I
В пятничный полдень 16 февраля Лу Гёлц позвонил Джо Поше и велел ему привезти сотрудников «ЭДС» в пять часов вечера в посольство США. Проверка билетов и сдача багажа будут произведены в посольстве ночью, и они смогут улететь эвакуационным рейсом «Пан Американ» в воскресенье утром.
Джон Хауэлл чувствовал себя как на иголках. Ему было известно от Абулхасана, что Дадгар все еще исполнял свои служебные функции. Он ничего не знал о судьбе «отпетой команды». Если до сведения Дадгара дойдет, что Пол и Билл сбежали, или же он просто поставит на них крест и возьмет еще пару заложников, члены команды «с незапятнанной репутацией» будут арестованы. А где лучше всего произвести арест, как не в аэропорту, где каждый подтверждает свою личность предъявлением паспорта?
Хауэлл гадал, не разумнее ли было бы улететь первым же рейсом: по сообщению Гёлца, должен быть организован целый ряд таких вылетов. Возможно, им стоит и выждать, чтобы посмотреть, как будет уезжать первая партия эвакуируемых, будут ли искать персонал «ЭДС». По крайней мере, они заранее будут знать, каковыми будут процедуры.
Но так же могут поступить и иранцы. Преимущество улететь первым рейсом заключалось в том, что все, возможно, произойдет в большой суматохе, и этот беспорядок поможет Хауэллу и команде «с незапятнанной репутацией» проскользнуть незамеченными.
В конце концов он решил, что лучше отдать предпочтение первому рейсу, но ощущение беспокойства не покидало его. Боб Янг чувствовал себя точно так же. Хотя Янг больше не работал на «ЭДС» в Иране — он базировался теперь в Кувейте, — ему пришлось присутствовать здесь, когда велись переговоры по контракту с Министерством здравоохранения, он встречался с Дадгаром лицом к лицу, и его имя также могло оказаться в списке где-то в досье Дадгара.
Джо Поше также склонялся в пользу первого рейса, хотя особенно не распространялся об этом, — он, по обыкновению, редко раскрывал рот: Хауэлл счел его неразговорчивым.
Рич и Кэйти Галлахер вообще не были уверены в том, что им хочется уезжать из Ирана. Они твердо заявили Поше, что, независимо от того, что там сказал полковник Саймонс, Поше не является их «командиром» и они имеют право принимать свои собственные решения. Джо согласился, но указал, что, если супруги решили пойти на собственный риск здесь с иранцами, им не следует рассчитывать на то, что Перо пошлет сюда еще одну спасательную команду, если их посадят в тюрьму. В конце концов чета Галлахеров также решила лететь первым самолетом.
После полудня они проверили всю свою документацию и уничтожили то, что относилось к Полу и Биллу.
Поше выдал каждому по две тысячи долларов, положил пятьсот долларов в собственный карман, а оставшиеся деньги запрятал в обувь, по десять тысяч в каждый ботинок. Он надел ботинки, позаимствованные у Гейдена, на размер больше, чтобы утаить банкноты. У него также лежал в карманах миллион риалов, которые Поше планировал передать Лу Гёлцу для Абулхасана. Тот должен был использовать эти деньги для выплаты оставшимся иранским сотрудникам «ЭДС» их последнего жалованья.
За несколько минут до пяти часов они прощались с прислугой в доме Гёлца, когда зазвонил телефон.
Поше снял трубку. Звонил Том Уолтер. Он сказал:
— Люди у нас. Ты понимаешь? Люди у нас.
— Я понял, — ответил Поше.
Они все сели в автомобиль, Кэйти несла в руках своего пуделя Баффи. Поше вел автомобиль. Он ничего не сказал другим о зашифрованном сообщении от Тома Уолтера.
Они припарковались на боковой улице возле посольства и вышли из автомобиля. Машине предстояло мозолить здесь глаза прохожим до тех пор, пока кто-нибудь не решится украсть ее.
Когда Хауэлл вошел на территорию посольства, напряжение там не спало. Вокруг было по крайней мере с тысячу американцев, но присутствовали также десятки вооруженных революционеров. Предполагалось, что посольство является американской территорией, границы которой нарушать нельзя; но иранские революционеры явно не обращали внимание на подобные дипломатические тонкости.
Команда «с незапятнанной репутацией» стала в очередь.
Они провели большую часть времени в этом хвосте.
Сначала пришлось отстоять очередь, чтобы заполнить все бланки, затем отстоять очередь для сдачи паспортов, затем очередь для получения ярлыков на багаж. Все чемоданы были сложены в огромном зале, затем эвакуируемым предстояло найти собственный багаж и закрепить на нем ярлыки. Они отстояли в очереди, чтобы предъявить багаж для проверки революционерами, причем пришлось открывать каждое место багажа.
Хауэлл узнал, что им будут предоставлены два самолета, оба «Боинги-747», принадлежавшие «Пан Американ». Один вылетит во Франкфурт, другой — в Афины. Эвакуируемые были разбиты по компаниям, но сотрудников «ЭДС» включили в состав отъезжавшего персонала посольства. Они должны были лететь франкфуртским рейсом.
В семь часов утра в субботу люди сели в автобусы для выезда в аэропорт.
Поездка оказалась кошмарной.
В каждом автобусе находились двое или трое вооруженных революционеров. Когда они выехали из ворот посольства, их встретила толпа журналистов и телевизионных бригад: иранцы решили, что отлет униженных американцев представляет собой телевизионное событие всемирного масштаба.
Автобус подскакивал на ухабах по дороге в аэропорт. Рядом с Поше расположился охранник лет пятнадцати. Он стоял в проходе, раскачиваясь в такт движению автобуса, его палец лежал на спусковом крючке. Поше заметил, что он был снят с предохранителя.
Если паренек споткнется…
Улицы были забиты людьми и транспортом. Казалось, каждому было известно, что в этих автобусах едут американцы, и выплескиваемая на них ненависть окружающих была физически ощутимой. Люди вопили и потрясали кулаками. Рядом ехал грузовик, водитель которого высунулся из окошка и плюнул на автобус.
Колонну останавливали несколько раз. Похоже, разные районы города находились во власти различных революционных групп, и каждая группа изъявляла свое желание продемонстрировать свое могущество, останавливая автобусы, а затем выдавая им разрешение ехать далее.
Понадобились два часа, чтобы проехать шесть миль до аэропорта.
На территории аэропорта царил сплошной хаос. Вокруг сновали телевизионщики и репортеры плюс сотни вооруженных людей, кое-кто в обносках военной формы, кто-то пытался регулировать движение, все командовали, у всех были различные взгляды на то, куда следует ехать автобусам. Американцы в конце концов попали в терминал в 9.30. Персонал посольства начал раздавать паспорта, собранные ночью. Не хватало пяти паспортов: Хауэлла, Поше, Янга и супругов Галлахер.
После того как Пол и Билл в ноябре сдали свои паспорта на хранение в посольство, последнее отказалось вернуть их без направления уведомления в полицию. Неужели они и сейчас поведут себя настолько предательски, что провернут такой же трюк?
Внезапно сквозь толпу пробился Поше с пятью паспортами в руке.
— Я нашел их на полке за стойкой, — пояснил он. — Думаю, они положили их туда по ошибке.
Боб Янг заметил двух американцев с фотографиями в руках, внимательно разглядывавших толпу. К его ужасу, они двинулись в направлении сотрудников «ЭДС». Мужчины подошли к Ричу и Кэйти Галлахер.
Определенно, Дадгар не стал бы брать в заложники Кэйти?
Мужчины улыбнулись и заявили, что у них находится часть багажа Галлахеров.
Янг с облегчением вздохнул.
Друзьям Галлахеров удалось спасти кое-что из чемоданов, оставленных в «Хайатте», и они попросили этих двух американцев отвезти их в аэропорт и попытаться передать вещи владельцам. Эти люди согласились, но они не были знакомы с супругами, — вот почему их снабдили фотографиями Галлахеров.
Тревога оказалась ложной, но тем не менее она добавила им волнения.
Джо Поше решил отправиться на разведку. Он отыскал агента «Пан Американ» по билетам.
— Я — сотрудник «ЭДС», — представился Поше агенту. — Не ищут ли иранцы кое-кого?
