Доктор Ансари провела пластмассовым пропуском перед считывателем перфокарт, затем прижала указательный палец левой руки к маленькому экранчику. Компьютер стал проверять соответствие ее отпечатка информации, заложенной в чип. Это предотвращало возможность использования утерянных или украденных перфокарт не допущенными в лабораторию лицами. Ожидая, пока сработает компьютер, доктор Ансари подняла взгляд на телекамеру и в шутку отсалютовала. Тут дверь открылась, и она вошла в лабораторию. Следом за ней — Майкл.
Другая камера сняла их в небольшом помещении. На стене несколько циферблатов показывали атмосферное давление в лаборатории. Чем глубже вы проникали в ЛБЗ-4, тем ниже было давление. Падение давления направляло воздушные потоки внутрь помещения, не давая воздуху из него выходить. Из этого помещения доктор Ансари и Майкл направились каждый в соответствующую раздевалку.
— Вот тут он вынул кролика из сумки, — сказала Тони. — Если бы в этот день Майкл работал с мужчиной, он не смог бы осуществить свой план. Но он работал с Моникой, и в раздевалках, конечно, нет камер.
— Но, черт побери, нельзя же установить камеры в раздевалках, — сказал Стэнли. — Никто тогда работать тут не станет.
— Совершенно верно, — подтвердила Тони. — Придется придумать что-то другое. Смотрите.
Следующая картинка была уже из лаборатории. Она показывала клетки с кроликами, накрытые для изоляции прозрачными пластиковыми колпаками. Тони остановила картинку.
— Можете мне объяснить, чем ученые занимаются в этой лаборатории?
— Конечно. Наш новый медикамент действует против многих вирусов, но не против всех. В этом эксперименте медикамент пробуют против Мадобы-два, варианта вируса Эболы, вызывающего смертельную лихорадку с кровотечением у кроликов и людей. Две группы кроликов помечены вирусом.
— Помечены?
— Извините, у нас так принято говорить. Это означает, что они были заражены. После чего одной группе ввели медикамент.
— И что вы обнаружили?
— Медикамент не убивает Мадобу-два у кроликов. Мы несколько разочарованы. Значит, почти наверняка он не исцелит от этого вируса и людей.
— Но шестнадцать дней назад вы этого не знали.
— Верно.
— В таком случае мне кажется, я понимаю, что Майкл пытался сделать. — Она нажала на клавишу — картинка исчезла. Появилась фигура в голубом виниловом костюме космонавта с прозрачным шлемом. У двери человек остановился и сунул ноги в резиновые сапоги. Затем он протянул руку и взял свисавший с потолка желтый шланг. Пристегнул его к поясу. По шлангу пошел воздух, и костюм надулся так, что человек стал похож на робота с рекламы шин «Мишлен».
— Это Майкл, — сказала Тони. — Он быстрее переоделся, чем Моника, так что на данный момент он там один.
— Этого не должно быть, а было, — сказал Стэнли. — Правило, чтобы всегда было двое, соблюдается, но не ежеминутно. Merda.[455] — Стэнли часто ругался по-итальянски, научившись бранным словам у жены. Тони, говорившая по-испански, обычно понимала его.
На экране Майкл направился к клеткам с кроликами, медленно передвигаясь в неуклюжем костюме. Он повернулся спиной к камере и некоторое время из-за надутого костюма нельзя было разглядеть, что он делает. Затем он отошел от клеток и бросил что-то на стальной лабораторный стенд.
— Что-нибудь заметили? — спросила Тони.
— Нет.
— Как не заметили и охранники, сидевшие у мониторов. — Тони старалась защитить своих работников. Если Стэнли ничего не заметил, едва ли он сможет винить в этом охранников. — Посмотрите еще раз. — Она прокрутила пленку на пару минут назад и остановила картинку, когда на экране появился Майкл. — В верхней правой клетке один кролик.
— Вижу.
— Смотрите внимательнее на Майкла. Он что-то держит под мышкой.
— Да… завернутое в такую же, как костюм, голубую виниловую ткань.
Тони прокрутила пленку и снова остановила картинку, на которой Майкл отходит от клеток.
— Сколько теперь кроликов в верхней правой клетке?
— Два, черт побери. — Вид у Стэнли был растерянный. — Я считал, что по вашей теории Майкл вынес кролика из лаборатории. А вы мне показываете, что он его принес!
— Подставного. Иначе ученые заметили бы, что одного не хватает.
— А зачем он это сделал? Ведь спасая одного кролика, он обрекал на смерть другого!
— Если он вообще человек разумный, я полагаю, он считал кролика, которого хотел спасти, чем-то особенным.
— Да ради всего святого, все кролики одинаковые.
— Я подозреваю, не для Майкла.
Стэнли кивнул:
— Вы правы. Кто знает, что у него в то время было в голове.
Тони прокрутила видеокартинки вперед.
— Он выполнил, как всегда, свои обязанности: проверил наличие пищи и воды в клетках, убедился, что все животные живы, отметил все выполненное на листке. Появилась Моника, но она прошла в боковое помещение работать над своими культурами тканей, так что она не могла его видеть. А он прошел в соседнюю, более просторную лабораторию, чтобы заняться макаками. Потом вернулся на прежнее место. Теперь смотрите.
