Тони прошла в свой кабинет. Теперь единственная угроза исходила от борцов за права животных. Смерть Майкла Росса могла побудить других попытаться «вызволить» животных из лаборатории. Вдруг Майкл работал с борцами за права животных, у которых был другой план? Он мог даже передать им внутреннюю информацию, с помощью которой они сумели бы прорвать кольцо охраны «Кремля».
Тони позвонила в районное полицейское управление Инверберна и попросила к телефону детектива Фрэнка Хэккетта.
— Сумела выбраться из беды, да? — сказал он. — Чертовски повезло. Тебя бы следовало распять.
— Мы сказали правду, Фрэнк. Честность — лучшая политика, ты же знаешь.
— Но мне ты правду не сказала. Хомяк по имени Пушистик! Из-за тебя я выглядел идиотом.
— Признаю, это было не великодушно. Но ты не должен был рассказывать все Карлу. Будем считать, что мы квиты?
— Что тебе от меня нужно?
— Как ты думаешь, кто-нибудь еще замешан в этой краже кролика, которую совершил Майкл Росс?
— У меня нет на этот счет мнения.
— Я дала тебе его адресную книгу. Я полагаю, ты проверил его контакты. Как насчет людей из общества «Свободу животным», например, — это мирные участники демонстраций протеста, или они могут совершить что-то опасное?
— Мое расследование еще не закончено.
— Да перестань, Фрэнк, мне просто нужен совет. Следует мне волноваться, так как может произойти еще один такой случай?
— Боюсь, я не могу тебе помочь.
— Фрэнк, мы же когда-то любили друг друга. Мы жили вместе восемь лет. Неужели теперь между нами должно быть такое?
— Ты что, пользуешься нашими отношениями в прошлом, чтобы уговорить меня дать тебе конфиденциальную информацию?
— Нет. К черту информацию. Я могу получить ее и из других источников. Я просто не хочу, чтобы человек, которого я в свое время любила, относился ко мне как к врагу. Или есть такой закон, который гласит, что мы не можем хорошо относиться друг к другу?
Послышался щелчок, и в трубке загудело. Фрэнк повесил трубку.
Она вздохнула. Неужели он никогда не изменится? Хоть бы завел себе подругу. Это могло бы умиротворить его.
Тони позвонила Одетте Кресси, своей приятельнице из Скотланд-Ярда.
— Я видела тебя в новостях, — сказала Одетта.
— Как я выглядела?
— Авторитетно. — Одетта хихикнула. — Как женщина, которая никогда не пойдет в ночной клуб в прозрачном платье. Но я-то тебя знаю.
— Только никому не говори правды.
— Так или иначе твоя история с Мадобой-два вроде не имеет никакого отношения к… моей сфере интересов. — Она имела в виду терроризм.
— Отлично, — сказала Тони. — Но скажи мне… говоря чисто теоретически.
— Конечно.
— Террористы могут сравнительно легко добыть вирус вроде Эбола, явившись в больницу где-нибудь в Центральной Африке, где вся охрана состоит из девятнадцатилетнего полицейского, который сидит, развалясь, в вестибюле и покуривает. В таком случае зачем им браться за такое чрезвычайно трудное дело — грабить лабораторию с высокой степенью охраны?
— По двум причинам. Во-первых, они просто не знают, как легко получить вирус Эбола в Африке. Во-вторых, Мадоба-два — это не Эбола. Этот вирус куда хуже.
Тони вспомнила, что говорил ей Стэнли, и по телу ее пробежала дрожь.
— Ноль выживания.
— Точно.
— А как насчет общества «Свободу животным»? Ты их проверила?
— Конечно. Они безобидны. Худшее, на что они способны, — это заблокировать дорогу.
— Это хорошие новости. Я просто хочу быть уверена, что ничего подобного больше не произойдет.
— С моего места это выглядит маловероятным.
— Спасибо, Одетта. Ты настоящий друг, а это редкость.
— Что-то ты звучишь не очень радостно.
— О, просто у меня был трудный разговор с моим бывшим.
— Только-то? Пора бы тебе к этому привыкнуть. А как насчет профессора — есть новости?
Тони никогда не могла одурачить Одетту, даже по телефону.
— Он сказал мне, что семья для него — самая важная вещь на свете и он никогда не сделает ничего такого, что могло бы их огорчить.
— Вот мерзавец.
— Если когда-нибудь встретишь мужчину не мерзавца, спроси, нет ли у него брата.
— Что ты делаешь на Рождество?
— Еду в санаторий. Массаж, чистка лица, маникюр, долгие прогулки.
— Едешь одна?
Тони улыбнулась.
— Мило, что ты обо мне волнуешься, но я не грущу.
— С кем же ты едешь?
— С целой компанией. С Бонни Грант — старинной приятельницей, с которой мы вместе учились в университете и были единственными девчонками на инженерном факультете. Она недавно развелась. Затем Чарлз и Дэмиен — ты их знаешь. И две пары, с которыми ты незнакома.
— Эта парочка голубых развеселит тебя.
— Ты права. — Когда Чарли и Дэмиен распускали волосы до плеч, Тони хохотала до слез. — А как насчет тебя?
— Не уверена. Ты знаешь, что я ненавижу планировать заранее.
— Что ж, наслаждайся неожиданностью.