— Да, они весьма дотошно ищут двух человек, — подтвердил агент.
— Кого-нибудь еще?
— Нет. Стоп-лист действует уже несколько недель.
— Спасибо.
Поше вернулся и сообщил это остальным.
Эвакуируемые начали движение из помещения для регистрации билетов в вестибюль для отлета.
Поше сказал:
— Предлагаю разбиться. Тогда мы не будем выглядеть группой, и, если один или двое попадут в беду, остальные все-таки смогут пройти. Я пойду последним, так что, если кому-то придется остаться, я тоже останусь.
Боб Янг бросил взгляд на свой чемодан и увидел, что на нем висел багажный ярлык с именем «Уильям Д. Гейлорд».
На мгновение его охватила паника. Если иранцы обратят внимание на это, они примут его за Билла и арестуют.
Он знал, каким образом это произошло. Его собственный чемодан распотрошили в отеле «Хайатт» революционеры, которые обстреляли все комнаты. Однако пара чемоданов более или менее уцелели, и Янг забрал один себе. Вот этот самый.
Он оторвал ярлык и засунул его в карман, намереваясь отделаться от него при первой же возможности.
Все проследовали через проход «Только для пассажиров».
Далее им надлежало уплатить аэродромный сбор. Это рассмешило Поше: должно быть, революционеры решили, что аэродромный сбор был единственной стоящей вещью, внедренной шахом.
Затем люди выстроились в очередь на паспортном контроле.
Хауэлл дошел до стойки в полдень.
Служащий тщательно проверил его выездной документ и поставил на нем штамп. Далее он посмотрел на фотографию в его паспорте, затем пристально взглянул Хауэллу в лицо. Наконец служащий сверил фамилию в паспорте с перечнем, лежавшим у него на столе.
Хауэлл затаил дыхание.
Служащий подал ему паспорт и жестом руки разрешил проследовать далее.
Джо Поше прошел через паспортный контроль последним. Служащий еще пристальнее рассматривал его, сравнивая лицо с фотографией, ибо Поше обзавелся рыжей бородой. Но в конце концов его также пропустили.
Команда «с незапятнанной репутацией», расположившись в зале для вылета, пребывала в состоянии ликования: все кончилось, подумал Хауэлл, раз уж они прошли через паспортный контроль.
В два часа они двинулись на выход. В этом месте обычно осуществлялась проверка на безопасность. На сей раз, помимо проверки на наличие оружия, охранники изымали карты, фотографии Тегерана и крупные суммы денег. Однако никто из членов команды «с незапятнанной репутацией» не лишился своих денег; охранники не додумались проверить обувь Поше.
За выходом на бетонке аэродрома были выставлены в ряд несколько мест багажа. Пассажиры должны были проверить, не принадлежат ли они им, и в таком случае открыть их для осмотра перед погрузкой на самолет. Ни одно из мест багажа команды «с незапятнанной репутацией» не было отобрано для этого спецпросмотра.
Пассажиры сели в автобусы, и их повезли к площадке, где ожидали два «747-х» лайнера. Вокруг них также стояли телекамеры.
У подножия трапа паспорта проверили вновь. Хауэлл присоединился к очереди в пятьсот человек, ожидавших самолет на Франкфурт. Теперь он волновался меньше, чем ранее: похоже, никто не искал его.
Хауэлл вошел в самолет и нашел свое место. На борту находились несколько вооруженных революционеров, как в салоне для пассажиров, так и в кабине экипажа. Возникла суматоха, когда люди, направлявшиеся в Афины, поняли, что попали на франкфуртский самолет, и наоборот. Все места были заняты, места экипажа также, и все равно оставались люди без мест.
Капитан включил громкоговоритель и призвал всех к вниманию. В самолете стало потише.
— Просим подойти пассажиров Пола Джона и Уильяма Диминга, — объявил он.
Хауэлл замер.
Джон было вторым именем Пола Чьяппароне.
Диминг было вторым именем Билла Гейлорда.
Пол и Билл все еще были в розыске.
Это явно был не просто вопрос имен в списке в аэропорту. Дадгар твердо держал здесь все под контролем, и его люди были во что бы то ни стало намерены найти Пола и Билла.
Через десять минут капитан вновь заговорил по громкоговорителю:
— Леди и джентльмены, мы до сих пор не нашли ни Пола Джона, ни Уильяма Диминга. Нас проинформировали, что мы не сможем взлететь, пока не будут найдены эти два человека. Если кому-то известно их местонахождение, просим известить нас.
«Черта с два я вас извещу», — подумал Хауэлл.
Бобу Янгу внезапно пришел на память багажный ярлык в его кармане с именем «Уильям Д. Гейлорд». Он отправился в туалет и выбросил его в унитаз.
Революционеры вновь прошли по проходу, требуя паспорта. Они тщательно проверили каждый, сравнивая фотографию с лицом владельца.
Джон Хауэлл достал книжку в бумажной обложке, которую забрал из квартиры Дворанчика, и попытался погрузиться в чтение, дабы придать себе беззаботный вид. Книга называлась «Дубай», это была остросюжетная повесть Робина Мура с интригой, разворачивающейся на Ближнем Востоке. Он не мог сосредоточиться на захватывающем сюжете, ибо переживал таковой в реальности. Вскоре, подумал он, Дадгар должен понять, что Пола и Билла в самолете нет.
И как же он поступит тогда?
Ведь он такой целеустремленный.
Да и умный к тому же. Какая идеальная задумка — провести паспортный контроль на борту самолета, когда все пассажиры сидят на местах и никто не может спрятаться!
Но как Дадгар поступит далее?
Он лично явится на борт этого чертова самолета и пройдется по проходу, взглянув на каждого? Он не знает ни Рича, ни Кэйти, ни Джо Поше, но он узнает Боба Янга.
А лучше всех он знает меня.
Т. Дж. Маркесу в Даллас позвонил Марк Гинзберг, помощник из Белого дома, который пытался оказать помощь в деле Пола и Билла. Гинзберг находился в Вашингтоне, отслеживая ситуацию в Тегеране. Он сообщил:
— Пятеро ваших сотрудников находятся в самолете, стоящем на взлетной полосе в тегеранском аэропорту.
— Хорошо! — отозвался Т. Дж.
— Ничего хорошего! Иранцы ищут Чьяппароне и Гейлорда и не дадут разрешение на взлет, пока не найдут этих парней.
— Ах ты, черт возьми!
— Над Ираном нет управления воздушным движением, так что самолет должен взлететь перед наступлением ночи. Мы не знаем, что может произойти, но времени осталось немного. Ваших людей могут снять с самолета.
— Вы не можете позволить им сделать это!
— Я буду поддерживать с вами связь.
Т. Дж. положил трубку. Неужели после всего, через что прошли Пол, Билл и «отпетая команда», все завершится заключением сотрудников «ЭДС» в тегеранскую тюрьму?
В Далласе было полседьмого утра, в Тегеране — четыре часа дня.
Оставалось еще два часа до сумерек.
Т. Дж. поднял трубку телефона.
— Соедините меня с Перо.
— Леди и джентльмены, — объявил пилот, — Пол Джон и Уильям Диминг не были обнаружены. Сейчас служащий аэропорта проведет паспортный контроль.
Пассажиры застонали.
Хауэлл принялся гадать, что это за служащий аэропорта.
Дадгар?
Это может быть один из сотрудников Дадгара. Некоторые из них знали Хауэлла в лицо, некоторые — нет.
Он вперился взглядом в проход.
Кто-то взошел на борт самолета. Хауэлл уставился на него. Пришедший оказался мужчиной в форме «Пан Американ».
У Хауэлла камень упал с души.
Мужчина медленно прошел по салону, проверяя каждый из пятисот паспортов, сличая внешность владельца паспорта с фотографией и проверяя, не было ли произведено каких-либо манипуляций с оттисками печатей.
— Леди и джентльмены, опять говорит капитан. Они решили проверять багаж по мере его загрузки. Если вы услышите регистрационный номер вашего багажного места, просим отозваться.
Все ярлыки с номерами хранились в сумочке Кэйти. Когда были названы первые номера, Хауэлл увидел, как она перебирает ярлыки. Он постарался привлечь ее внимание, дать ей сигнал не откликаться: это могло оказаться подстроенной ловушкой.
