— А почему они проиграли?
— Губернатор Робсон поддержал строительство дамбы, и проектом стал заниматься Эл Ханимун. — Пастор ненавидел Ханимуна, который лгал и манипулировал прессой, причем мастерски. — С его подачи средства массовой информации представили местных жителей как горстку эгоистов, которые выступают против того, чтобы каждая больница и школа в Калифорнии имела электричество.
— Словно мы виноваты в том, что жители Лос-Анджелеса подсвечивают свои бассейны и покупают электрические моторчики, чтобы открывать и закрывать жалюзи.
— Верно. В результате компания «Коустал электрикс» получила разрешение на строительство дамбы.
— И все эти люди потеряют свои дома.
— А также исчезнет центр подготовки лошадей, парк дикой природы, несколько летних коттеджей и лагерь спятивших наркоманов из «Комитета бдительности», который называется «Лос-Аламос». Все получат компенсацию — кроме нас, поскольку мы не являемся владельцами земли, а лишь берем ее в аренду на один год. Мы ничего не получим — и потеряем лучший виноградник от Напа до Бордо.
— И единственное место, где я могу спокойно жить.
Пастор пробормотал слова сочувствия. Разговор развивался в нужном ему направлении.
— А у Дасти всегда была такая аллергия?
— С рождения. Сначала на молоко — коровье, молочную смесь и даже на грудное. Он выжил благодаря козьему молоку. Тогда я все поняла. Люди делают что-то не так, если мир стал настолько загрязненным, что мое собственное молоко действует на ребенка как яд.
— И ты отвела его к врачам.
— Майкл настоял. Я знала, что от них не будет толку. Они давали ему лекарства, которые подавляют иммунную систему, чтобы смягчить аллергическую реакцию. Разве так можно лечить подобные болезни? Он нуждался в чистой воде, чистом воздухе и здоровом образе жизни. С самого его рождения я искала такое место.
— Да, тебе пришлось нелегко.
— Ты даже себе не представляешь. Одинокая женщина с больным ребенком не может найти работу, снять приличную квартиру, ей нигде нет места. Все думают, что Америка большая страна, но, будь я проклята, всюду одно и то же.
— Ты была в ужасном состоянии, когда мы познакомились.
— Я готова была убить себя и Дасти.
На глазах Мелани появились слезы.
— А потом ты нашла нас.
Лицо Мелани потемнело от гнева.
— Они хотят лишить меня нового дома.
— ФБР утверждает, что мы не могли устроить землетрясение, а губернатор молчит.
— Ну и черт с ними, мы сделаем это еще раз! Только теперь позаботимся о том, чтобы они нас не проигнорировали.
Мелани сама произнесла нужные слова.
— Нужно причинить настоящий вред, разрушить какие- нибудь здания… Но тогда могут пострадать люди.
— У нас нет выбора!
— Мы можем оставить долину, распустить коммуну и вернуться к прежнему образу жизни: обычная работа, деньги, отравленный воздух, зависть, ревность и ненависть.
Он напугал Мелани.
— Нет! — воскликнула она. — Не говори так!
— Наверное, ты права. Мы не можем отступить.
— Конечно, не можем.
Пастор еще раз оглядел долину.
— Мы должны сделать все возможное, чтобы долина осталась такой, какой ее сотворил Бог.
Мелани закрыла глаза и с облегчением проговорила:
— Аминь.
Он взял ее за руку, и они вместе спустились к машине.
Когда они ехали по узкой дороге, Пастор спросил:
— Ты собираешься сегодня забрать Дасти из Сан-Франциско?
— Да, я уеду после завтрака.
Пастор услышал, как странный шум перекрыл астматическое дыхание древнего двигателя «барракуды». Он выглянул в окно и увидел вертолет.
— Черт! — рявкнул он и резко нажал на тормоз.
Мелани бросило вперед.
— Что такое? — испуганно спросила она.
Пастор остановил машину и выскочил наружу. Вертолет летел на север. Мелани вышла из машины.
— В чем дело?
— Откуда здесь взялся вертолет?
— О Господи, — потрясенно проговорила она. — Ты думаешь, они ищут нас?
Шум стих, но вскоре вернулся. Неожиданно из-за верхушек деревьев вновь показался вертолет, теперь он летел очень низко.
— Думаю, федералы, — сказал Пастор. — Проклятие!
После вчерашней бездарной пресс-конференции он считал, что они еще несколько дней будут в безопасности. Кинкейд и Хейес не производили впечатления людей, способных его найти. А теперь они здесь, в долине.
— Что будем делать? — спросила Мелани.
— Сохранять спокойствие. Они прилетели не за нами.
— Откуда ты знаешь?
— Я об этом позаботился.
— Пастор, почему ты все время говоришь загадками? — В голосе Мелани звучало отчаяние.
— Извини.
Он вспомнил, что ему не обойтись без Мелани. Значит, нужно ей все объяснить. Пастор собрался с мыслями.
— Им ничего не известно о существовании коммуны. Сведений о нас у них попросту нет — нашу землю взяла в аренду Звезда. У полиции и ФБР нет на нас данных — мы ни разу не привлекали к себе внимания. О нас не было ни одной статьи в газете или передачи по телевидению. Мы не зарегистрированы в налоговом управлении. Нашего виноградника нет на карте.
