никто не мог узнать Тони в лицо.
Одновременно его деловые интересы значительно расширились и стали разнообразнее. Ему принадлежали жилые дома в центре Лондона, которые он сдавал молодым леди за чрезвычайно высокую плату. Он владел ночными клубами и даже вложил деньги в раскрутку двух поп-групп. Одни его проекты были вполне законными, кое-какие — откровенно преступными, другие являли собой смесь легального бизнеса с подпольными операциями, часто находясь на очень тонкой грани, где четкие законы не прописаны, а потому в те сферы не суются респектабельные бизнесмены, дорожащие своей репутацией.
Старина Билл, разумеется, многое о нем знал. В наши дни повсюду развелось столько стукачей, что невозможно было оставаться теневым дельцом, чтобы твоя фамилия не значилась на одной из папок в Скотленд-Ярде. Но вот добыть улики для полицейских стало большой проблемой, не в последнюю очередь потому, что всегда находились сыщики, готовые вовремя предупредить Тони об опасности. Денег на такие цели жалеть не стоило. А потому в августе каждого года три или четыре семьи полицейских проводили отпуск в Бенидорме за счет Тони.
При этом он не слишком доверял своим помощникам в мундирах. Они были полезны, но, как он догадывался, не уставали думать о том, что однажды искупят свои служебные провинности, усадив его за решетку. Коррумпированный коп все равно оставался в душе копом. А потому расчеты производились только наличными, никаких записей не велось, а цифры надежно хранились в голове Тони. Подручные выполняли приказы, отданные с глазу на глаз и в устной форме.
И все чаще он вообще избегал всякого риска, выступая всего лишь в роли финансиста. Какой-нибудь оборотистый малый добывал уникальную информацию и разрабатывал план. Затем он связывался со знакомым уголовником, вербовавшим группу и находившим нужное оборудование. После чего они вдвоем приходили к Тони с изложением плана. Если Тони схема нравилась, он снабжал их деньгами на взятки, оружие, автомобили, взрывчатку и на все остальное, что могло потребоваться. Успешно провернув дело, они возвращали заем в пяти — или шестикратном размере, исходя из размеров полученной выручки.
Однако сегодня все обстояло гораздо сложнее. В этой операции он сам выступал и разработчиком плана, и негласным банкиром. А значит, следовало принять особые меры предосторожности.
Он остановился на одной из узких улочек и вышел из машины. Дома здесь стояли более солидные. Их построили для людей уровня квалифицированных рабочих и мастеров, а не для уборщиков цехов и портовых грузчиков, хотя они мало чем отличались от не слишком респектабельного жилья на Куилл-стрит. По штукатурке фасадов пробегали трещины, оконные рамы местами подгнили, а садики перед входом размерами не превышали багажника автомобиля Тони. Но только половина зданий в этом районе была обитаемой. В остальных располагались складские помещения, разного рода конторы и магазины.
Тони постучал в дверь под вывеской «Бильярдная», на которой часть букв уже почти не читалась. Ему немедленно открыли, и он вошел внутрь.
Пожал руку Уолтеру Бердену и последовал за ним наверх. Несчастный случай на дороге оставил на память Уолтеру хромоту и заикание, лишив неплохой должности, которую он прежде занимал в порту. Тони сделал его заведующим бильярдным залом, прекрасно понимая, что подобный жест — ничего не стоивший — только усилит уважение к нему обитателей Ист-Энда и сделает Уолтера бесконечно благодарным и преданным помощником.
— Хочешь чашку чая, Тони? — спросил Уолтер.
— Нет, спасибо, Уолтер. Я только что позавтракал. — Он окинул игровой зал на втором этаже хозяйским взглядом. Столы были зачехлены, покрытый линолеумом пол сверкал чистотой, каждый кий ровно стоял на отведенной ему стойке.
— Ты поддерживаешь здесь полный порядок.
— Всего лишь делаю порученную мне работу, Тони. Т-ты же обо мне позаботился, верно?
— Верно.
Кокс подошел к окну и выглянул на улицу. Синий «Моррис-1100» был припаркован в нескольких ярдах дальше вдоль противоположного тротуара. В машине сидели двое. Удивительно, но Тони даже ощутил удовлетворение: он поступил правильно, приняв дополнительные меры предосторожности.
— Где здесь телефон, Уолтер?
— У меня в кабинете. — Уолтер открыл дверь и пригласил Тони войти, а сам остался снаружи.
Кабинет тоже выглядел ухоженным и опрятным. Тони сел за письменный стол и набрал номер.
— Слушаю, — ответил голос.
— Заезжай за мной, — сказал Тони.
— Ровно через пять минут.
Тони повесил трубку. У него погасла сигара. Когда он немного нервничал, забывал периодически затягиваться. Снова раскурил ее от пламени позолоченной зажигалки фирмы «Данхилл» и вышел из кабинета.
Он снова помаячил перед окном.
— Значит, так, приятель. Я сейчас отлучусь, — объяснил он Уолтеру. — Если одному из этих молодых сыщиков в синей машине взбредет в голову постучать, просто не открывай дверь. Я вернусь через полчаса.
— Не бе-беспокойся. Ты же знаешь, что можешь на меня положиться, — Уолтер по-птичьи дернул головой, что заменяло ему кивок.
— Да, знаю, — Тони дружески тронул пожилого мужчину за плечо и направился к задней части зала.