Были названы еще несколько номеров, но никто не отозвался. Хауэлл предположил, что каждый решил скорее потерять свой багаж, нежели рисковать быть снятым с рейса.
— Леди и джентльмены, просим отзываться, когда произносятся ваши номера. Вам не придется покидать самолет, просто передайте ключи, чтобы ваш багаж открыли для обыска.
Хауэлла одолевали сомнения. Он следил за Кэйти, все еще пытаясь поймать ее взгляд. Перечислили еще несколько номеров, но женщина не поднялась с места.
— Леди и джентльмены, сообщаю хорошие новости. Мы связались с управлением «Пан Американ» по Европе, и нам дали разрешение произвести взлет с перегрузом пассажиров.
Прозвучали редкие радостные возгласы.
Хауэлл взглянул на Джо Поше. Тот прижал паспорт к груди и откинулся на спинку кресла с закрытыми глазами, его явно сморил сон. Должно быть, у Джо вместо крови в венах лед, подумал Хауэлл.
После захода солнца на Дадгара наверняка вновь начнут оказывать давление. Было очевидно, что Пола и Билла нет на борту. Если тысячу человек снять с самолетов и отправить обратно в посольство, революционным властям придется завтра вновь повторить всю эту канительную процедуру, и кто-то наверху определенно скажет: «Это невозможно!»
Хауэлл знал, что он и все прочие из команды «с незапятнанной репутацией», безусловно, были виновны в преступлениях. Они потворствовали побегу Пола и Билла, и независимо от того, называли ли иранцы это заговором, либо соучастием в оном, либо как-то еще, это было противозаконно. Хауэлл повторил в уме историю, которую они все согласовали на случай ареста. Надлежало говорить, что они покинули отель «Хайатт» в понедельник утром и перебрались в дом Кина Тейлора. (Хауэлл хотел было сказать правду и назвать квартиру Дворанчика, но остальные возразили, что это может навлечь беды на голову хозяйки, тогда как хозяин жилья Тейлора не проживал в этом доме.) Они провели понедельник и вторник в доме Тейлора, затем после полудня во вторник перешли в дом Лу Гёлца. Далее они будут говорить правду.
Эта сказка не защитит команду «с незапятнанной репутацией»: Хауэллу было слишком хорошо известно, что Дадгара не заботило, виновны или невиновны его заложники.
В шесть часов капитан объявил:
— Леди и джентльмены, мы получили разрешение на взлет.
Двери задраили, и самолет через несколько секунд двинулся с места. Пассажирам, которым не хватило мест, стюардессы велели сесть на пол. Когда самолет выруливал на взлетную полосу, Хауэлл подумал: определенно, теперь-то уж мы не остановимся, даже если нам прикажут…
Самолет пронесся по взлетной полосе и оторвался от земли.
Они все еще находились в воздушном пространстве Ирана. Иранцы могут послать истребители…
Немного позже капитан объявил:
— Леди и джентльмены, мы покинули воздушное пространство Ирана.
Пассажиры отреагировали приглушенными вскриками.
Ну, мы выпутались из этой истории, подумал Хауэлл.
Он опять взял в руки свою книжонку.
Джо Поше встал и пошел искать старшего стюарда.
— Может ли пилот передать сообщение в Штаты? — поинтересовался он.
— Не знаю, — ответил стюард. — Напишите ваше сообщение, и я спрошу у него.
Поше вернулся на свое место, достал листок бумаги и авторучку. Он написал: «Мерву Стофферу, 7171 Форест-лейн, Даллас, Техас».
Он на минуту задумался о том, что должно быть написано в сообщении. Он вспомнил девиз набора персонала для «ЭДС»: «Орлы не собираются в стаи — вы должны находить их по одному зараз». Он написал:
«Орлы покинули гнездо».
II
Росс Перо хотел встретиться с командой «с незапятнанной репутацией» до возвращения в Штаты: он стремился собрать всех вместе, чтобы иметь возможность увидеть и обнять их, получив абсолютную уверенность в том, что все живы и находятся в безопасности. Однако в пятницу в Стамбуле Перо не смог получить подтверждение о месте назначения эвакуационного рейса, который должен вывезти из Тегерана команду «с незапятнанной репутацией». Джон Карлен, бивший баклуши пилот арендованного «Боинга-707», прояснил эту проблему.
— Эти эвакуационные самолеты должны пролетать над Стамбулом, — объяснил он. — Мы будем просто стоять на взлетной полосе, пока они не пролетят над нами, затем свяжемся с ними по радио и спросим их. — В конце концов, это оказалось ненужным: Стоффер позвонил в субботу утром и сообщил Перо, что команда «с незапятнанной репутацией» полетит рейсом на Франкфурт.
Перо и прочие выехали из «Шератона» в полдень и отправились в аэропорт, чтобы присоединиться в самолете к Булвэру и Саймонсу. Они взлетели вечером.
Когда самолет находился в воздухе, Перо позвонил в Даллас: при наличии такой радиостанции это было столь же просто, как позвонить в Нью-Йорк. Его соединили с Мервом Стоффером.
— Что там происходит с «чистой» командой? — спросил Перо.
— Я получил сообщение, — ответил Стоффер. — Оно поступило из главного управления «Пан Американ» по Европе. Там просто сказано: «Орлы покинули гнездо».
Перо улыбнулся. Все в порядке.
Он вышел из кабины экипажа и вернулся в пассажирский салон. Его герои выглядели измученными. В аэропорту Стамбула Перо отправил Тейлора в беспошлинный магазин закупить сигареты, закуску и выпивку, что обошлось тому более чем в тысячу долларов. Все выпили по глотку, чтобы отпраздновать отъезд команды «с незапятнанной репутацией», однако настроение было паршивое, и десять минут спустя они все еще сидели с полными рюмками на обитых плюшем креслах. Кто-то начал было игру в покер, но она быстро увяла.
В экипаж «707» входили две красивые стюардессы.
Перо уговорил их обнять Тейлора и сфотографировал. Он пригрозил передать фотографию жене Тейлора Мэри, если Тейлор когда-нибудь подведет его.
Большинство из них слишком устали, чтобы заснуть, но Гейден вернулся в роскошную спальню и улегся на широченную кровать. Это вызвало легкое раздражение у Перо, ибо он полагал, что постель по праву принадлежит Саймонсу, как старшему по возрасту и с виду совершенно вымотанному.
Но Саймонс беседовал с одной из стюардесс, Анитой Мелтон. Она была жизнерадостной блондинкой-шведкой под тридцать лет, с несколько своеобразным чувством юмора, необузданным воображением и склонностью ко всему иностранному. Эта женщина была чрезвычайно забавна. Саймонс узнал в ней родственную душу, человека, которого ни в коей мере не заботит, что о нем думают другие, — личность. Она нравилась ему. Полковник понял, что в первый раз со смерти Люсиль почувствовал влечение к женщине.
Он действительно вернулся к жизни.
Рон Дэвис начал ощущать дремоту. Он решил, что огромная кровать обеспечивает достаточно места для двоих, так что отправился в спальню и улегся рядом с Гейденом.
Гейден открыл глаза.
— Дэвис? — недоверчиво спросил он. — Какого черта ты делаешь в постели рядом со мной?
— Не парься, — ответил Дэвис. — Теперь сможешь рассказывать всем своим друзьям, что спал с негром. — Он закрыл глаза.
Когда самолет подлетал к Франкфурту, Саймонс вспомнил, что несет ответственность за Пола и Билла, и снова вернулся к размышлениям, экстраполируя возможности вражеских действий. Он спросил Перо:
— Имеет ли Германия договор с Ираном о выдаче преступников?
— Я не в курсе, — признался Перо.
Саймонс пронзил его своим взглядом.
— Я узнаю, — добавил тот.
Перо позвонил в Даллас и потребовал к телефону Тома Люса, адвоката.
— Том, у Германии с Ираном есть договор о выдаче преступников?
Люс промолвил:
— Я на девяносто девять процентов уверен, что нет.
Перо передал это Саймонсу.
Саймонс сказал:
— Я видел, как убивали людей, которые погибали, потому что на девяносто девять процентов были уверены, что пребывают в безопасности.