— Так почему же они здесь?
— Я думаю, они прилетели за «Лос-Аламосом». Полиции и ФБР наверняка известно о существовании этих кретинов, да и другим правоохранительным органам Соединенных Штатов тоже. Они стоят у ворот своего лагеря с винтовками в руках, чтобы все знали, что там живут опасные вонючие безумцы.
— Но откуда ты можешь знать, что ФБР прилетело именно за ними?
— Я об этом позаботился. Когда Звезда звонила на передачу Джона Правдолюба, я попросил ее произнести лозунг «Лос-Аламоса»: «Мы не признаем юрисдикции правительства Соединенных Штатов». Я оставил ложный след.
— Значит, мы в безопасности?
— Не совсем. После того как они ничего не найдут у «Лос-Аламоса», федералы могут заинтересоваться другими жителями долины. Они увидят наш виноградник с вертолета и нанесут нам визит. Так что нужно предупредить остальных.
Пастор сел в машину. Как только Мелани устроилась рядом, он нажал на педаль газа. Однако машине уже исполнилось двадцать пять лет, и она не была приспособлена для быстрой езды по узким, извилистым горным дорогам. Пастор проклинал чихающий карбюратор и едва живую подвеску.
Стараясь удерживать скорость на неровной дороге, Пастор пытался понять, кто в ФБР принял решение о рейде. Он не мог себе представить, что Кинкейд или Хейес способны на интуитивные догадки. Значит, за ними стоит кто-то еще. Интересно, кто?
Сзади их догоняла черная машина с включенными фарами, хотя было достаточно светло. Они приближались к повороту, но шофер просигналил и пошел на обгон. Пастор разглядел водителя и его спутника, крупных парней, одетых достаточно небрежно, но чисто выбритых и коротко подстриженных.
Сразу же вслед за первой машиной, громко сигналя, пронеслась вторая.
— Черт подери, — проворчал Пастор.
Когда ФБР куда-то торопится, лучше убраться с дороги. Он притормозил и съехал на обочину. Правые колеса «барракуды» оказались на траве. За второй машиной промчалась третья. Пастор остановил свой автомобиль.
Они с Мелани сидели и смотрели, как автомобили один за другим несутся по узкой дороге. За машинами проследовали два бронированных грузовика и три мини-автобуса, набитых мрачными мужчинами. Пастор заметил среди них несколько женщин.
— Облава, — с тоской сказала Мелани.
— Ну, ты горазда шутить, — саркастически проворчал Пастор.
Она ничего не ответила.
Одна из машин отделилась от потока и остановилась за «барракудой».
Пастору вдруг стало страшно. Он посмотрел на машину в зеркало заднего вида. Темно-зеленый «бьюик-регал». Водитель разговаривал по телефону. Рядом с ним сидел еще один мужчина. Пастор не мог разглядеть их лиц.
Он вдруг всем сердцем пожалел, что отправился на пресс- конференцию. Один из мужчин в «бьюике» вполне мог на ней присутствовать. В таком случае он обязательно спросит, что адвокат из Окленда делает в долине Серебряной реки. Вряд ли это можно рассматривать как совпадение. Любой агент, у которого есть голова на плечах, сразу же внесет Пастора в список подозреваемых под первым номером.
Мимо промчалась последняя машина. Водитель «бьюика» опустил телефонную трубку. В любую секунду агенты могут выйти из машины. Пастор отчаянно пытался придумать правдоподобную историю.
Меня заинтересовал этот случай, и я вспомнил, как по телевизору рассказывали про «Комитет бдительности» и их лозунг насчет того, что они не признают правительство. А женщина, звонившая на передачу Джона Правдолюба, повторила его, поэтому я решил поиграть в детектива и проверить их сам…
Ему не поверят. Каким бы убедительным ни показался его рассказ, они будут его тщательно допрашивать, и он не сумеет их обмануть.
Оба агента вышли из машины. Пастор внимательно изучал их в зеркало заднего вида.
Он не узнал ни того ни другого.
И немного успокоился, стер выступивший на лбу пот.
— Господи, чего они хотят? — испуганно спросила Мелани.
— Сохраняй спокойствие, — ответил Пастор. — Делай вид, что ты никуда не торопишься. Я собираюсь изобразить, что они меня ужасно заинтересовали. Тогда они захотят избавиться от нас как можно скорее. Обратная психология.
Он выскочил из машины.
— Привет, ребята, вы из полиции? — с энтузиазмом спросил он. — Здесь намечается что-нибудь серьезное?
Водитель, худой мужчина в очках в черной оправе, сказал:
— Мы федеральные агенты. Сэр, мы проверили ваши номера и выяснили, что автомобиль зарегистрирован в Напа компанией, которая занимается розливом вина.
Пол Бейл позаботился о страховке машины, а также оформил все необходимые бумаги.
— Да, я работаю на них.
— Могу я взглянуть на ваши права?
— О, конечно. — Пастор вытащил права из заднего кармана джинсов. — Это ваш вертолет пролетал?
— Да, наш. — Агент проверил права и вернул их Пастору. — А куда вы направляетесь так рано?
— Мы работаем на ферме, где производят вино, дальше, в долине. Надеюсь, вы заберете с собой этот проклятый «Комитет бдительности». Они тут всех запугали до смерти. Они…