Открыл дверь и проворно спустился по пожарной лестнице.
Потом пробрался мимо ржавой детской коляски, насквозь промокшего старого матраца и останков бывшего автомобиля. Стебли травы упрямо пробивались сквозь трещины в бетонном покрытии двора. Облезлый кот неожиданно выскочил буквально у него из-под ног. Тони слегка испачкал свои дорогие итальянские ботинки.
Из захламленного двора ворота в заборе выходили в совсем узкий проулок. Тони дошел до его конца, и как только оказался там, небольшой красный «Фиат» с тремя мужчинами внутри затормозил рядом. Тони занял свободное место на заднем сиденье. И машина тут же вновь тронулась с места.
За рулем сидел Джэко — главный помощник Тони, его правая рука. Рядом расположился Глухарь Уилли, знавший сейчас о взрывчатке гораздо больше, чем двадцать лет назад, когда лишился левой барабанной перепонки. Позади вместе с Тони сидел Питер Джесс Джеймс, человек, одержимый огнестрельным оружием и толстозадыми девицами. Все это были проверенные и надежные кадры, постоянные сотрудники «фирмы», которой командовал Тони.
— Как дела у твоего парня, Уилли? — спросил Тони.
— Что? — Глухарь Уилли развернулся к боссу здоровым ухом.
— Я спросил, как поживает юный Билли.
— Ему как раз сегодня сравняется восемнадцать, — ответил Глухарь. — Все та же беда, Тони. Он все еще не научился сам ухаживать за собой. Работница социальной службы талдычит, что нам, дескать, надо отдать его в лечебницу.
Тони сочувственно зацокал языком. Он всегда проявлял особую заботу о слабоумном сыне Глухаря Уилли — душевные болезни по непонятным причинам пугали его.
— Но ты же не пойдешь на это?
— Вот и я капал на мозги жене, — сказал Уилли. — Мол, что может понимать эта дуреха из социальной службы? Она сама от горшка два вершка — ей лет двадцать. Но поди ж ты, уже закончила колледж. Хотя моя женушка сама не горит желанием сбагрить сына с рук.
В этот момент его нетерпеливо оборвал Джэко:
— Мы готовы, Тони. Парни на месте, моторы прогреты.
— Хорошо, — Тони посмотрел на Джесса Джеймса. — Что со стрелками?
— У нас два ружья и «узи».
— Что-что?
— «Узи», — Джесс гордо осклабился. — Новейший девятимиллиметровый пистолет-пулемет. Сделано в Израиле.
— Тогда давайте начинать представление, — пробормотал Тони.
— Мы как раз прибыли, — сказал Джэко.
Тони достал из кармана тряпичную кепку и натянул на голову.
— Ты ведь запустил ребят внутрь, я правильно понял?
— Да, а что? — спросил Джэко.
— Я не против. Пусть знают: это дело организовал Тони Кокс, но вот только ни один не должен иметь возможности утверждать потом, будто видел меня.
— Знаю.
Машина заехала во двор склада металлолома и прочего вторичного сырья. Двор содержался в образцовом порядке. Кузова старых автомобилей водрузили один на другой по три и выстроили ровными рядами. Отдельные части столь же педантично сложили по углам: целые колонны из покрышек, пирамиды из задних осей, кубы из блоков цилиндров двигателей.
Неподалеку от въезда стояли подъемный кран и огромный грузовик с полуприцепом для перевозки автомобилей. Чуть дальше был припаркован синий микроавтобус-фургон «Форд» с двумя парами задних колес. За ним виднелось мощное оборудование для газовой резки металла.
«Фиат» остановился, и Тони поспешил выбраться из него. Пока он был всем доволен. Ему нравилась аккуратность в любом ее проявлении. Остальные трое встали рядом, дожидаясь приказов. Джэко закурил сигарету.
— С владельцем склада все улажено? — спросил Тони.
Джэко кивнул.
— Он сделал так, чтобы кран, грузовик и газорезка были для нас доступны. Но не знает, для чего нам это понадобилось, и мы для видимости связали его.
Он закашлялся.
Тони вынул сигарету из его губ и брезгливо швырнул на землю.
— Из-за всякой дряни ты кашляешь, — сказал он и достал из кармана сигару. — Кури вот это и доживешь до глубокой старости.
Затем Тони вернулся к воротам склада. Трое мужчин последовали за ним. Тони двигался осторожно, обходя лужи и грязь, огибая высокие ряды истекающих кислотой аккумуляторов, ржавые рулевые колонки и коробки передач, направившись к подъемному крану. Он был из серии устройств малой грузоподъемности, смонтированный на гусеничном тракторе, способный отрывать от земли и переносить с места на место только легковые машины, микроавтобусы и пикапы. Расстегнув на себе пальто, Тони по лесенке взобрался в высоко расположенную кабину.
Уселся на место крановщика. Панорамное окно позволяло ему видеть все пространство складского двора, имевшего, как оказалось, форму треугольника. Одну сторону образовывал заброшенный железнодорожный виадук, кирпичные ниши которого тоже использовались под складские помещения. Примыкавшая к нему высокая стена отделяла двор от игровой площадки и пустыря, образовавшегося здесь еще при падении бомбы во время войны. Перед главным въездом на склад проходила дорога, слегка изгибавшаяся вместе с руслом протекавшей чуть дальше реки. Улица была широкая, но ею мало кто пользовался.