Перо сказал Люсу:
— Давай обеспечим стопроцентную уверенность. Я перезвоню через несколько минут.
Они приземлились во Франкфурте и заселились в отель на территории аэропорта. Похоже, эти люди возбудили любопытство немецкого администратора за стойкой, который тщательно записал номера всех их паспортов. Это усилило тревогу Саймонса.
Они собрались в номере Перо, и тот вновь позвонил в Даллас. На сей раз он переговорил с Т. Дж. Маркесом.
Т. Дж. сообщил ему:
— Я позвонил в Вашингтон адвокату по международному праву, и он полагает, что договор о выдаче между Ираном и Германией существует. Он также сказал, что немцы, похоже, весьма законопослушны в отношении подобных вещей, и, если получат запрос задержать Пола и Билла, они немедленно примутся за дело и сделают это.
Перо изложил все услышанное Саймонсу.
— О’кей, — сделал свои выводы Саймонс. — На этот момент в игре нам не стоит идти на риск. В этом аэропорту в подвальном помещении есть кинотеатр с тремя залами. Пол и Билл могут спрятаться там… а где же Билл?
— Ушел покупать зубную пасту, — сообщил кто-то.
— Джей, пойди-ка поищи его.
Кобёрн вышел.
Саймонс сказал:
— Пол отправится в один зал с Джеем. Билл пойдет в другой с Кином. Пэт Скалли будет стоять на часах снаружи. У него есть билет, так что он сможет войти и проверить других.
Интересно было видеть, подумал Перо, как вводятся в действие переключатели и начинают вращаться колесики по мере того, как Саймонс вновь превращается из старика, расслабившегося в самолете, в командира десантников.
Саймонс продолжал:
— Вход на железнодорожный вокзал находится в подвальном помещении, возле кинотеатра. Если будет хоть какой-то признак тревоги, Скалли выведет всех четверых из кинотеатра, и они поедут на метро в центр города. Там возьмут напрокат автомобиль и уедут в Англию. Если ничего не случится, мы выведем их из кинотеатра, когда настанет время садиться в самолет. Итак, давайте проделаем это.
Билл находился в торговом зале. Он поменял некоторую сумму денег и купил зубную пасту, зубную щетку и расческу. Ему пришла в голову мысль, что свежая рубашка заставит его вновь почувствовать себя человеком, так что он отправился поменять еще немного денег. Он стоял в очереди в обменный пункт, когда Кобёрн потрепал его по плечу.
— Росс хочет видеть тебя в отеле, — негромко сказал Кобёрн.
— Это еще зачем?
— Я не могу говорить об этом сейчас, тебе необходимо вернуться.
— Ты, должно быть, шутишь!
— Пошли.
Они отправились в номер Перо, и тот объяснил Биллу, в чем дело. Тот с трудом мог поверить своим ушам. Он был уверен, что находится в полной безопасности в современной цивилизованной Германии. «Буду ли я хоть когда-нибудь находиться в полной безопасности?» — гадал Билл. Неужели Дадгар станет преследовать его до конца света, не прекращая своей деятельности, пока Билл не возвратится в Иран или не будет убит?
Кобёрн не знал, действительно ли существовала какая-то вероятность того, что Пол и Билл попадут в беду здесь, во Франкфурте. Однако он на самом деле уже знал цену хитроумным предосторожностям Саймонса. Многое из того, что запланировал полковник за прошедшие семь недель, окончилось ничем: атака на первую тюрьму, замысел выкрасть Пола и Билла из-под домашнего ареста, вывоз через Кувейт. Но затем некоторые события, предусмотренные Саймонсом, действительно осуществились, зачастую самые, казалось бы, нереальные: тюрьма Гаср была взята приступом, и Рашид оказался там; дорога в Серо, которую тщательно разведали Саймонс и Кобёрн, в конце концов, стала путем их побега; даже требование Полу и Биллу выучить наизусть всю информацию из их фальшивых паспортов оказалось чрезвычайно существенным, когда человек в длинном черном плаще начал задавать вопросы. Кобёрна не надо было убеждать: что бы ни говорил Саймонс, все это имело для него значение.
Они спустились вниз, в кинотеатр. Показывали три фильма: два — порнографических, а третий — «Челюсти II». Билл и Тейлор выбрали «Челюсти II». Пол и Кобёрн отправились полюбоваться обнаженными красотками Южного моря.
Пол таращился на экран, умирая от скуки и усталости. Фильм шел на немецком языке, хотя диалоги и не играли особой роли. Что может быть хуже, подумал он, чем плохой фильм с индексом Х?[314] Внезапно до него донесся громкий храп.
Он бросил взгляд в сторону Кобёрна.
Кобёрн крепко спал, издавая оглушительный храп.
Когда Джон Хауэлл и остальные члены команды «с незапятнанной репутацией» приземлились во Франкфурте, Саймонс подготовил все для их быстрой переброски.
Рон Дэвис находился в ожидании у ворот прибытия, готовый извлечь членов команды «с незапятнанной репутацией» из очереди и отвести их к другим воротам, где стоял «Боинг-707». Ралф Булвэр наблюдал за этим с некоторого расстояния: как только в поле его зрения попадет первый член команды, ему надлежало отправиться в кинотеатр и приказать Скалли вывести оттуда людей. Джим Швибах находился на отгороженной барьерами площадке для прессы, где репортеры ожидали увидеть эвакуированных американцев. Он сидел рядом с писателем Пьером Сэлинджером (который представления не имел, насколько близко он находится к действительно хорошему сюжету) и прикидывался, что читает рекламу мебели в немецкой газете. Задачей Швибаха было проследить за командой «с незапятнанной репутацией», дабы удостовериться, что никто не повис у них на хвосте. Если дело запахнет паленым, Швибах и Дэвис поднимут тревогу. Не будет иметь особого значения, если их арестуют немцы, ибо не было основания передавать их Ирану.
План сработал как часы. Возникла только одна заминка: Рич и Кэйти Галлахер не хотели ехать в Даллас. У них там не было ни друзей, ни семьи, супруги не были уверены в том, какое будущее ожидает их, не знали, дозволят ли их собаке Баффи въехать в США, и не хотели пересаживаться на другой самолет. Чета Галлахеров распрощалась со всеми и отправилась заниматься своими собственными делами.
Остальные члены команды «с незапятнанной репутацией» — Джон Хауэлл, Боб Янг и Джо Поше — последовали за Роном Дэвисом и поднялись на борт «Боинга-707». Джим Швибах висел у них на хвосте. Ралф Булвэр шел замыкающим, и они все сели на рейс, направлявшийся на родину.
Мерв Стоффер в Далласе позвонил во франкфуртский аэропорт и заказал еду на рейс. Он запросил тридцать сверхлюксовых комплектов пищи, каждый должен был включать рыбу, дичь и говядину; шесть подносов с дарами моря, приправленных соусом, хреном и лимоном; шесть подносов с закусками; шесть подносов сэндвичей с ветчиной и сыром, запеченной говядиной, индейкой и швейцарским сыром; шесть глубоких блюд с сырыми овощами и приправой из синего сыра с уксусом; три подноса с сыром и с различными сортами хлеба и крекеров; четыре люксовых подноса с выпечкой; четыре подноса со свежими фруктами; четыре бутылки бренди; двадцать бутылок газированного безалкогольного напитка «Севен-Ап» и двадцать — имбирного эля; десять содовой и десять с тоником; десять кварт апельсинового сока; пятьдесят пакетов молока; четыре галлона свежесваренного кофе в термосах; сто комплектов пластиковых приборов, состоящих из ножа, вилки и ложки; шесть дюжин бумажных тарелок двух размеров; шесть дюжин пластиковых стаканов; шесть дюжин чашек из стирофома; по два блока сигарет марки «Кент», «Мальборо», «Кул» и «Салем лайт» и две коробки шоколадных конфет.
Произошла путаница, и поставщики съестного в аэропорту доставили двойной заказ.
Вылет задерживался. Неизвестно откуда посыпал ледяной дождь, и «Боинг-707» оказался последним в очереди на обработку от обледенения — рейсы по расписанию обладали преимуществом. Билла охватило волнение. В полночь аэропорт подлежал закрытию, и была вероятность, что им придется выйти из самолета и возвратиться в гостиницу. Билл не желал провести ночь в Германии. Он хотел ощутить под своими ногами американскую землю.
