В этот момент в комнату вошел отец Кита.
Кит застыл, парализованный ужасом, точно снова стал ребенком. Стэнли взглянул на компьютер, на мобильный телефон и в удивлении приподнял брови. А Кит тем временем взял себя в руки. Он уже больше не был ребенком, боящимся нагоняя. Стараясь говорить спокойно, он произнес в телефон:
— Я перезвоню вам через две минуты. — И нажал на клавишу своего ноутбука — экран тотчас погас.
— Работаешь? — спросил отец.
— Надо было кое-что закончить.
— Это в Рождество-то?
— Я обещал сдать эту часть программы к двадцать четвертому декабря.
— Твой заказчик уже уехал домой, как все разумные люди.
— Но его компьютер покажет, что я до полуночи сочельника перекачал ему программу по электронной почте, поэтому он не сможет сказать, что я опоздал.
Стэнли, улыбнувшись, кивнул:
— Что ж, я рад, что ты становишься добросовестным.
Он постоял молча еще несколько секунд, явно намереваясь сказать что-то. Типичный ученый, не стесняющийся долгих пауз в разговоре. Главное — точно выразить мысль.
Кит ждал, стараясь скрыть нарастающее нетерпение. Тут зазвонил его мобильник.
— А, черт, — вырвалось у него. — Извини, — сказал он отцу.
Он взглянул на экран. Это не был звонок в «Кремль» — на его мобильник звонил напрямую охранник Хэмиш Маккиннон. Не ответить Кит не мог. Он плотно прижал телефон к уху, чтобы отец не мог услышать голос звонившего.
— Да?
Хэмиш взволнованно произнес:
— У нас все телефоны скапутились.
— О’кей, этого следовало ожидать — такова часть программы.
— Вы сказали сообщить вам, если случится что-то необычное…
— Да, и вы правильно поступили, что позвонили мне, но я сейчас не могу разговаривать. Спасибо. — И он отключил мобильник.
— Наша ссора теперь окончательно позади? — сказал его отец.
Такая постановка вопроса возмутила Кита. Это подразумевало, что они оба виноваты в ссоре. Но ему не терпелось поскорее вернуться к телефонному разговору, поэтому он сказал:
— По-моему, да.
— Я знаю, ты считаешь, что я был несправедлив к тебе, — сказал отец, словно прочтя его мысли. — Я не понимаю логики твоих рассуждений, но допускаю, что ты в этом убежден. И я тоже считаю, что ты был несправедлив ко мне. Но надо попытаться забыть это и снова стать друзьями.
— Так и Миранда говорит.
— А я не уверен, что ты об этом забыл. Я чувствую, что ты затаился.
Кит старался удержать на лице бесстрастное выражение, чтобы не выдать чувства вины.
— Я веду себя как могу, — сказал он. — Но это нелегко.
Казалось, Стэнли был удовлетворен.
— Ну, я не могу требовать от тебя большего, — сказал он. И, положив руку на плечо Кита, он нагнулся и поцеловал его в макушку. — Я пришел сказать тебе, что ужин почти готов.
— Я заканчиваю. Спущусь через пять минут.
— Хорошо. — И Стэнли вышел из комнаты.
Кит рухнул в кресло. Его трясло от стыда и одновременно от облегчения. Отец его был человек прозорливый и не питал иллюзий, однако Кит выдержал его расспросы. Правда, это было до смерти страшно.
Когда руки перестали дрожать, Кит снова набрал номер «Кремля».
Трубка была тотчас снята. И голос Стива Тремлетта произнес:
— «Оксенфорд медикал».
— Это говорит «Иберниен телеком». — Кит не забыл изменить голос. Они с Тремлеттом были плохо знакомы, да и с тех пор, как он ушел из «Оксенфорд медикал», прошло девять месяцев, так что Стив едва ли помнил его голос, тем не менее не стоило рисковать. — Я не могу получить доступ к вашему центральному аппарату обработки данных.
— Неудивительно. Эта линия, должно быть, тоже не работает. Вам придется кого-нибудь прислать.
Именно это Кит и хотел услышать, но постарался, чтобы в голосе не было излишнего упорства:
— Трудно будет прислать к вам ремонтников в Рождество.
