Отчаявшись убедить ее в своей правоте, Рон в результате запретил ей по вечерам уходить из дома. Она восприняла запрет совершенно спокойно. Она подчинится ему, так и быть, но вот только пройдет четыре месяца, ей исполнится восемнадцать, и тогда уже никто не помешает Джуди переселиться в студию, которую Лу делил с тремя приятелями и еще какой-то сомнительного вида девицей.
Рон понял, что терпит сокрушительное поражение. Эта проблема стала для него предметом настоящей одержимости вот уже на восемь дней подряд, а он никак не находил способа спасти свою дочь от жизни в нищете — а именно это ей, вне всякого сомнения, и грозило. Рону встречались подобные семейки. Юная девушка выходила замуж за проходимца. Ей приходилось работать, пока он торчал дома и смотрел по телевизору скачки. Время от времени муженек сам добывал себе немного денег кражами, чтобы хватало на выпивку и курево. Она рожала нескольких деток, а его брали с поличным и сажали за решетку на долгий срок. И внезапно оказывалось, что бедная девочка должна одна тянуть семью на скудное пособие без всякой помощи от мужа.
Рон готов был жизнью пожертвовать ради Джуди. Он уже отдал ей почти восемнадцать лет, и чем собиралась ответить на заботу дочь? Растоптать все, во что верил отец, и плюнуть ему в лицо. Он бы и заплакал, но давно забыл, как это делается.
Подобные мысли не шли из головы, и он все еще предавался грустным размышлениям в 10.16 утра в тот день, а потому не успел заметить засаду раньше. Впрочем, его рассеянное внимание едва ли повлияло на все, что произошло в течение нескольких следующих секунд.
Он свернул под арку железнодорожного моста, откуда начиналась длинная извилистая дорога с протекавшей слева рекой и с обширным двором склада металлолома, протянувшимся по правую руку. День стоял теплый и ясный, а потому сразу за поворотом Рон без труда разглядел огромный грузовик для перевозки легковых автомобилей, заполненный кузовами разбитых или очень старых машин, который неуклюже пытался задним ходом въехать в ворота складского двора.
Поначалу показалось, что грузовик успеет освободить путь, прежде чем конвой приблизится к нему. Но водитель явно избрал неверный угол для маневра, а потому снова подал вперед, напрочь заблокировав дорогу.
Двое ехавших впереди мотоциклистов затормозили и остановились. Рону тоже пришлось встать между ними. Один из полицейских поставил свой мотоцикл на подножку, а сам подбежал к кабине грузовика, громко крича на шофера. Двигатель грузовика оглушительно ревел, из выхлопной трубы поднимались столбы черного дыма, окутывая округу подобно облаку.
— Доложи о незапланированной остановке, — сказал Рон. — Давай действовать, как в книжке прописано.
Макс взялся за микрофон рации.
— Мобильная группа вызывает контролера операции «Авдий».
Рон внимательнее присмотрелся к грузовику. Он перевозил довольно-таки странный набор бывших транспортных средств. Среди них был древний зеленый микроавтобус с надписью по борту «Мясная лавка семьи Купер», смятый в лепешку «Форд Англия» без колес, два «Фольксвагена»-«жука», установленные один поверх другого, крупный белый «Форд» австралийской сборки с полосой вдоль кузова и вполне новый с виду «Триумф». Все это нагромождение выглядело до странности шатким, особенно два «жука» в ржавых объятиях друг друга, действительно напоминавшие сцепившихся в случке насекомых. Рон снова бросил взгляд на кабину. Мотоциклист энергичными жестами приказывал шоферу немедленно освободить дорогу.
Макс повторил:
— Мобильная группа вызывает контролера операции «Авдий». Ответьте, пожалуйста.
«Мы, должно быть, находимся в глубокой впадине у самой реки, — размышлял Рон, — потому и сигнал слабый». Он еще раз присмотрелся к машинам на грузовике и внезапно заметил, что они даже не привязаны. Перевозить их так было бы крайне опасно. Откуда мог приехать автоперевозчик со столь ненадежно установленным грузом?
И тут Рон все понял.
— Подавай сигнал тревоги! — закричал он.
— Зачем? — недоуменно уставился на него Макс.
Что-то с грохотом упало на крышу их фургона. Водитель грузовика выпрыгнул из кабины и набросился на мотоциклиста. Несколько мужчин в масках из чулок спрыгнули с забора склада металлолома. Рон бросил взгляд в боковое зеркало и успел заметить, как двоих сопровождавших сзади вышибли из сидений их мотоциклов.
Фургон качнуло, а потом он непостижимым образом стал подниматься в воздух. Рон посмотрел вправо и увидел стрелу крана, направленную через забор в сторону крыши фургона. Он выхватил микрофон из рук совершенно растерявшегося Макса, заметив, как один из мужчин в масках побежал прямо к ним. Мужчина швырнул в лобовое стекло что-то небольшое и черное, формой напоминавшее мяч для игры в крикет.
Следующие несколько секунд растянулись как замедленные кадры в кино. Защитный шлем отлетел в сторону, деревянная дубинка обрушилась на голову мотоциклиста. Макс машинально ухватился за рычаг переключения передач, когда фургон качнуло. Палец Рона нажал на кнопку микрофона, и он успел произнести:
— «Авдий»! Трево…
Бомба, так похожая на мячик для крикета, ударилась в стекло и взорвалась, разнеся пуленепробиваемое стекло на тысячи осколков, дождем обрушившихся на землю. А затем ударная волна достигла двух людей в кабине фургона, потерявших сознание, погрузившихся в черноту и полный покой небытия.