Джон Хауэлл, Джо Поше и Боб Янг рассказывали историю своего полета из Тегерана. Как Пол, так и Билл леденели от страха, слушая, какую непреклонность проявил Дадгар, дабы предотвратить их отъезд из страны.
Наконец-то самолет был обработан от обледенения, но двигатель номер один не запускался. Пилот Джон Карлен выявил неполадку в пусковом клапане. Инженер Кен Ленц вышел из самолета и вручную держал клапан в открытом положении, пока Карлен запускал двигатель.
Перо завел Рашида в кабину экипажа. До вчерашнего дня Рашиду никогда не приходилось летать на самолете, и он хотел посидеть с экипажем. Перо попросил Карлена:
— Давайте устроим по-настоящему впечатляющий взлет.
— Вы его получите, — заверил шефа Карлен. Он вырулил на взлетную полосу, а затем совершил чрезвычайно крутой подъем в воздух.
В пассажирском салоне Гейден хохотал от всей души: ему только что рассказали, что после шести недель в тюрьме с мужским контингентом Пол был вынужден просмотреть целый порнографический фильм. По его мнению, это было ужас как потешно.
Перо с хлопком открыл бутылку шампанского и предложил тост.
— За мужчин, которые заявили вслух, что они собираются сделать, отправились в путь и сделали это.
Ралф Булвэр попивал свое шампанское мелкими глоточками и ощущал, как по его телу разливается тепло. Совершенно правильно, подумал он. Мы сказали, что собираемся делать, затем отправились и сделали это. Точно.
У него был в запасе еще один повод для радости. На следующий понедельник приходился день рождения Кисии: ей исполнится семь лет. Каждый раз, когда он звонил Мэри, та напоминала: «Не опоздай на день рождения Кисии». Похоже на то, что ему это удастся.
Билл наконец начал расслабляться. Теперь уже не было никаких преград между мной, Америкой, Эмили и детьми, кроме полета в самолете, подумал он. Теперь я в безопасности.
Он уже представлял себя в безопасности и ранее: когда добрался до отеля «Хайатт» в Тегеране, когда пересек границу в Турцию, когда вылетел из Вана и когда приземлился во Франкфурте. Каждый раз он ошибался.
И на сей раз он также ошибся.
III
Пол всегда с ума сходил по самолетам и теперь воспользовался благоприятной возможностью посидеть в кабине экипажа «Боинга-707».
Когда самолет пролетал над севером Англии, до него дошло, что у пилота Джона Карлена, инженера Карла Ленца и помощника пилота Джо Фоснота возникли проблемы. На автопилоте самолет заносило сначала влево, затем вправо. Компас отказал, что привело к непредсказуемому поведению инерциальной системы навигации.
— Что все это означает? — спросил Пол.
— Это означает, что нам придется лететь по всему маршруту над Атлантикой в режиме ручного управления, — объяснил Карлен. — Мы вполне в состоянии выполнить это — просто такая работа здорово выматывает, вот и все.
Через несколько минут в самолете стало слишком холодно, затем — слишком жарко. Начала выходить из строя система герметизации.
Карлен сильно снизил высоту, на которой летел самолет.
— Мы не сможем пересечь Атлантику на такой высоте, — признался он Полу.
— А почему нет?
— У нас нет требуемого количества горючего — на низкой высоте самолет потребляет его намного больше.
— Почему мы не можем лететь на большой высоте?
— Мы не сможем дышать там.
— В самолете есть кислородные маски.
— Но у нас нет достаточного запаса кислорода для пересечения Атлантики. Ни один самолет не обеспечен таким большим объемом кислорода.
Карлен и его экипаж некоторое время возились с рычагами управления, затем Карлен вздохнул и промолвил:
— Пол, не пригласите ли вы сюда Перо?
Пол привел Перо.
Карлен сказал:
— Мистер Перо, я полагаю, что мы должны разобраться с этим и как можно быстрее приземлиться. — Он вновь объяснил, почему они не могут пересечь Атлантику с неисправной системой герметизации.
Перо изрек:
— Джон, я был бы до конца своих дней благодарен вам, если бы нам не пришлось сесть в Германии.
— Не беспокойтесь, — утешил его Карлен. — Мы направимся в Лондон, в Хитроу.
Перо вернулся в салон, дабы оповестить всех прочих. Карлен по рации связался с управлением воздушным движением Лондона. Был час ночи, и ему сообщили, что аэропорт Хитроу закрыт.
Речь идет об аварийной ситуации, ответил он. Ему дали разрешение приземлиться.
Пол не мог поверить своим ушам! Аварийная посадка после всего того, через что ему пришлось пройти!
Карл Ленц принялся сливать горючее, чтобы довести вес самолета при приземлении до меньшего, нежели максимальный.
Из Лондона Карлена оповестили, что над южной Англией навис туман, но в данный момент горизонт видимости в Хитроу составлял полмили.
Когда Карл Ленц закрыл клапаны сброса горючего, огонек красной лампочки, который должен был бы погаснуть, продолжал светиться.
— Не втянулся в прежнее положение желоб слива, — сообщил Ленц.
— Я не могу поверить во все это, — пробормотал Пол и зажег сигарету.
Карлен спросил:
— Пол, не могли бы вы одолжить мне сигарету?
Чьяппароне уставился на него.
— Вы сказали, что бросили курить десять лет назад.
— Просто дайте мне сигарету, хорошо?
Пол протянул ему сигарету и выдавил из себя:
— Вот теперь я действительно струхнул.
Пол вернулся обратно в пассажирский салон. Стюардессы предупредили всех о необходимости передать им подносы, бутылки и багаж, занявшись закреплением всех этих предметов при подготовке к посадке.
Пол пошел в спальню, где на кровати растянулся Саймонс. Он побрился с холодной водой, и у него по всему лицу порезы были заклеены липкой лентой. Полковник крепко спал.
Пол ушел и сказал Джею Кобёрну:
— А Саймонс знает, что происходит?
— Конечно знает, — ответил Кобёрн. — Он заявил, что не умеет управлять самолетом и не может сделать ничего другого, кроме как соснуть.
Пол в изумлении покачал головой.
Как можно сохранять подобное хладнокровие?
Он возвратился в кабину экипажа. Карлен выглядел таким же отрешенным от мирских забот, как и всегда, голос его был спокоен, руки не тряслись, но вот та сигарета вызывала беспокойство Пола.
Через пару минут красная сигнальная лампочка погасла. Желоб для слива горючего возвратился в свое положение.
Они подлетели к Хитроу в густых облаках и начали снижаться. Пол наблюдал за прибором измерения высоты. Когда показания на нем упали ниже шестисот футов, затем пятисот, снаружи все равно ничего не было видно, кроме клубящегося серого тумана.
На высоте трехсот футов картина оставалась такой же. Затем, внезапно, они вылетели из облака, и прямо перед ними появилась посадочная полоса, сияющая как рождественская елка. Пол облегченно вздохнул.
Самолет сел; пожарные машины и кареты «Скорой помощи» с воем сирен понеслись к нему по бетонному покрытию летного поля. Экипаж совершил идеальную посадку.
Рашид уже много лет слышал о Россе Перо. Перо был мультимиллионером, основателем «ЭДС», чародеем бизнеса, человеком, который сидел в штаб-квартире в Далласе и перемещал людей вроде Кобёрна и Скалли по миру подобно фигуркам на шахматной доске. Для Рашида было огромным событием повстречаться с мистером Перо и убедиться в том, что он был человеческим существом весьма заурядной внешности, небольшого роста и на редкость приветливым. Рашид вошел в номер стамбульского отеля, и этот невысокий человек с лицом, расплывшимся в улыбке, и перебитым носом протянул ему руку со словами:
— Привет, я — Росс Перо.
Рашид пожал ему руку и произнес так, как будто это была самая естественная вещь на свете:
— Привет, я — Рашид Каземи.
С этого момента он почувствовал себя более, чем когда-либо, членом команды «ЭДС». Но в аэропорту Хитроу ему грубо напомнили, что он таковым не является.
