Но именно в этот момент появилась мать Шарлотты и прервала их разговор.
— Мы с отцом уезжаем, — сказала она. — Нам прислать за тобой экипаж?
Шарлотта вдруг поняла, что устала.
— Нет, я поеду с вами, — ответила она. — Который теперь час?
— Уже четыре.
Они пошли за своими накидками.
— Надеюсь, у тебя выдался славный вечер? — спросила Лидия.
— Да, спасибо, мама.
— У меня тоже. А кто все эти молодые люди?
— Знакомые Джонатана.
— Они тебе понравились?
— Да, разговор получился довольно интересный, особенно ближе к концу.
Отец уже подозвал карету. Когда они отъезжали от все еще ярко сиявшего огнями дома, где продолжался бал, Шарлотта вспомнила, что произошло при их последней поездке в экипаже, и ей стало страшновато.
Отец держал маму за руку. Оба казались вполне счастливыми. Шарлотта почувствовала себя лишней и стала смотреть в окно. В свете зарождавшегося утра она увидела сначала четверых мужчин в отделанных шелком цилиндрах, шедших по Парк-лейн, возвращаясь, вероятно, из какого-нибудь ночного клуба. Но когда карета обогнула угол Гайд-парка, Шарлотте бросилось в глаза нечто необычное.
— Что это? — спросила она.
Мама тоже выглянула из-за шторки.
— О чем ты, дорогая?
— Что это там, на мостовой? Похоже на людей.
— Это и есть люди.
— А что они делают?
— Они спят.
Шарлотта пришла в ужас от этого зрелища. Их было человек восемь, даже десять, прижавшихся к стене и укрывшихся пальто, одеялами или обыкновенными газетами. Мужчин от женщин она отличить не могла, но некоторые фигурки под жалкими покрывалами явно походили на детские.
— Почему они спят в таком месте? — спросила она.
— Этого я не знаю, милая, — отвечала Лидия.
— Потому, разумеется, что больше им спать негде, — объяснил отец.
— У них нет жилья?
— Нет.
— Я и не подозревала, что есть настолько бедные люди, — сказала Шарлотта. — Но это же чудовищно.
Ей вспомнились анфилады бесчисленных комнат в особняке дяди Джорджа, огромное количество еды, выложенной на столы для восьмисот человек, к тому времени уже успевших плотно поужинать, и дорогие наряды, которые все ее знакомые меняли каждый сезон, в то время как этим людям приходилось спать, накрывшись газетами.
— Мы просто обязаны что-то для них сделать, — заявила Шарлотта.
— Мы? — удивился отец. — Что для них можем сделать мы?
— Построить дома.
— Для всех сразу?
— А сколько их?
Отец пожал плечами.
— Тысячи.
— Тысячи? А я-то подумала, что здесь собрались они все. — Шарлотта была ошеломлена. — Но разве нельзя построить хотя бы небольшие домики?
— Строительство жилья сейчас не приносит дохода, особенно если взять нижний сегмент рынка.
— Вероятно, это все равно следует сделать.
— Почему?
— Потому что сильный должен заботиться о слабом. Я сама слышала, как ты говорил это мистеру Сэмсону.
Сэмсон был управляющим имением при Уолден-Холле и всегда пытался урвать денег, экономя на ремонте коттеджей фермеров-арендаторов.
— Но мы и без того заботимся о достаточно большом числе людей, — начал втолковывать ей отец. — Это и слуги, которым мы платим жалованье, и фермеры, которым мы даем в обработку наши земли и селим в наших коттеджах. А есть еще работники компаний, в которые мы инвестируем средства, да и все государственные служащие содержатся на деньги, поступающие от нас в виде налогов…
— Мне не кажется все это достаточным оправданием для нас, — перебила его Шарлотта. — Я вижу несчастных, спящих прямо на улице. А что они станут делать, когда придет зима?
Здесь резко вмешалась Лидия:
— Твой отец не нуждается в оправданиях. Судьбе было угодно, чтобы он родился аристократом, но он всегда достойно распоряжался своей собственностью. Он заслужил богатство, которое имеет. А эти люди на тротуаре все как один непутевые — бездельники, преступники и пьяницы.
— Даже дети?
— Не дерзи. Помни, что ты еще очень многого не знаешь.
— Я, похоже, только сейчас начинаю понимать насколько многого, — огрызнулась Шарлотта.
Когда их экипаж уже сворачивал к подъездной дорожке дома, она заметила еще одну фигуру, спавшую на тротуаре рядом с оградой, и решила взглянуть на нее поближе.
Карета остановилась у дверей особняка. Чарлз помог выйти сначала Лидии, потом Шарлотте, которая неожиданно для всех бросилась назад через двор. Уильям уже готовился закрыть ворота.
— Подождите минуточку! — крикнула ему Шарлотта.
— Какого дьявола?.. — донесся до нее недовольный голос отца.
Она выбежала на улицу.
Бездомной оказалась женщина. Она лежала, свернувшись в клубок и прижавшись к каменному основанию ограды их особняка. На ней были мужские башмаки, шерстяные чулки, грязное синее пальто и большая, когда-то модная шляпа, украшенная обтрепанным пучком искусственных цветов. Голову она поневоле вывернула, и лицо оказалось обращенным в сторону Шарлотты.
Той сразу показались знакомыми широкие скулы и большой рот. Женщина была совсем молода.
— Энни! — воскликнула Шарлотта.
