Он изучал Хейеса, пока агент отвечал на невинные вопросы Розы. Вот его противник. Хейес был тщательно одет. Коричневый летний костюм, белая рубашка, темный шелковый галстук — наверное, от «Братьев Брукс». Черные туфли хорошо начищены и туго зашнурованы. Видно, что он старательно следит за усами и волосами.
Однако Пастор чувствовал фальшь в его консервативной манере одеваться. Слишком яркий галстук, на розовом пальце левой руки кольцо с крупным рубином, да и усы показались Пастору вульгарными. К тому же он решил, что утонченный американский интеллектуал, на которого старался походить Хейес, не стал бы так одеваться в субботу утром, даже на пресс-конференцию.
— А какой ресторан вы любите больше всего? — спросила Роза.
— Многие из нас предпочитают «Эвертон», но он больше похож на бар.
Зал для конференций постепенно заполнялся мужчинами и женщинами с блокнотами и магнитофонами в руках, появились репортеры с камерами и вспышками, радиорепортеры с микрофонами и две телевизионные команды с видеокамерами. Молодая женщина с блокнотом просила всех входящих в зал в нем расписаться. Пастору и Розе удалось избежать этой процедуры. Оставалось благодарить Бога. Пастор не сумел бы написать «Питер Шобери» даже ради спасения собственной жизни.
Между тем Кинкейд коснулся локтя Хейеса.
— Нам нужно подготовиться к пресс-конференции, Флоренс. Надеюсь, ты останешься послушать.
— Да, конечно, спасибо, — поблагодарила Роза.
— Вы очень добры, мистер Хейес, — сказал Пастор. — Учителя Флоренс будут вам благодарны.
Агенты направились к столу, который находился в противоположной стороне зала.
Боже мой, мы их надули.
Пастор и Роза уселись в заднем ряду, и Пастор расслабился. Да, его безумная затея сошла ему с рук.
Я знал, что так и будет.
Пока ему не удалось узнать ничего существенного, но ФБР должно сделать официальное заявление. Зато он познакомился с людьми, ведущими расследование. Пастор почувствовал себя увереннее. Ни Кинкейд, ни Хейес не произвели на него впечатления умных людей. Обычные скучные копы, склонные к рутинным схемам и коррупции. Их не стоит опасаться.
Кинкейд встал и представился. Он заговорил уверенно и чрезмерно напористо. Возможно, недавно занял свой пост.
— Я хочу с самого начала прояснить одну вещь. ФБР не верит в то, что вчерашнее землетрясение устроили террористы.
Последовала серия вспышек, включились магнитофоны, репортеры застрочили в своих блокнотах. Пастор постарался скрыть охвативший его гнев. Ублюдки до сих пор отказываются принимать его всерьез!
— Таково мнение сейсмолога штата, у которого сегодня можно получить интервью в Сакраменто.
Что мне нужно сделать, чтобы убедить вас? Я угрожал устроить землетрясение, и оно произошло, а вы все еще не верите, что это дело моих рук! Неужели я должен убивать людей, чтобы вы ко мне прислушались?
— Тем не менее, — продолжал Кинкейд, — террористы выступили с угрозой, и Бюро намерено их поймать. Наше расследование возглавляет специальный агент Марвин Хейес. Прошу, Марвин.
Хейес встал. Пастор сразу же заметил, что он нервничает больше, чем Кинкейд. Хейес развернул бумажку и прочитал заранее заготовленное заявление:
— Агенты ФБР опросили всех пятерых сотрудников «Зеленой Калифорнии». Они добровольно согласились с нами сотрудничать.
Пастор почувствовал удовлетворение. Он оставил ложный след, и федералы ухватились за предоставленную ниточку.
— Наши агенты также побывали в офисе компании здесь, в Сан-Франциско, и осмотрели документы и компьютерные файлы.
Проверяли почту компании, догадался Пастор.
Хейес продолжал что-то говорить, но очень скоро начал повторяться. Репортеры задавали ему вопросы, прояснялись некоторые подробности, но главного это не меняло. Пастор вновь встревожился — теперь нужно выбрать момент, чтобы незаметно покинуть зал. Он порадовался, что расследование ФБР двигается в ложном направлении — они даже не добрались до второго ложного следа, — но его разозлило, что они не поверили в его угрозу.
Наконец Кинкейд объявил об окончании пресс-конференции, репортеры встали со своих мест и принялись собирать оборудование.
Пастор и Роза направились к выходу, но их остановила молодая женщина с блокнотом, которая ослепительно улыбнулась и сказала:
— Кажется, вы не записались? — Она протянула Пастору блокнот и ручку. — Напишите свои имена и организации, которые вы представляете.
Пастор замер на месте, охваченный страхом.
Я не могу! Не могу!
Не паникуй. Расслабься.
Лей, тор, пур-дой-кор…
— Сэр! Вы не могли бы расписаться?
— Конечно. — Пастор взял блокнот и ручку и протянул их Розе. — Думаю, Флоренс распишется за нас обоих — она журналистка, — сказал он, напомнив дочери о фальшивом имени. Тут ему в голову пришло, что она могла забыть название «своей» школы. — Напиши имя и «школа Эйзенхауэра».
Роза даже не вздрогнула. Она записалась в блокнот и вернула его женщине.
Ну а теперь мы можем идти?