Сержант Уилкинсон слышал в эфире позывной «Авдия» от каравана, перевозившего старые банкноты, но проигнорировал его. С раннего утра у него началась полная запарка. В трех местах возникли крупные транспортные заторы. Потом по всему Лондону ему пришлось координировать погоню за водителем, сбившим пешехода и скрывшимся с места происшествия. Последовали еще две серьезные аварии, вспыхнул пожар на складе, и возникла необъявленная стихийная демонстрация, устроенная группой радикальных анархистов рядом с резиденцией премьер-министра у дома номер 10 по Даунинг-стрит. Когда пришел вызов от «Авдия», он только-только смог перевести дух и выпить чашку кофе с бутербродом, принесенными молоденькой девушкой, уроженкой Вест-Индии. Уилкинсон не удержался от вопроса:
— Хотел бы я знать, о чем только думает твой муж, если разрешает тебе ходить на работу без лифчика?
Девушка, у которой был действительно выдающийся по своим размерам бюст, ответила:
— А он ничего не замечает.
И игриво хихикнула.
Констебль Джонс, сидевший по противоположную сторону рабочей консоли, ухмыльнулся.
— Ты понял намек, Дэйв? Лови момент!
— Что ты делаешь сегодня вечером? — спросил Уилкинсон у девушки.
Она рассмеялась, понимая, насколько все несерьезно.
— Работаю, как всегда.
Из передатчика донеслось: «Мобильная группа вызывает контролера операции «Авдий». Ответьте, пожалуйста».
— У тебя есть вторая работа? — не унимался Уилкинсон. — Чем же ты занимаешься?
— Танцую гоу-гоу[226] в одном пабе.
— Без лифчика-то?
— А вот приходи, и сам все увидишь. Как насчет этого, а? — сказала девушка и покатила свою тележку дальше.
Из рации донеслось: «Трево…», а потом донесся треск, похожий на сильный разряд статического электричества или на взрыв.
Улыбку как рукой сняло с молодой физиономии Уилкинсона. Он щелкнул переключателем и сказал в микрофон:
— Контролер операции «Авдий» слушает. Прием. Отзовитесь, мобильная группа!
Ответа не последовало. Уилкинсон окликнул начальника смены, вложив в голос максимальную обеспокоенность:
— Можно вас на минуточку, командир!
Инспектор «Гарри» Гаррисон подошел к рабочему месту Уилкинсона. Высокорослый мужчина, он провел пальцами по своей редеющей шевелюре и встрепал ее, чтобы выглядеть более усталым, чем был на самом деле.
— Все в порядке, сержант? — спросил инспектор.
— Мне кажется, я поймал сигнал тревоги «Авдия», шеф.
— Что значит, «мне кажется»? — усмехнулся Гаррисон.
Но Уилкинсон не дослужился бы до сержанта, если бы каждый раз признавался в совершенных ошибках.
— Искаженный прием, сэр, — находчиво объяснил он.
Гаррисон взял микрофон.
— Я контролер операции «Авдий». Вы меня слышите? Прием.
Он немного подождал и повторил вызов. Ответа не было. Инспектор обратился к Уилкинсону:
— Сначала искаженный сигнал, а потом они вообще пропали из эфира. По инструкции мы обязаны рассматривать это как возможное нападение. Только этого мне и не хватало!
У него был вид человека, к которому Судьба проявляла не просто несправедливость, но определенно мстила за что-то.
— Не могу определить их возможное местонахождение, — сказал Уилкинсон.
Оба повернулись к висевшему на стене огромному и очень подробному плану Лондона.
— Они отправились маршрутом вдоль реки, — рассуждал Уилкинсон. — В последний раз выходили на связь из Олдгейта. Транспортный поток сейчас в норме, а потому они должны были оказаться где-то в районе, скажем, Дагенхэма.
— Отменная точность, — с сарказмом отозвался на это Гаррисон. Потом ненадолго задумался. — Оповестите о сигнале тревоги все патрульные машины. Потом выделите три патруля из восточного Лондона и отправьте на поиски. Предупредите власти в Эссексе и уж постарайтесь, чтобы до этих ленивых козлов дошло, какую хренову кучу денег перевозит фургон. А теперь вперед. Действуйте!
Уилкинсон принялся звонить по телефону. Гаррисон некоторое время стоял у него за спиной, снова погруженный в глубокие раздумья.
— Нам скоро обязательно позвонят. Кто-нибудь непременно видел, что произошло, — пробормотал он и снова задумался. — Но если у грабителя хватило ума заглушить радио, прежде чем парни смогли с нами связаться, он наверняка сумел организовать налет в каком-то тихом местечке, — наступила более длительная пауза. Потом Гаррисон подвел итог своим рассуждениям: — Лично я считаю, что у нас нет никаких шансов. Ни малейших.
Все прошло так гладко, как они и не мечтали, подумал Джэко. Фургон с деньгами краном перетащили через ограду и мягко опустили рядом с оборудованием для резки металла. Четыре мотоцикла пристроили на грузовик со старыми машинами, который задним ходом въехал во двор. Полицейские лежали ровным рядком на земле с наручниками на запястьях и лодыжках, а ворота наглухо закрыли.