— На этот вопрос мы пытаемся дать ответ. Мы пробуем это средство против разных вирусов, чтобы определить радиус его действия.
— В том числе против опасных вирусов? — спросил Клайв Браун.
— Да, — сказал Стэнли. — Никого не интересуют средства против безопасных вирусов.
В аудитории раздался смех. Это был остроумный ответ на глупый вопрос. Но вид у Брауна был явно раздосадованный, и сердце у Тони ушло в пятки. Униженный журналист ни перед чем не остановится, лишь бы отомстить. И она поспешила вмешаться.
— Спасибо за этот вопрос, Клайв, — сказала она, стараясь его ублаготворить. — Мы ввели у себя, в «Оксенфорд медикал», самые высокие требования безопасности в лабораториях, использующих особые материалы. В ЛБЗ-четыре, то есть в лаборатории биозащиты четвертого уровня, система тревоги напрямую подсоединена к штабу районной полиции в Инверберне. Охрана несет дежурство двадцать четыре часа в сутки, а сегодня утром я удвоила число охранников. Более того, охранники не могут войти в ЛБЗ-четыре — они следят за тем, что происходит в лаборатории, по экранам кабельного телевидения.
Но Браун не собирался утихомириваться.
— Если у вас так идеально налажена охрана, как же оттуда могли вынести хомяка?
Тони была готова к такому вопросу.
— Позвольте отметить три момента. Во-первых, это был не хомяк. Вы услышали об этом от полиции, и это неверно. — Она намеренно дала Фрэнку липовые данные, и он попался в расставленные ею силки, выдав себя в качестве источника. — Пожалуйста, пользуйтесь теми фактами, какие мы вам сообщаем о том, что у нас происходит. Это был кролик, и звали его вовсе не Пушистик.
Все рассмеялись, и даже Браун улыбнулся.
— Во-вторых, кролика вынесли из лаборатории в сумке, и мы установили сегодня обязательный досмотр сумок у входа в ЛБЗ-четыре, чтобы такое не могло больше повториться. В-третьих, я не говорила, что у нас идеальная безопасность. Я сказала, что мы установили как можно более высокий уровень безопасности. Большего человеческие существа сделать не могут.
— Значит, вы признаете, что ваша лаборатория представляет опасность для шотландцев.
— Нет. Здесь вы в большей безопасности, чем когда едете по шоссе М-восемь или летите из Престуика. Вирусы ежедневно убивают немало людей, но только один человек умер от вируса из нашей лаборатории, и он не принадлежал к числу обычных людей: он был нашим сотрудником, намеренно нарушившим правила, и знал, что рискует.
«В общем, все идет неплохо», — подумала Тони, окидывая взглядом аудиторию в поисках очередного вопроса. Снимали телекамеры и фотоаппараты со вспышками, и Стэнли выглядел как должно — блестящий ученый, ответственно относящийся к своим обязанностям. Но Тони опасалась, что в «Новостях» их пресс-конференцию сократят в пользу показа толпы молодежи у ворот, выкрикивающей лозунги о правах животных. Жаль, она не смогла придумать ничего более интересного для телекамер.
Тут впервые заговорил приятель Фрэнка Карл Осборн. Это был красивый, как кинозвезда, мужчина приблизительно одного возраста с Тони. Но волосы у него были слишком желтые для естественных.
— А все-таки какую опасность представлял этот кролик для людей?
На вопрос ответил Стэнли:
— Вирус редко передается от одного вида к другому. Мы полагаем, что кролик, должно быть, укусил Майкла.
— А что, если бы этот кролик сбежал?
Стэнли посмотрел в окно. Шел легкий снег.
— Он бы замерз насмерть.
— А что, если бы его съело другое животное? Могла бы лиса заразиться?
— Нет. Вирусы адаптируются небольшим числом видов, обычно каким-то одним, иногда двумя или тремя. Насколько нам известно, лисы данным вирусом не заражаются, как и другие виды шотландских зверей. Только люди, макаки и некоторые породы кроликов.
— Но Майкл мог заразить других людей.
— Да, если бы чихнул на них. Такая возможность больше всего нас волновала. Однако Майкл, похоже, никого не видел в опасный период. Мы уже связались с его коллегами и друзьями. Тем не менее мы будем вам признательны, если вы в своих газетах и телепрограммах попросите тех, кто его видел, немедленно позвонить нам.
— Мы не пытаемся ничего приуменьшить, — поспешила вставить Тони. — Мы глубоко обеспокоены случившимся, и, как я уже разъяснила, мы установили более строгие меры безопасности. Но в то же время мы не должны преувеличивать опасность. — Говорить журналистам, что не надо преувеличивать, все равно что говорить адвокатам не лезть на рожон, не без мрачного юмора подумала она. — То, что публика не подверглась опасности, — это правда.
Осборна было уже не остановить.
— А что, если Майкл Росс заразил приятеля, тот заразил кого-то еще… сколько народу могло бы умереть?
— Мы не можем заниматься подобными дикими предположениями. Вирус не был распространен. Умер один человек. Могло бы и одного не быть, но его смерть — не основание, чтобы говорить о четырех всадниках Апокалипсиса. — И она прикусила язык. Глупо было употреблять этот образ — кто-нибудь непременно процитирует его вне контекста, и это будет выглядеть так, будто она предсказывает наступление Судного дня.