— И вы, сэр, пожалуйста, — сказала женщина, вновь протягивая блокнот Пастору.
Он с неохотой взял блокнот. И что же делать? Если он нарисует какие-нибудь каракули, дамочка попросит его аккуратно написать фамилию: такое уже случалось с ним раньше. Впрочем, он еще может отказаться и выйти. Она всего лишь секретарша.
Пока Пастор колебался, послышался голос Кинкейда:
— Надеюсь, тебе было интересно, Флоренс?
— Да, сэр, спасибо, — вежливо ответила Роза.
Пастор начал потеть.
Он нацарапал что-то там, где указала женщина, захлопнул блокнот и протянул его ей.
— Ты не забудешь послать мне вашу газету, когда она увидит свет? — спросил Кинкейд у Розы.
— Да, конечно.
Пойдем отсюда, пойдем скорее!
Женщина открыла блокнот и сказала:
— О, сэр, извините, но не могли бы вы написать свою фамилию печатными буквами? Боюсь, ваша подпись слишком неразборчива.
Ну и что мне теперь делать?
— Тебе понадобится наш адрес, — сказал Кинкейд Розе и вытащил визитку из кармана пиджака. — Вот, возьми.
— Спасибо.
Пастор вспомнил, что в бумажнике Питера Шобери есть визитные карточки.
Вот и ответ — благодарение Богу!
Он достал бумажник, вытащил визитку и протянул ее женщине.
— У меня ужасный почерк, воспользуйтесь, пожалуйста, моей визитной карточкой, — сказал он. — Нам нужно бежать. — Он пожал руку Кинкейду. — Вы были великолепны. Я напомню Флоренс прислать вам вырезку.
И они вышли из зала.
Пастор и Роза пересекли вестибюль и остановились в ожидании лифта. Пастор представил себе, как за ними выбегает Кинкейд с пистолетом в руке:
— Какой же вы адвокат, если даже не можете написать свою проклятую фамилию?
Но тут пришел лифт, они поехали вниз и вскоре благополучно вышли на свежий воздух.
— У меня самый лучший в мире отец, — заявила Роза.
Пастор улыбнулся ей:
— Тут ты совершенно права.
— А почему ты выдумал для нас фальшивые имена?
— Ну, я предпочитаю, чтобы эти свиньи не знали моего настоящего имени, — ответил он.
Она должна принять такое объяснение, Роза знала, как ее родители относятся к полицейским. Однако она сказала:
— Знаешь, я ужасно на тебя разозлилась.
Он нахмурился:
— Почему?
— Никогда не прощу тебя за то, что ты назвал меня Флоренс, — заявила она.
Пастор некоторое время на нее смотрел, а потом оба принялись хохотать.
— Пойдем, малышка, — ласково сказал Пастор. — Пора возвращаться домой.
Джуди снилось, что она идет по берегу моря с Майклом Керкусом и его босые ноги оставляют изящные следы на влажном песке.
В субботу утром она учила грамоте малолетних преступников. Они ее уважали, поскольку у Джуди был пистолет. Она сидела в церковном зале рядом с семнадцатилетним хулиганом, помогая ему писать дату. Джуди надеялась, что через десять лет это спасет его от ареста.
Днем она поехала на бульвар Джиари, чтобы закупить продукты в «Гала фудс».
Обычная субботняя суета не успокаивала. Она ненавидела Брайана Кинкейда за то, что он снял ее с работы над «Молотом Эдема», но ничего не могла сделать, поэтому болталась между рядами, пытаясь сообразить, что же ей нужно купить. В отделе, где продавались каши, она вспомнила о сыне Майкла и купила коробку «Кэпнкранч».
Однако ее мысли постоянно возвращались к «Молоту Эдема».
Неужели среди них есть человек, способный устроить землетрясение? Или я свихнулась?
Когда она вернулась домой, Бо помог ей выгрузить продукты и стал расспрашивать о расследовании:
— Я слышал, Марвин Хейес совершил набег на «Зеленую Калифорнию».
— Бесполезное мероприятие, — ответила она. — У них все чисто. Раджа опрашивал их еще во вторник. Двое мужчин и три женщины, всем за пятьдесят. Ни у кого из них нет криминального прошлого — даже ни одного штрафа за превышение скорости, никто не имеет подозрительных связей. Если они террористы, то я Коджак[374].
— По телевидению объявлено, что ФБР изучает архивы.
— Верно. Список всех, кто обращался к ним за информацией, включая Джейн Фонду. У них восемнадцать тысяч фамилий и адресов. Команде Марвина предстоит пропустить каждую фамилию через компьютер ФБР, чтобы выяснить, с кем стоит поговорить. Это может занять месяц.
В дверь позвонили, и Джуди приятно удивилась, увидев на пороге Саймона Спэрроу.
— Привет, Саймон, заходи!
Саймон был в черных велосипедных шортах, футболке, кроссовках «Найк» и темных очках с большими стеклами. Однако он приехал не на велосипеде: его изумрудно-зеленая «хонда дель соль» с опущенным верхом стояла возле дома. «Интересно, что бы подумала о Саймоне мама?» — спросила себя Джуди.
«Симпатичный мальчик, — сказала бы она, — но недостаточно мужественный».
Бо пожал руку Саймону и бросил на Джуди вопросительный взгляд.