Майкл отстегнул шланг, по которому подавался воздух, что обычно делали, переходя в лаборатории из одного помещения в другое. В костюме всегда был трех-четырехминутный запас свежего воздуха, а когда фронтальное стекло запотевало, это значило, что он подходил к концу. Майкл прошел в маленькую комнатку, где находилось хранилище — запертый холодильник, в котором держали образцы живых вирусов. Это было наиболее надежно защищенное место во всем здании — тут хранился и бесценный антивирусный медикамент. Майкл набрал комбинацию цифр на кнопочной панели. Камера, вмонтированная в холодильнике, показала, что Майкл взял две дозы медикамента, отмеренного в одноразовых шприцах.
— Малую дозу для кролика и большую, по всей вероятности, для себя, — сказала Тони. — Подобно вам он считал, что медикамент сработает против Мадобы-два. Он намеревался исцелить кролика и иммунизировать себя.
— Охранники могли видеть, что он взял медикамент из хранилища.
— Но они не сочли бы это подозрительным. Ему разрешено с этим работать.
— Они могли заметить, что он не сделал записи в журнале.
— Могли, но вспомните: охранник следит за тридцатью семью экранами, и он понятия не имеет, как люди работают в лаборатории.
Стэнли что-то буркнул.
Тони сказала:
— Майкл, должно быть, решил, что пропажи не заметят до ежегодной проверки, да и тогда сочтут это канцелярской опиской. Он не знал, что я планировала провести выборочную проверку.
На экране Майкл закрыл хранилище и, вернувшись в кроличью лабораторию, снова подключил шланг воздуха.
— Всю свою работу он проделал, — сказала Тони. — Теперь он возвращается к кроликам. — Снова спина Майкла перекрыла то, что он делал. — Сейчас он вынимает из клетки своего любимого кролика. По-моему, он надевает на него маленький костюмчик, очевидно, сделанный из старого костюма.
Майкл повернулся левым боком к камере. И направился к выходу — казалось, он что-то держал под правой рукой, но так ли это, сказать было трудно.
Выйдя из ЛБЗ-4, все вставали под химический душ, дезинфицировавший костюм, затем принимали обычный душ и уж потом одевались.
— Костюм защищал кролика под химическим душем, — пояснила Тони. — Я полагаю, Майкл затем бросил костюм в печь для сжигания. А обычный душ не мог причинить животному вреда. В раздевалке Майкл посадил кролика в сумку. Когда он выходил из здания, охранники увидели, что у него сумка, с которой он пришел, и ничего не заподозрили.
Стэнли откинулся на спинку кресла.
— Черт побери, — сказал он, — я мог бы поклясться, что осуществить такое невозможно.
— Он принес кролика домой. Я думаю, кролик укусил Майкла, когда он вводил ему лекарство. Потом Майкл сделал себе прививку и посчитал, что вне опасности. Но оказался не прав.
— Бедный мальчишка, — произнес Стэнли. Лицо у него было печальное. — Бедный глупый мальчишка.
— Теперь вы знаете все, что знаю я, — сказала Тони. Она внимательно наблюдала за ним, ожидая приговора. Этот этап в ее жизни окончен? Она будет без работы на Рождество?
Оксенфорд пристально посмотрел на нее.
— Есть одна мера предосторожности, которую мы могли бы ввести и которая предотвратила бы это.
— Я знаю, — сказала Тони. — Обыскивать сумки всех, кто направляется в ЛБЗ-четыре и выходит оттуда.
— Совершенно верно.
— Я ввела это с сегодняшнего утра.
— Иными словами: заперев дверь в конюшню после того, как лошадь сбежала.
— Мне жаль, что так вышло, — сказала Тони. Она была уверена, что он хочет, чтобы она подала в отставку. — Вы платите мне за то, чтобы такое не случалось. Я не справилась. Вы, по-видимому, хотите, чтобы я подала в отставку.
Это вызвало у него раздражение.
— Если я захочу вас уволить, вы об этом незамедлительно узнаете.
Она уставилась на него. Он что, прощает?
Лицо Оксенфорда приняло более мягкое выражение.
— Хорошо, вы совестливая натура и чувствуете себя виноватой, хотя ни вы, ни кто-либо другой не могли предугадать такое.
— Я могла установить проверку сумок.
— А я, по всей вероятности, запретил бы это на том основании, что проверка вызовет недовольство у сотрудников.
— О-о!
— Вот что я вам скажу раз и навсегда. С тех пор, как вы у нас появились, меры безопасности стали строже, чем когда-либо. Вы чертовски хороший работник, и я намерен вас удержать. Так что извольте больше не жалеть себя.
От облегчения Тони вдруг почувствовала, что у нее подкашиваются ноги.
— Благодарю вас, — сказала она.
— Впереди у нас много дел — пошли работать. — И Оксенфорд вышел из комнаты.
Вздохнув с облегчением, Тони закрыла глаза. Ее простили. «Спасибо», — подумала она.
Миранда Оксенфорд заказала капуччино по-венски с пирамидой взбитых сливок наверху. В последнюю минуту она попросила подать также кусок морковного пирога. Сунув сдачу в карман юбки, она понесла свой завтрак к столику, за которым сидела ее тощая сестрица Ольга, потягивая двойное эспрессо и покуривая сигарету. Бар был увешан бумажными цепями, а на тостере переливалась рождественская елочка, но кто-то не без иронии поставил на музыкальном автомате «Мальчиков с пляжа», и они пели «Скользя на волнах по Штатам».