Осборн сказал:
— Насколько я понимаю, вашу работу финансирует американская армия.
— Да, министерство обороны, — сказал Стэнли. — Они, естественно, заинтересованы в средствах, способных противостоять биологической войне.
— А это правда, что американцы ведут эти работы в Шотландии, так как считают слишком опасным вести их в Соединенных Штатах?
— Наоборот. Немало работ такого типа проводится в Соединенных Штатах, в Центре контролирования болезней в Атланте, в штате Джорджия, и в Военном медицинском научно-исследовательском институте инфекционных болезней в форте Детрик.
— В таком случае, почему же была избрана Шотландия?
— Потому что медикамент был изобретен здесь, в «Оксенфорд медикал».
Тони решила сбежать, пока она на коне, и закрыть пресс-конференцию.
— Не хочу показаться невежливой, но я знаю, что некоторые из вас должны сдавать материал в середине дня, — сказала она. — У каждого из вас должна быть информационная подборка, и у Синтии есть дополнительные экземпляры.
— Еще один вопрос, — попросил Клайв Браун из «Рекорда». — Как вы отнеслись к демонстрации у ваших ворот?
Тони поняла, что до сих пор не придумала ничего более интересного для камер.
Стэнли сказал:
— Они предлагают простой ответ на сложный этический вопрос. Их ответ, подобно большинству простых ответов, не верен.
Стэнли ответил как надо, но это прозвучало жестковато, поэтому Тони добавила:
— И мы надеемся, что они не простудятся.
Аудитория рассмеялась, и Тони поднялась, давая понять, что конференция окончена. И тут ее осенило. Она подозвала Синтию Крейтон. Повернувшись спиной к аудитории, она произнесла тихим напряженным голосом:
— Быстро спуститесь в столовую. Возьмите двух-трех служащих, нагрузите подносы кружками с горячим кофе и чаем и раздайте их демонстрантам у ворот.
— Какая добрая мысль, — сказала Синтия.
Тони вовсе не была доброй — скорее это было проявлением цинизма, — но времени объяснять это не было.
— Это надо сделать в ближайшие две минуты, — сказала она. — Иди же, иди!
Синтия поспешила в столовую.
А Тони повернулась к Стэнли и сказала:
— Отлично сработано. Вы прекрасно с этим справились.
Он вынул из кармашка пиджака красный платок в горошек и промокнул лицо.
— Надеюсь, удалось выкрутиться.
— Мы узнаем об этом, когда увидим во время ленча новости по телевидению. А теперь исчезните, не то все они постараются загнать вас в угол, чтобы получить эксклюзивное интервью. — Он явно находился в угнетенном состоянии, и ей хотелось оберечь его.
— Правильная мысль. Мне в любом случае надо домой. — Он жил на ферме, на скале, в пяти милях от лаборатории. — Я хочу быть там, чтобы встретить моих родных.
Тони была разочарована. Она-то надеялась обсудить с ним пресс-конференцию.
— О’кей, — сказала она. — Я прослежу за реакцией.
— По крайней мере никто не задал мне наихудший вопрос.
— Это какой же?
— Процент выживания от Мадобы-два.
— А какое это имеет значение?
— Какой бы смертоносной ни была инфекция, некоторое число людей обычно выживает. Процент выживания указывает на то, сколь опасна инфекция.
— И каков же процент выживания от Мадобы-два?
— Ноль, — сказал Стэнли.
Тони уставилась на него. И порадовалась, что раньше этого не знала.
Стэнли кивнул, глядя поверх ее плеча.
— А вот и Осборн к нам направляется.
— Я перехвачу его по дороге. — Она пошла навстречу репортеру, а Стэнли выскользнул в боковую дверь. — Привет, Карл. Надеюсь, ты получил все, что требуется?
— По-моему, да. Меня заинтересовало, что было первым успехом Стэнли.
— Он был в группе, которая изобрела ацикловир.
— А что это?
— Крем, которым смазывают прыщи. Торговое название «Зовиракс». Это противовирусный медикамент.
— В самом деле? Интересно.
Тони не считала, что это действительно интересно Карлу. Она не могла понять, чего он добивается.
— Можно положиться на тебя, что ты напишешь продуманно, сообщив факты и не преувеличивая опасности?
— Ты имеешь в виду, буду ли я говорить о четырех всадниках Апокалипсиса?
Она вздрогнула.
— Глупо было с моей стороны дать в качестве примера гиперболу, от использования которой я хотела вас всех предостеречь.
— Не волнуйся, я не стану тебя цитировать.
— Спасибо.
— Ты не должна меня благодарить. Я бы охотно использовал эту метафору, но моя аудитория понятия не имеет, что это значит. — И переменил тему разговора: — Я почти не видел тебя с тех пор, как вы расстались с Фрэнком. Когда же это было?
— Он ушел от меня в Рождество, два года назад.
— И как тебе с тех пор живется?
— У меня были скверные времена, если хочешь знать правду. Но жизнь налаживается. По крайней мере так было до сегодняшнего дня.