Как только самолет остановился, прибыл микроавтобус, набитый полицией аэропорта, таможенниками и чиновниками иммиграционной службы, которые поднялись на борт и принялись сыпать вопросами. Им не понравилось то, что предстало их взору: сборище грязных, неряшливо одетых, дурно пахнущих, небритых мужчин, везущих целое состояние в различных видах валюты на борту невероятно роскошного самолета с номерами Больших Каймановых островов на хвосте. Это, как заявили они в своей британской манере, мягко выражаясь, не соответствовало правилам.
Однако после часового опроса чиновники не смогли найти свидетельств того, что сотрудники «ЭДС» являлись контрабандистами наркотиков, террористами или членами «Организации освобождения Палестины». Как держателям американских паспортов им не требовалась виза для въезда в Великобританию. Их впустили всех — кроме Рашида.
Перо сцепился с чиновником иммиграционной службы.
— Я понимаю, нет никакого основания, почему вы должны знать, кто я такой, но мое имя — Росс Перо, и, если вы проведете проверку, возможно, в таможенной службе США, полагаю, вы сделаете заключение, что можете доверять мне. Попытка незаконно провезти иммигранта в Великобританию чревата для меня слишком большими потерями. Я беру на себя личную ответственность за этого молодого человека. Через сутки мы покинем Великобританию. Утром мы зарегистрируемся у ваших коллег в аэропорту Гатвик, а затем улетим в Даллас рейсом компании «Бранифф».
— Боюсь, вы не сможете сделать этого, сэр, — вежливо возразил чиновник. — Этот джентльмен должен остаться у нас, пока мы не посадим его на самолет.
— Если задерживаете его, задерживайте и меня, — отрезал Росс Перо.
Рашид был потрясен. Росс Перо будет вынужден провести ночь в аэропорту или, возможно, в тюремной камере, но не бросит Рашида на произвол судьбы! Это было невероятно! Если бы Пэт Скалли или Джей Кобёрн сделали такое предложение, Рашид был бы благодарен, но не ошеломлен. Но это-то был сам Росс Перо!
Чиновник иммиграционной службы вздохнул:
— Вы знакомы с кем-нибудь в Великобритании, кто смог бы за вас поручиться?
Перо принялся ломать голову. «Знаком ли мне кто-нибудь в Великобритании?» — задался он вопросом.
— Не думаю, хотя, нет, подождите. — Конечно же, один из величайших героев Великобритании пару раз гостил у супругов Перо в Далласе. Перо и Марго также навещали его дом в Англии, в местечке под названием Бродлэнд. — Я знаком с графом Маунтбеттеном Бирманским,[315] — промолвил он.
— Я сейчас переговорю с моим начальником, — сказал чиновник и покинул самолет.
Он отсутствовал длительное время.
Перо дал указания Скалли:
— Как только мы выберемся отсюда, твоей задачей будет обеспечить нас местами первого класса на рейс компании «Бранифф» в Даллас.
— Есть, сэр, — отчеканил Скалли.
Наконец вернулся чиновник иммиграционной службы.
— Я могу предоставить в ваше распоряжение двадцать четыре часа, — сообщил он Рашиду.
Рашид бросил взгляд на Перо. О господи, подумал он, какое же счастье работать на этого парня!
Они заселились в отель «Пост хаус» возле аэропорта, и Перо позвонил Мерву Стофферу в Даллас.
— Мерв, у нас здесь один человек с иранским паспортом и без въездной визы в США — вы знаете, о ком я говорю.
— Да, сэр.
— Он спас жизни американцев, и я не могу допустить, чтобы ему ставили препоны, когда мы вернемся в Штаты.
— Да, сэр.
— Ты знаешь, кому надо позвонить. Уладь это, хорошо?
— Есть, сэр!
Скалли разбудил их в шесть часов утра. Ему пришлось стаскивать с постели Кобёрна, все еще страдавшего от последствий употребления бодрящих таблеток Саймонса. Злой и вымотанный, он не думал о том, успеет на самолет или нет.
Скалли организовал автобус для переезда из Хитроу в аэропорт Гатвик, на что должно было уйти два часа. Когда они вышли из отеля, Кин Тейлор, боровшийся с пластиковым пакетом, набитым до отказа дюжинами бутылок со спиртным и блоками сигарет, купленными в аэропорту Стамбула, возопил:
— Эй, ребята, никто не желает помочь мне нести эти вещи?
Все как будто воды в рот набрали и принялись рассаживаться в автобусе.
— Чтоб вы все провалились, — заявил Тейлор и сплавил всю сумку привратнику отеля.
По пути в Гатвик они услышали по радиоприемнику в автобусе, что Китай вторгся в Северный Вьетнам. Кто-то прокомментировал:
— Это будет наше следующее задание.
— Точно, — подтвердил Саймонс. — Нас могут выбросить в промежуток между двумя армиями. Не важно, в каком направлении нам придется вести стрельбу, все равно мы окажемся правы.
В аэропорту, пробираясь среди пассажиров, Перо заметил, что люди отшатываются, освобождая им проход, и внезапно до него дошло, как ужасно они все выглядели. Большинство из них уже несколько дней не принимали душ и не брились, к тому же вырядились в странную, не подходящую по размеру и чрезвычайно грязную одежду. Вполне возможно, что от них к тому же еще и плохо пахло.
Перо вызвал представителя компании «Бранифф» по обслуживанию пассажиров. «Бранифф» была далласской авиалинией, и Перо несколько раз летал на ее самолетах в Лондон, так что большинство персонала были с ним знакомы.
Он полюбопытствовал у представителя:
— Могу я арендовать весь салон отдыха наверху «Боинга-747» для моей компании?
Представитель озадаченно уставился на его свиту. Перо предполагал, что он думает: обычно его сопровождение включало в себя несколько степенных, хорошо одетых бизнесменов, а теперь рядом с ним стояла толпа, смахивающая на механиков из гаража, поработавших с каким-то исключительно грязным двигателем.
Представитель заявил:
— Ох, мы не можем сдать вам в аренду салон отдыха на основании положения о международных авиалиниях, но, полагаю, если ваши компаньоны поднимутся туда, это не особо помешает прочим пассажирам.
Перо понял, что он имеет в виду.
Поднявшись на борт самолета, он заявил стюардессе:
— Я хочу, чтобы эти люди получили в самолете все, что захотят.
Перо прошел дальше, а стюардесса с вытаращенными глазами повернулась к своей напарнице:
— Кто он такой, черт возьми?
Коллега просветила ее на этот счет.
Должны были показывать кинофильм «Лихорадка в субботу вечером», но проектор вышел из строя. Булвэр был разочарован: он уже смотрел этот фильм и с нетерпением ожидал возможности увидеть его еще раз. Вместо этого пришлось болтать с Полом, переливая из пустого в порожнее.
Большинство остальных поднялись в салон отдыха. Саймонс и Кобёрн вновь улеглись и заснули сном праведников.
На полпути над Атлантикой Кину Тейлору, который в последние несколько недель вез с собой около четверти миллиона долларов наличными и пригоршнями раздавал их, пришло в голову подбить бабки.
Он расстелил на полу салона одеяло и принялся пересчитывать деньги. Один за другим подходили прочие члены команды, выуживали из своих карманов, обуви, головных уборов и рукавов рубашек пачки банкнот и швыряли их на пол.
Невзирая на неряшливый вид компании мистера Перо, один-два пассажира первого класса заглянули в салон отдыха. Однако теперь, когда эта вонючая свора разбойничьего вида с их бородами, вязаными шапочками, грязной обувью и пригодными только для ветоши пальто разложила на полу несколько сотен тысяч долларов и занялась их пересчитыванием, всех прочих пассажиров как ветром сдуло.
Через несколько минут в салон поднялась стюардесса и подошла к Перо.
— Некоторые пассажиры спрашивают, не стоит ли сообщить полиции о вашей компании, — промолвила она. — Вы не могли бы спуститься вниз и объяснить им?
— Был бы только рад.
Перо спустился в салон первого класса и представился пассажирам передних рядов. Некоторые из них слыхали о нем. Он начал рассказывать им, что произошло с Полом и Биллом.