Бродяжка открыла глаза.
Шарлотта в ужасе разглядывала ее. Еще два месяца назад Энни служила горничной в Уолден-Холле и ходила в накрахмаленном до хруста переднике и маленькой белой шапочке. Это была хорошенькая большегрудая хохотушка.
— Энни, что с тобой стряслось?
Та с трудом поднялась на ноги и изобразила неуклюжий книксен.
— О, леди Шарлотта, я так надеялась увидеть вас еще раз. Вы всегда были очень добры. И мне больше некуда податься…
— Как же ты оказалась в таком жутком состоянии?
— Меня уволили, миледи, и даже рекомедациев не дали, когда узнали, что я жду ребеночка. Я же понимаю, что поступила дурно…
— Но ты же не была замужем!
— Нет, но мы крутили любовь с Джимми, помощником садовника…
Шарлотте вспомнилось все, чем с ней поделилась сегодня Белинда, и если это правда, то девушка вполне могла зачать младенца, даже не будучи официально замужем.
— А где же твой ребенок?
— Я его потеряла.
— Как это потеряла?
— В том смысле, что я его не доносила, миледи, — и он родился мертвенький.
— Какой ужас, — прошептала Шарлотта. Она и не подозревала, что такое возможно. — А почему Джимми не с тобой?
— Он сразу сбежал на флот. Он действительно любил меня, я знаю, но только боялся жениться. Ему-то было всего семнадцать…
Энни заплакала.
— Шарлотта, немедленно вернись домой! — послышался голос отца.
Она повернулась к нему. Он стоял в проеме ворот все еще во фраке, с шелковым цилиндром в руках, и внезапно дочь увидела в нем откормленного, чопорного и жестокого старика.
— Это одна из служанок, о которых ты так заботишься, — сказала она.
Отец посмотрел на девушку.
— Энни? Что все это значит?
— Джимми сбежал, милорд, — забормотала Энни, — и я не могла выйти замуж, а найти другое место не получилось, ведь вы не дали характеристику, и домой мне никак нельзя, потому как стыдно, вот я и приехала в Лондон…
— Приехала в Лондон побираться, — жестко оборвал ее Уолден.
— Папа! — возмутилась Шарлотта.
— Ты не понимаешь, что происходит, дочь…
— Я все прекрасно понимаю…
Появилась Лидия и скомандовала:
— Немедленно отойди от этого создания, Шарлотта!
— Это не какое-то создание. Это же наша Энни!
— Энни — падшая женщина! — взвизгнула мать.
— Довольно! — сказал Стивен. — В нашей семье не принято выяснять отношения посреди улицы. Все в дом — и быстро!
Шарлотта обняла Энни за плечи.
— Ей нужно принять ванну, переодеться и позавтракать.
— Не говори глупостей! — воскликнула мать, у которой один вид бывшей горничной вызывал истерику.
— Хорошо, — сказал Уолден. — Отведи ее в кухню. Младшая прислуга уже должна быть на ногах. Вели им заняться ею. А потом я хочу видеть тебя в гостиной.
— Но это же безумие, Стивен! — пыталась возражать Лидия.
— Давайте зайдем в дом, — отрезал отец.
И все они вошли внутрь.
Шарлотта сразу отвела Энни в кухню. Уборщица терла тряпкой пол, а помощница поварихи нарезала ломтиками бекон к завтраку. Только что пробило пять часов утра. Шарлотта и не догадывалась, что они начинают рабочий день в такую рань. Обе изумленно посмотрели на молодую хозяйку, когда та появилась перед ними в бальном платье, держа за руку Энни.
— Это Энни, — сказала им Шарлотта. — Она раньше работала в Уолден-Холле. Ей не повезло в жизни, но девушка она хорошая. Налейте для нее ванну и найдите какую-нибудь приличную одежду, а эти тряпки сожгите. Потом не забудьте хорошо накормить.
На несколько секунд служанки замерли в недоумении, наконец младшая повариха ответила:
— Сделаем, как вы пожелаете, миледи.
И Шарлотта вышла.
«Теперь у меня будут неприятности», — думала она, поднимаясь по ступенькам с ощущением, что собственные родители ее предали. Чего стоили годы, потраченные на никому не нужную учебу, если за одну ночь она узнала столько важных в этой жизни вещей, о которых ей никто не говорил? Несомненно, они заявят, что пытались защитить ее, но самой Шарлотте все это казалось сейчас одним большим обманом. Понимая, в каком иллюзорном мире она жила до сих пор, Шарлотта чувствовала себя полнейшей дурой, и это распаляло в ней злость.
Она смело вошла в гостиную.
Отец стоял у камина с бокалом в руке. Мама сидела за роялем, наигрывая что-то минорное с мученическим выражением лица. Шторы на окнах они задернули. И вообще, странно было находиться в этой комнате с недокуренными кончиками вчерашних сигар в пепельнице, с холодным утренним светом, смутно обозначавшим очертания предметов. Комната предназначалась для того, чтобы проводить в ней вечера при ярком искусственном свете и тепле очага, в толпе гостей в официальных нарядах, среди которых сновали лакеи, подававшие напитки.
Сегодня все здесь выглядело непривычно.
— Начну с того, Шарлотта, — заговорил Стивен, — что ты не понимаешь, какого рода женщина Энни. Мы, знаешь ли, не увольняем слуг без причины. Она совершила дурной поступок, в детали которого я не могу вдаваться…