Максим чуть не рассмеялся, услышав об этом. Значит, письмо все-таки есть!
— За ним ты, стало быть, и явился. — Она подошла к каминной доске и запустила руку за часы. — И, как я понимаю, твое дитя затесалось среди тиранов и угнетателей?
— Увы, да.
— Я сразу сообразила, увидев герб. Уж не везет, так не везет, верно я говорю?
И она подала ему письмо.
Максим тоже сразу заметил графский герб на задней стороне конверта и поспешно вскрыл его. Внутри он нашел два небольших листка, покрытых аккуратным, хорошо поставленным почерком.
Уолден-Холл
1 июля 1914 года
Дорогой Максим!
К тому времени, когда до вас дойдет это письмо, вы уже прождете меня напрасно на месте нашей встречи. Я глубоко и искренне сожалею, что подвела вас. К несчастью, меня заметили в вашем обществе в понедельник, из чего был сделан вывод, что у меня появился тайный возлюбленный!!!
«Если у нее неприятности, то по легкому тону письма этого никак не скажешь», — подумал Максим.
Меня сослали в сельскую усадьбу до конца сезона. Но, как оказалось, нет худа без добра. Мне никто не хотел говорить, где Алекс, но теперь я это знаю, потому что он здесь!!!
Максим ощутил дикую, всепоглощающую радость.
— Так вот где находится крысиная нора!
— Это дитя помогло тебе? — спросила Бриджет.
— Да. Она была моей единственной надеждой.
— Тогда тебе есть о чем беспокоиться.
— Знаю.
На вокзале Ливерпуль-стрит садитесь в поезд, который делает остановку в Уолден-Холле. Эта деревня принадлежит нам. Дом находится в трех милях от нее по дороге, ведущей на север. Однако ни в коем случае не приближайтесь сразу к дому!!! По левую сторону от дороги вы увидите лес. Каждое утро перед завтраком, то есть между семью и восемью часами, я катаюсь там по тропе на лошади. Теперь я буду ждать вас в том месте ежедневно, пока вы не сможете приехать.
«Раз уж она решила встать на мою сторону, теперь ее ничто не остановит», — подумал Максим.
Мне пока неизвестно, когда это письмо будет отправлено. Я положу его на специальный столик в холле, только когда увижу, что там уже лежат другие конверты, — это единственный способ, чтобы никто случайно не приметил моего почерка. И тогда лакей отнесет мое послание на почту вместе с остальной корреспонденцией.
— Она смелая девушка, — сказал Максим вслух.
Я пошла на все это только ради вас, потому что вы для меня единственный человек на свете, который всегда говорит правду.
С глубочайшей преданностью
Максим откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он так гордился ею и так стыдился себя самого, что готов был заплакать.
Бриджет взяла письмо из его безвольно повисшей руки и начала читать.
— Видать, ей невдомек, что ты ее отец, — сказала она.
— Так и есть.
— Почему же она тогда готова помогать тебе?
— Она верит в справедливость того, что я делаю.
Бриджет только фыркнула в ответ.
— Ладно сказки-то рассказывать. Такие мужчины, как ты, всегда найдут женщину, которая поможет. Мне ли не знать этого, честслово!
Бриджет прочла письмо до конца и заметила:
— У нее почерк школьницы.
— Да.
— Лет-то ей сколько?
— Восемнадцать.
— Уже пора думать своей головой. А за этим Алексом ты и охотишься?
Максим кивнул.
— Кто он?
— Русский князь.
— Тогда заслуживает смерти.
— Он пытается втянуть Россию в войну.
— А ты втягиваешь во все это свою Шарлотту, — заметила Бриджет.
— Вы считаете, что я поступаю плохо?
С несколько раздраженным видом она вернула ему письмо.
— Кто может знать, плохо это или хорошо?
— Такова политика.
— Такова вся наша жизнь.
Максим разорвал конверт пополам и бросил в мусорную корзину. Сначала он хотел порвать и письмо, но не смог себя заставить сделать это. Когда все кончится, размышлял он, письмо, возможно, будет единственным, что останется у него на память о Шарлотте. Он сложил листки и спрятал в карман плаща. Потом поднялся.
— Мне пора на вокзал.
— Хочешь, сделаю тебе бутерброд в дорогу?
— Спасибо, я не голоден, — помотал головой он.
— А на проезд денег хватит?
— Я никогда не плачу за проезд.
Но она сунула руку в карман своего фартука и достала соверен.
— Вот, возьми. Купишь себе еще и чашку чая.
— Это большие деньги.
— На этой неделе могу себе позволить. И убирайся отсюда, пока я не передумала.
Максим взял монету и поцеловал ее на прощание.
— Вы были очень ко мне добры.
— Я это делала не для тебя, а для своего Шона, упокой Господь его веселую душу!
— Прощайте!
— Удачи тебе, сынок.
И Максим ушел.
Уолден входил в здание Адмиралтейства, преисполненный оптимизма. Он сдержал слово: уговорил Алекса согласиться на вариант с Константинополем. Накануне после обеда Алекс отправил телеграмму царю с рекомендацией принять британское предложение. А Уолден был уверен, что российский император последует совету любимого племянника, особенно теперь — после убийства в Сараево. В чем он, однако, уверен не был, так это в способности Асквита сломить сопротивление Ллойда Джорджа.