По мере того как развивалось его повествование, другие пассажиры подошли послушать. Члены бригады, обслуживавшей салон, оставили работу и устроились поблизости; затем пришел кто-то из бригады эконом-класса. Вскоре собралась целая толпа.
До Перо начало доходить, что эта история достойна того, чтобы ее услышал весь мир.
Наверху команда в последний раз разыграла Кина Тейлора.
Пересчитывая деньги, Тейлор уронил три пачки банкнот по десять тысяч долларов, и Билл незаметно засунул их себе в карманы.
Естественно, итог оказался плачевным. Они все уселись по-турецки на полу вокруг, подавляя смех, пока Тейлор вновь сосчитал деньги.
— Как у меня может недоставать тридцати тысяч долларов? — разозлился Тейлор. — Черт побери, это все, что у меня есть. Может быть, у меня в голове помутилось? Что это творится со мной, бога ради?
В этот момент снизу поднялся Билл и поинтересовался:
— Что за проблема, Кин?
— Господи, у нас не хватает тридцати тысяч долларов, и я не представляю, что случилось с этими деньгами.
Билл извлек три пачки из своих карманов и спросил:
— Не их ли ты ищешь?
Все разразились громогласным хохотом.
— Давай их сюда, — сердито потребовал Тейлор. — Черт бы тебя побрал, Гейлорд, лучше мне было бы оставить тебя в тюрьме!
Все покатились со смеху.
IV
Самолет подлетал к Далласу.
Росс Перо сидел рядом с Рашидом и перечислял ему названия мест, над которыми они пролетали. Рашид смотрел в окно на коричневую равнину и большие широкие дороги, которые прямыми линиями тянулись на много миль. Америка.
Джо Поше пребывал в хорошем настроении. Он испытывал точно такое же ощущение, как капитан команды клуба регби в Миннесоте в конце длительного матча, который выиграли его парни. То же самое чувство охватило его, когда он вернулся из Вьетнама. Он был частью хорошей команды, он выжил, он многому научился, он возмужал.
Теперь все, что ему требовалось для полного счастья, это немного чистого белья.
Рон Дэвис сидел рядом с Джеем Кобёрном.
— Послушай, Джей, каким образом мы будем зарабатывать теперь себе на жизнь?
Кобёрн улыбнулся:
— Не знаю.
Будет странно, подумал Дэвис, вновь засесть за рабочий стол. У него не было уверенности, что ему нравится подобная перспектива.
Он внезапно вспомнил, что беременности Марвы уже три месяца. Вскоре это станет заметно. Дэвис принялся гадать, как она будет выглядеть с выпирающим животом.
Знаю, что мне нужно, подумал он. Мне нужна кока-кола. В жестяной банке. Из автомата на заправочной станции. И посещение «Кентаки-фрайд-чикн».
Пэта Скалли радовала мысль: больше никаких оранжевых такси!
Скалли сидел рядом с Джимом Швибахом: они вновь были вместе, небольшой, но убойный дуэт, не сделавший ни единого выстрела ни по одному живому человеку в течение всего этого приключения. Они обсуждали то, чему может научиться «ЭДС» на примере этой спасательной операции. У компании были проекты в странах Ближнего Востока, и она начала пробиваться на Дальний Восток, так что, возможно, следует постоянно иметь спасательную команду, группу натренированных, физически подготовленных и вооруженных людей для устранения осложнений, желающих выполнять тайные операции в далеких странах. Нет, пришли они к выводу, эта ситуация была уникальной. Скалли понял, что он больше не хочет проводить время в развивающихся странах. В Тегеране он возненавидел утренние мучения, связанные с втискиванием в оранжевое такси совместно с другими двумя-тремя раздраженными пассажирами, персидскую музыку, гремевшую из приемника автомобиля, и неизбежные пререкания с водителем по поводу оплаты. Где бы я ни стал работать в следующий раз, подумал Скалли, что бы я ни делал, я буду ездить в офис самостоятельно, в моем собственном автомобиле, большом внушительном американском автомобиле с кондиционером воздуха и мягкой музыкой. А когда я отправлюсь в туалет, вместо того чтобы сидеть на корточках над дырой в грязном полу, воспользуюсь чистеньким белым американским туалетом.
Когда самолет коснулся земли, Перо сказал ему:
— Пэт, ты выйдешь последним. Я хочу, чтобы ты удостоверился, каким образом наши пройдут через формальности и справятся со всеми проблемами.
— Обязательно.
Самолет подъехал к месту стоянки. Дверь открылась, и на борт взошла женщина.
— Где этот человек? — спросила она.
— Вот, — ответил Перо, указывая на Рашида.
Рашид вышел из самолета первым.
Перо подумал: Мерв Стоффер позаботился обо всем.
Все прочие покинули самолет и прошли через таможню.
Первый, кого Кобёрн увидел на другой стороне, был приземистый, в очках Мерв Стоффер, ухмылявшийся во весь рот. Кобёрн заключил Стоффера в объятия и прижал к себе. Стоффер сунул руку в карман и достал обручальное кольцо Кобёрна.
Кобёрн был тронут. Он оставил кольцо у Стоффера на хранение. Стоффер был личностью, на которой держалась вся операция, пребывавшим в Далласе, не отрывая телефонную трубку от уха, нажимавшим на все кнопки. Кобёрн общался с ним почти ежедневно, передавая приказы и требования Саймонса, получая информацию и совет: ему было известно лучше, нежели кому-либо другому, какое важное значение имел Стоффер, как они все полагались на него при выполнении всего, что должно быть сделано. Тем не менее со всеми этими событиями Стоффер не забыл о его обручальном кольце.
Кобёрн надел его на палец. Много разных мыслей по поводу семейной жизни посещали его в течение праздных часов в Тегеране; но теперь все это вылетело у него из головы, и он с нетерпением ожидал встречи с Лиз.
Мерв велел ему выйти из аэропорта и сесть в автобус, ожидавший снаружи. Кобёрн последовал его указаниям. В автобусе он увидел Марго Перо. Кобёрн улыбнулся и пожал ей руку. Затем внезапно воздух заполнили радостные крики, и четверо дико возбужденных детишек бросились к нему: Ким, Кристи, Скотт и Келли. Кобёрн громко рассмеялся и попытался обнять их всех одновременно.
Рядом с детьми стояла Лиз. Кобёрн осторожно освободился из ребяческих объятий. Глаза его были полны слез. Он заключил жену в объятия и оказался не в состоянии произнести хоть одно слово.
Когда Кин Тейлор вошел в автобус, жена не узнала его. Ее обычно элегантный муж был облачен в грязную оранжевую лыжную куртку и вязаную шапочку. Он неделю не брился и похудел на пятнадцать фунтов. Кин некоторое время простоял перед ней, пока Лиз Кобёрн не крикнула:
— Мэри, ты не собираешься поприветствовать Кина? — Тут дети, Майк и Дон, вцепились в него.
Сегодня у Тейлора был день рождения. Ему исполнился сорок один год. Это был самый счастливый день рождения в его жизни.
Джон Хауэлл увидел свою жену Анджелу, сидевшую на переднем сиденье автобуса, за водителем, с одиннадцатимесячным Майклом на коленях. Младенец был одет в голубые джинсы и полосатую рубашку для регби. Хауэлл взял его на руки и спросил:
— Привет, Майкл, ты помнишь своего папочку?
Он уселся рядом с Анджи и обнял ее. Это было несколько неудобно, к тому же Хауэлл обычно стеснялся проявлять свои чувства на людях, но он продолжал прижимать ее к себе, потому что это давало ему такие хорошие ощущения.
Ралфа Булвэра встречала Мэри и дочери, Стэйси и Кисия. Он поднял Кисию и произнес:
— С днем рождения!