— Счастливого Рождества.
Обе повесили трубки, и Тони вызвала Стива Тремлетта, начальника охраны.
Тони решила взять Стива на испытательный срок. Он был приятелем Ронни Сазерленда, бывшего начальника охраны, вступившего в сговор с Китом Оксенфордом. Ничто не указывало на то, что Стив знал о подвохе. Но Тони опасалась, что он может обидеться на нее за то, что она уволила его приятеля. Она решила подвергнуть испытанию его порядочность и сделала его начальником. Он отплатил ей преданностью и хорошей работой.
Через минуту он явился к ней. Это был аккуратный тридцатипятилетний мужчина маленького роста, с редкими светлыми волосами, коротко остриженными по последней моде. В руках у него была папка. Тони указала ему на стул, и он сел.
— Полиция не считает, что Майкл Росс работал с кем-то, — сказала она.
— В моем представлении он одиночка.
— Так или иначе, мы должны сегодня напрочь закрыть это место.
— Нет проблем.
— Давайте будем вдвойне уверены. У вас есть расписание дежурств?
Стив вручил ей листок. Обычно ночью, а также в выходные дни и праздники дежурили трое охранников. Один сидел в будке у ворот, другой при входе и третий в комнате видеоконтроля, где стоят мониторы. В случае если им надо отойти, при них всегда мобильные телефоны. Каждый час охранник при входе обходит главное здание, а охранник из будки у ворот обходит его снаружи. Сначала Тони считала, что трех охранников слишком мало для обеспечения безопасности, но ее по-настоящему обеспечивала высокая техника, а люди были лишь дополнением. Тем не менее она удвоила охрану на Рождество, чтобы два человека дежурили в каждом месте и совершали обход каждые полчаса.
— Я вижу, вы работаете сегодня ночью.
— Мне нужны сверхурочные.
— Хорошо. — У охранников была двенадцатичасовая смена, но случалось, что они работали по двадцать четыре часа, когда не хватало людей или когда, как сегодня, была чрезвычайная ситуация. — Покажите мне ваш список телефонов аварийных служб.
Стив вынул из папки ламинированный лист и передал ей. На нем значились организации, куда он должен звонить в случае пожара, наводнения, сбоев в подаче электроэнергии, сбоев в компьютерах, отключения телефонов и других проблем.
Тони сказала:
— Я хочу, чтобы в ближайший час вы обзвонили все эти службы. Просто выясните, будут ли они доступны в Рождество по этим номерам.
— Хорошо.
Она вернула ему лист.
— Не стесняйтесь позвонить в полицию Инверберна, если что-либо вызовет у вас тревогу.
Он кивнул.
— Сегодня дежурит мой тесть Джек. Моя жена поехала с детьми к ним на Рождество.
— А вы знаете, сколько народу будет сегодня ночью в главном управлении?
— В ночную смену? Инспектор, два сержанта и шесть констеблей. И еще будет дежурный суперинтендант на телефоне.
Невеликое воинство, но ведь после того как кабачки закроются и пьянчуги разойдутся по домам, и делать особенно нечего.
— Вы, случайно, не знаете, кто из суперинтендантов сегодня дежурит?
— Знаю. Ваш Фрэнк.
Тони промолчала.
— Мой мобильник будет при мне день и ночь, и я не собираюсь быть где-либо вне досягаемости. Я хочу, чтобы вы позвонили мне независимо от времени в ту же минуту, как только случится что-либо необычное. О’кей?
— Конечно.
— Я не возражаю, если вы разбудите меня среди ночи. — Она будет спать одна, но этого она не сказала Стиву, которого подобное признание могло бы смутить.
— Понял, — сказал он, и, наверное, так оно и было.
— Это все. Через несколько минут я уеду. — Она взглянула на свои часы: было почти четыре. — Счастливого Рождества, Стив.
— Вам тоже.
И Стив ушел. Наступали сумерки, и Тони видела свое отражение в стекле. Она выглядела помятой и усталой. Она выключила компьютер и заперла картотеку.
Надо двигаться. Надо вернуться домой, переодеться, затем поехать в санаторий, находившийся в пятидесяти милях от города. Чем быстрее она выберется на дорогу, тем лучше: метеорологи не предвещали ухудшения погоды, но они могут и ошибаться.
Тони не хотелось уходить из «Кремля». Ее обязанность — безопасность комплекса. Она приняла все меры предосторожности, какие могли прийти в голову, но ей не хотелось перекладывать ответственность на других.
Она заставила себя встать. Ведь она директор по обеспечению оборудования, а не по охране. И если она сделала все, что требуется, для безопасности, то может уезжать, а если она этого не обеспечила, значит, некомпетентна и должна подавать в отставку.
Но Тони знала подлинную причину, побуждавшую ее не уходить. Расставшись с работой, она не сможет не думать о Стэнли.
Она повесила на плечо сумку и вышла из здания.
Снег валил вовсю.
Кит был взбешен тем, куда его поместили. Он сидел в гостиной в компании отца, племянника Тома, зятя Хьюго и жениха Миранды Неда, а со стены на них смотрела Мамма Марта. Киту всегда казалось, что на этом портрете она горит нетерпением сбросить с себя бальный туалет, надеть передник и приступить к приготовлению лазаньи.