Его провели в кабинет первого лорда Адмиралтейства. Черчилль буквально выскочил из кресла и обошел вокруг письменного стола, чтобы пожать Уолдену руку.
— Мы уговорили Ллойда Джорджа! — торжествующе объявил он.
— Превосходно! — воскликнул Уолден. — А я окончательно убедил Орлова.
— Я в вас и не сомневался. Присаживайтесь.
«Благодарности от таких людей не дождешься», — отметил про себя Уолден. Но даже Черчиллю не под силу испортить ему в такой день настроение. Он уселся в кожаное кресло и оглядел кабинет с навигационными картами по стенам и военно-морскими атрибутами на столе.
— Новости из Петербурга могут поступить в любую минуту, — сказал он. — Российское посольство тут же отправит копию сообщения вам лично.
— Чем скорее, тем лучше, — отозвался Черчилль. — Граф Хейес отбыл в Берлин. По данным нашей разведки, он везет письмо кайзеру с прямым вопросом, поддержит ли Германия Австрию в войне против Сербии. И насколько нам известно, ответ будет положительным.
— Но Германии не нужна война с Сербией…
— Разумеется, — не дослушал Черчилль. — Им необходим лишь предлог, чтобы развязать боевые действия против Франции. Как только Германия объявит мобилизацию, то же самое сделает Франция, и немцы свой предлог получат. Процесс уже не остановить.
— Русским все это известно?
— Мы их уведомили, и, надеюсь, они нам поверили.
— И ничего нельзя сделать, чтобы сохранить мир?
— К этому прилагаются все усилия, — ответил Черчилль. — Сэр Эдвард Грей работает день и ночь, равно как и наши послы в Берлине, Париже, Вене и Санкт-Петербурге. Сам король непрерывно шлет телеграммы своим кузенам — кайзеру Вилли и царю Ники. Но все бесполезно.
Раздался негромкий стук в дверь и вошел молодой секретарь с какой-то бумагой в руках.
— Сообщение от посла Российской империи, — сказал он.
Черчилль просмотрел письмо и победоносно вскинул голову.
— Они приняли наши условия.
— Чертовски хороший итог предпринятых нами усилий! — просиял Уолден.
— Это ли не повод для виски с содовой! Выпьете со мной?
— С удовольствием.
Черчилль открыл буфет.
— За ночь мы составим текст договора. Завтра после обеда его доставят в Уолден-Холл. Вечером устроим скромную торжественную церемонию подписания. Договор, конечно, еще должны будут ратифицировать царь и Асквит, но это всего лишь формальности. Важнее, чтобы мы с Орловым поставили под ним свои подписи как можно скорее.
Секретарь постучал и снова вошел.
— К вам мистер Бэзил Томсон, сэр, — объявил он.
— Пригласите его.
Томсон начал без предисловий:
— Мы снова напали на след нашего анархиста.
— Превосходно! — воскликнул Уолден.
Томсон сел.
— Помните, я рассказывал, что мы поместили своего человека жильцом в его бывшую комнату на Корк-стрит на случай, если он снова там появится?
— Помню, — ответил Уолден.
— И он туда все-таки пришел. Мой агент последовал за ним.
— Куда же он направился?
— На вокзал Ливерпуль-стрит. — Томсон выдержал паузу. — И купил билет до полустанка Уолден-Холл.
Глава 13
Уолден похолодел.
Его первая мысль была о Шарлотте. Она там совершенно беззащитна. Охрана целиком сосредоточила внимание на Алексе, а ее безопасность могли обеспечить только слуги. «Как же я допустил такую ошибку?» — корил он себя.
Но почти в той же степени он беспокоился и об Алексе. Для Уолдена тот был почти сыном. Казалось бы, уж в Уолден-Холле ему ничто не угрожало, но теперь выяснялось, что там скоро появится Максим с бомбой или пистолетом, чтобы убить его, как, вероятно, и Шарлотту, сорвав подписание договора.
— Так какого ж дьявола вы не остановили его? — спросил он в ярости.
— Потому что знаю: в одиночку с нашим другом Максимом не справиться. Думаю, с этим вы не станете спорить? Мы с вами видели, на что он способен, когда против него бросают целую группу полицейских. Ему ничего не стоит поставить на карту собственную жизнь. А посему моему человеку даны инструкции всего лишь следить за ним и быть на связи.
— Но этого недостаточно, чтобы…
— Я все отлично понимаю, милорд, — перебил Томсон.
— Давайте сохранять спокойствие, джентльмены, — вмешался Черчилль. — По крайней мере мы знаем, где сейчас находится этот тип. Имея в своем распоряжении все ресурсы правительства его величества, мы сумеем схватить его. Каковы ваши предложения, Томсон?
— С вашего позволения, я уже отдал необходимые указания, сэр. У меня состоялся телефонный разговор с начальником полиции графства. Он направит крупное подразделение своих подчиненных, которые будут ждать на платформе полустанка Уолден-Холл, чтобы арестовать Максима, как только тот сойдет с поезда. А на случай непредвиденных обстоятельств мой агент будет следовать за ним как приклеенный.