Все было так, как оно и надлежало быть, подумал Булвэр, обнимая их. Он сделал то, что должен был сделать, а семья была тут, где ей и надлежало быть. У Ралфа было такое ощущение, как будто ему удалось доказать нечто, возможно, только для себя самого. За все эти годы службы в военно-воздушных силах, когда Булвэр возился с контрольно-измерительными приборами или сидел в самолете, наблюдая, как падают бомбы, у него никогда не возникало ощущения, что его мужество подвергается испытанию. Все его родственники были награждены медалями за участие в наземных операциях, а вот самого Булвэра всегда преследовало чувство неловкости, что его роль была несложной, как у парня в военных фильмах, который раздает еду на завтрак перед тем, как настоящие солдаты идут в бой. Он всегда задавался вопросом, присущи ли ему необходимые качества. Теперь Булвэр подумал о Турции и о том, как застрял в Адане, и мчался через снежную вьюгу в этом чертовом «Шевроле» выпуска шестьдесят четвертого года, и менял колесо в опаснейшей местности вместе с сыновьями двоюродного брата господина Фиша. Он подумал о тосте Перо за мужчин, которые заявили, что они собираются сделать, потом пошли и осуществили это. Теперь Булвэр знал ответ. О да! Он обладал всеми необходимыми качествами.
Дочери Пола, Карен и Энн-Мари, были одеты в одинаковые клетчатые юбки. Энн-Мари, самая младшая, первая подбежала к нему, он сгреб ее в руки и крепко прижал к себе. Карен была слишком большой, чтобы поднимать ее, и он точно так же крепко прижал ее к себе. За ними стояла Рути, самая большая маленькая девочка, разряженная в одежду оттенков меда и сливок. Пол одарил ее долгим крепким поцелуем, потом с улыбкой посмотрел на жену. Он не мог согнать улыбку с лица, даже если бы захотел. Пол чувствовал себя каким-то чрезвычайно размягченным. Это было самое лучшее ощущение, которое ему когда-либо пришлось испытать.
Эмили смотрела на Билла, как будто ей не верилось, что он действительно здесь.
— Боже, — неловко пролепетала она, — как же хорошо видеть тебя опять, сладенький!
Когда жена поцеловала его, шум в автобусе несколько поутих. Рейчел Швибах зарыдала.
Билл поцеловал девочек, Джэки и Дженни, затем взглянул на своего сына. Крис выглядел очень взрослым в синем костюме, который ему подарили на Рождество. Билл видел этот костюм раньше. Он вспомнил фотографию Криса, стоящего в этом новом костюме перед рождественской елкой, этот снимок висел над постелью Билла в тюремной камере — давным-давно и далеко отсюда…
Эмили не переставала дотрагиваться до него, пытаясь удостовериться, что муж действительно вернулся.
— Ты прекрасно выглядишь, — выпалила жена.
Биллу было известно, что выглядит он ужасно. У него непроизвольно вырвалось:
— Я люблю тебя!
Росс Перо вошел в автобус и спросил:
— Все здесь?
— Нет моего папы! — откликнулся жалобный детский голосок. Он принадлежал Шону Скалли.
— Не волнуйся, — утешил его Перо. — Он вскоре выйдет. Папа работает под простака.
Пэта Скалли остановил таможенник и попросил открыть чемодан. В нем была сосредоточена вся наличность, и, безусловно, сотрудник таможни заметил это. Была призвана подмога в лице нескольких сотрудников, и Скалли отвели в офис для допроса.
Сотрудники достали какие-то формуляры. Скалли принялся было рассказывать свою историю, но они и слушать его не стали, им нужно было всего лишь заполнить бланк.
— Это ваши деньги?
— Нет, они принадлежат «ЭДС».
— Они были у вас, когда вы покинули Штаты?
— Большая их часть.
— Когда и каким образом вы покинули Штаты?
— Неделю назад на частном «Боинге-707».
— Куда вы направились?
— В Стамбул, затем на иранскую границу.
В офисе появился еще один человек и спросил:
— Вы — мистер Скалли?
— Да.
— Я ужасно сожалею о том, что вас побеспокоили таким образом. — Он повернулся к таможенникам: — Можете порвать эти бланки.
Скалли улыбнулся и ушел. Он больше уже не находился на Ближнем Востоке. Он пребывал в Далласе, где Перо был значительной фигурой.
Скалли вошел в автобус и увидел Мэри, Шона и Дженнифер. Он крепко обнял их, расцеловал и спросил:
— Что здесь происходит?
— Небольшой прием для тебя, — объяснила Мэри.
Автобус тронулся с места, но далеко не уехал. Через несколько ярдов он остановился у другого выхода, всех пассажиров впустили обратно в аэропорт и подвели к двери с вывеской: «Зал «Конкорда»».
Когда они вошли, тысяча человек поднялись на ноги, ликуя и аплодируя.
Кто-то поднял огромный транспарант со словами:
ДЖОН ХАУЭЛЛ
№ 1
ПАПОЧКА
Джей Кобёрн был потрясен размером толпы и ее реакцией. Каким прекрасным замыслом были автобусы, обеспечившие людям возможность приветствовать свои семьи в узком кругу до прихода сюда. Кто устроил это? Безусловно, Стоффер.
Когда Кобёрн шел через весь зал вперед, люди в толпе дотягивались до него, чтобы обменяться с ним рукопожатием со словами: «Как здорово видеть вас! Добро пожаловать домой!» Он улыбался и жал руки — вот Дэвид Бени, вот Дик Моррисон, все лица расплывались в улыбке, а слова сливались в одно огромное теплое приветствие.
Когда вошли Пол и Билл со своим женами и детьми, ликование переросло в рев.
Росс Перо, стоявший впереди, почувствовал, что глаза его наполнились слезами. Он устал больше, чем когда-либо в жизни, но испытывал полное удовлетворение. Перо подумал обо всем везении и совпадениях, которые сделали спасение возможным: тот факт, что он был знаком с Саймонсом, что Саймонс изъявил желание принять участие, что «ЭДС» наняла на работу ветеранов войны во Вьетнаме, что они изъявили желание принять участие, что восьмой этаж знал, как решить вопросы по всему миру на основании их опыта, приобретенного за время кампании по освобождению военнопленных, что Т. Дж. смог взять в аренду самолет, что толпа приступом овладела тюрьмой Гаср…
И Перо подумал о всех тех событиях, которые могли обернуться дурной стороной. Ему пришла на ум пословица: у успеха тысяча отцов, неудача же — всегда сирота. Через несколько минут он расскажет этим людям о том, что произошло и каким образом Пол и Билл были возвращены домой. Но будет трудно облечь в слова тот риск, на который они шли, ужасную цену, которую пришлось бы заплатить, если бы дела приняли скверный оборот и завершились в уголовных судах, или многое еще хуже того. Ему вспомнился тот день, когда они покинули Тегеран, и как он суеверно думал о своей удаче, подобной песку, сыплющемуся через песочные часы. Внезапно у него перед глазами возникли песочные часы, весь песок уже высыпался. Он усмехнулся сам себе, взял воображаемое устройство и перевернул его вверх дном.
Саймонс нагнулся и прошептал Перо на ухо:
— Помните, вы обещали заплатить мне?
Перо никогда не забывал об этом. Когда Саймонс бросает на вас ледяной взгляд, вы застываете.
— Конечно помню.
— Видите это? — спросил Саймонс, наклонив голову.
Пол шел к ним сквозь толпу ликующих друзей, неся на руках Энн-Мари.
— Вижу, — ответил Перо.
Саймонс заявил:
— Мне уже уплачено. — Он затянулся своей сигарой.
Наконец аудитория успокоилась, и Перо заговорил. Он подозвал Рашида и обнял молодого человека за плечи.
— Я хочу, чтобы вы познакомились с главным членом спасательной команды, — объявил он толпе. — Как сказал полковник Саймонс, Рашид весит всего сто сорок футов, но обладает пятьюстами фунтами мужества.
Все расхохотались и зааплодировали. Много, много раз думал Рашид о поездке в Америку, но даже в самых смелых мечтах он не представлял, что его будут так встречать!
Перо начал рассказывать всю историю. Слушая его, Пол почувствовал себя странным образом ничтожеством. Он не был героем. Героями были другие. Он обладал другим преимуществом: принадлежать к самому прекрасному коллективу людей на всем свете.
Билл оглянулся на толпу и увидел Рона Сперберга, хорошего друга и коллегу многих лет. На Сперберге была огромная ковбойская шляпа. Мы возвратились в Техас, подумал Билл. Это — сердце США, самое безопасное место на земле; здесь они не смогут до нас добраться. На сей раз этот кошмар закончился на самом деле. Мы вернулись. Мы в безопасности.
Мы на родине.