.
Так, уже лучше.
— А что вы изучали?
— Экономику.
— Наверное, в то время она не считалась точной наукой.
— Да и сейчас стало не особенно лучше.
Суза сделала серьезное лицо.
— Вы, конечно же, имеете в виду западную экономику?
— Разумеется. — Ростов посмотрел на нее пристально, пытаясь понять, не шутит ли она, и, видимо, решил поверить.
К ним подошел старпом и что-то сказал по-русски. Ростов с сожалением взглянул на Сузу.
— Зовут на мостик.
Нужно во что бы то ни стало пойти с ним!
— Можно мне с вами? — спросила она нарочито непринужденным тоном.
Ростов заколебался. «Должен разрешить, — подумала Суза, — ведь мы так мило беседовали. К тому же если я и услышу что-то лишнее, кому мне здесь выбалтывать?»
— Ну, пойдем, — сказал он, вставая. Суза последовала за ним.
Читая радиообмен и тут же переводя его для Сузы, Ростов улыбался: похоже, его искренне восхищала изобретательность Дикштейна.
— Умен, как дьявол! — воскликнул он.
— А что за «Сэвильская судоходная компания»?
— Прикрытие для израильской разведки. Дикштейн по очереди устраняет всех, кто может заинтересоваться пропажей урана. Судоходной компании это уже неинтересно, поскольку судно больше им не принадлежит. Теперь вот, пожалуйста — избавляется от капитана и команды; наверняка и с владельцами урана что-то придумал. Блестящая схема!
Именно этого Суза и хотела: Ростов разговаривал с ней, как с равной, она находилась в центре событий, осталось только найти способ помешать ему.
— Значит, поломка была подстроена?
— Конечно. Теперь Дикштейн захватит судно, не сделав ни единого выстрела.
Суза быстро обдумывала ситуацию. «Предав» Дикштейна, она доказала свою приверженность арабскому движению. Сейчас движение разбилось на два лагеря: с одной стороны — Ростов, КГБ и египетская разведка, с другой — Хасан и фидаи. Предав Хасана, она продемонстрирует лояльность Ростову.
Как можно более небрежным тоном Суза проронила:
— И Хасан, кстати, тоже.
— То есть?
— Хасан тоже может захватить «Копарелли» без единого выстрела.
Ростов уставился на нее. Кровь отхлынула от его лица, он разом потерял самообладание и уверенность.
— Хасан хочет угнать «Копарелли»?!
Суза притворилась донельзя удивленной.
— А разве вы не знали?
— Но с кем? Не с египтянами же!
— С фидаями. Он сказал, что это вы придумали.
Ростов грохнул кулаком по переборке, в мгновение ока с него слетела европейская сдержанность.
— Ах ты лживая собака!
Вот он, мой шанс! Боже, дай мне сил…
— Может, нам удастся его остановить… — сказала она.
Ростов взглянул на нее.
— Что он собирался делать?
— Захватить «Копарелли» раньше Дикштейна, устроить засаду на израильтян и уплыть в… Он точно не сказал — кажется, куда-то в Северную Африку. А каков был ваш план?
— Протаранить судно после того, как Дикштейн заберет уран…
— А сейчас уже нельзя?
— Нет, мы слишком далеко — нам их не догнать.
Настал критический момент: одно неверное слово, и им с Натом не жить. Скрестив руки на груди, чтобы унять дрожь, Суза сказала:
— Тогда остается только одно.
— Что?
— Нужно предупредить Дикштейна о засаде фидаев.
Ну всё…
Суза во все глаза смотрела на Ростова. Он должен проглотить наживку, ведь это так логично!
Ростов напряженно думал.
— Предупредить о засаде… И тогда Дикштейн сможет следовать своему плану, а мы — своему.
— Вот именно! — воскликнула Суза. — Других ведь вариантов все равно нет, правда?
«АНДЖЕЛУЦЦИ Э БЬЯНКО», ГЕНУЯ
ОТ «СЭВИЛЬСКОЙ СУДОХОДНОЙ КОМПАНИИ», ЦЮРИХ
ДОСТАВКА ВАШЕГО ЗАКАЗА ОТ Ф. А. ПЕДЛЕРА ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ НА НЕОПРЕДЕЛЕННЫЙ СРОК В СВЯЗИ С ПОЛОМКОЙ ДВИГАТЕЛЯ. О НОВЫХ СРОКАХ ПОСТАВКИ СООБЩУ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО. ПАПАГОПУЛОС.
Как только «Гил Гамильтон» показался на горизонте, Тюрин отловил Равло на твиндеке и зажал его в угол, прихватив за грудки, словно заправский громила. На самом деле он не чувствовал себя уверенно, хоть и был крупнее и сильнее изможденного наркомана.
— Слушай внимательно: ты должен кое-что для меня сделать.
— Ладно, как скажешь.
Тюрин заколебался — слишком уж рискованно… Однако выбора нет.
— Мне нужно остаться на борту. Если меня хватятся, скажи, что видел, как я садился в шлюпку.
— О’кей, без проблем.
— Имей в виду — если меня обнаружат, я всем про тебя расскажу.
— Я постараюсь.
— Да уж постарайся!
Тюрин отпустил парня, но не успокоился: такой тип пообещает что угодно, но когда дойдет до дела, так же легко сдуется.
Весь экипаж созвали наверх для переброски. На море штормило, и «Гил Гамильтон» не мог подойти борт к борту, поэтому они послали шлюпку. Все члены команды надели спасательные жилеты и выстроились на палубе, пока их пересчитывали. Наконец первый матрос спустился по трапу.
Шлюпка оказалась маловата — понадобится два-три рейса. Пока всеобщее внимание было приковано к погрузке, Тюрин прошептал Равло:
— Постарайся спуститься последним.
— Ладно.
Они отошли подальше и встали позади всех. Командный состав вглядывался за борт, матросы стояли навытяжку в ожидании своей очереди.
Тюрин выскользнул за переборку и пробрался к спасательной шлюпке, чехол которой был заранее расшнурован в нужном месте. К счастью, с того места, где стояли матросы, корма не просматривалась. Он поднял чехол, забрался внутрь и прикрылся.
«Если меня сейчас найдут, мне конец», — подумал он.
Тюрин и без того был довольно крупным, а спасательный жилет делал его еще толще. Кое-как пробравшись на нос лодки, он принялся наблюдать за происходящим на палубе сквозь отверстие в брезенте. Теперь вся надежда на Равло.
Вот спускается вторая партия…
— А где радист? — спросил вдруг старпом.
Тюрин нашел взглядом Равло.
Ну, давай, не молчи!
Тот замешкался.
— Ушел в первой шлюпке, сэр.
Молодчина!
— Вы уверены?
— Так точно, сэр, я сам видел.
Старпом кивнул и пробормотал что-то про чертов дождь, в котором уже людей начинаешь путать.
Капитал подошел к Коху, стоявшему с подветренной стороны переборки, возле шлюпки.
— Откуда взялась эта «Сэвильская судоходная компания»? Ни разу о такой не слышал, а вы?
— Я тоже, сэр.
— И додумались же — продавать судно посреди рейса, снимать капитана и оставлять механика за главного! Ну кто так делает?
— Согласен, сэр. Видно, новые владельцы ничего не смыслят в морском деле.
— Еще бы! Небось, финансисты какие-нибудь. — Он сделал паузу. — Вообще-то вы можете и отказаться оставаться здесь в одиночку — тогда я тоже останусь, а потом заступлюсь за вас, если что.