— Нечего мне пудрить мозги. — В голосе Стива зазвучало возмущение. — Вы гарантировали, что любая неисправность будет проверена в любой день в течение четырех часов. За это мы вам платим. Сейчас семь пятьдесят пять, и я регистрирую ваш звонок.
— Ладно, не лезьте в бутылку. Я пришлю вам команду, как только будет возможно.
— Скажите, пожалуйста, приблизительно когда.
— Постараюсь прислать их к полуночи.
— Спасибо, будем ждать. — И Стив положил трубку.
А Кит положил мобильник. Он весь вспотел. Вытер лицо рукавом. Пока все складывалось идеально.
Стэнли бросил свою бомбу во время ужина.
Миранда расслабилась. Osso bucco было вкусным и сытным, и к нему отец откупорил две бутылки «Брунелло ди Монтальчино». Киту не сиделось на месте — как только раздавался звонок на его мобильнике, он бежал наверх, но все остальные были в благодушном настроении. Четверо детей быстро поели и умчались в сарай смотреть фильм под названием «Крик-2», оставив шестерых взрослых за столом в столовой: Миранду с Недом, Ольгу с Хьюго, отца во главе стола и Кита на другом его конце. Лори подала кофе, а Люк загружал посуду в посудомоечную машину.
Тут Стэнли сказал:
— Как все вы посмотрите, если я стану встречаться с одной дамой?
Все умолкли. Даже Лори отреагировала: перестала разливать кофе и застыла, изумленно глядя на него.
Миранда догадывалась, что дело идет к этому, тем не менее неприятно было услышать такое от него напрямик.
— Я полагаю, речь идет о Тони Галло, — сказала она.
Он, казалось, испугался и сказал:
— Нет.
Ольга сказала:
— Ха!
Миранда тоже ему не поверила, но не стала спорить.
— Так или иначе, я говорю не о ком-то конкретно, а о моем намерении в принципе, — продолжил Стэнли. — Мамма Марта умерла полтора года назад — да покоится она с миром. Почти сорок лет она была единственной женщиной в моей жизни. Но мне шестьдесят лет, и впереди у меня еще лет двадцать или тридцать. И мне, возможно, не захочется проводить их в одиночестве.
Лори с обидой посмотрела на него. Он же не один, хотелось ей сказать, ведь с ним она и Люк.
— Зачем же советоваться с нами? — раздраженно спросила Ольга. — Тебе не требуется нашего разрешения, чтобы спать со своей секретаршей или с кем-либо еще.
— А я и не спрашиваю у вас разрешения. Я хочу знать, как вы к этому отнесетесь, если это произойдет. И кстати, это не будет моя секретарша. Дороти замужем и очень счастлива.
Миранда заговорила — главным образом, чтобы помешать Ольге сказать какую-нибудь резкость:
— Я думаю, нам будет тяжело, папа, видеть тебя в этом доме с другой женщиной. Но мы хотим, чтобы ты был счастлив, и я уверена, мы постараемся принять женщину, которую ты полюбишь.
Он искоса посмотрел на нее.
— Не то чтобы звонкое одобрение, но спасибо и за то, что ты пытаешься позитивно на это посмотреть.
— От меня ты этого не дождешься, — сказала Ольга. — Ради всего святого, чего ты от нас ждешь? Ты что, собираешься жениться на этой женщине? И народить еще детей?
— Я ни на ком не собираюсь жениться, — запальчиво ответил он. Ольга раздражала его, отказываясь говорить в поставленных им рамках. Мамма вот так же умела задеть его за живое. И добавил: — Но я этого не исключаю.
— Это возмутительно, — вспылила Ольга. — Когда я была маленькая, я почти не видела тебя. Ты вечно торчал в своей лаборатории. А мы с Маммой и малышкой Мэнди сидели дома с половины восьмого утра до девяти вечера. У нас была семья с одним родителем, и все из-за твоей карьеры, чтобы ты мог изобрести антибиотики узкого спектра, и лекарство против рака, и таблетки против холестерина и стать знаменитым и богатым. Так вот: я хочу награду за свою жертву.
— Ты получила дорогостоящее образование, — сказал Стэнли.
— Этого недостаточно. Я хочу, чтоб мои дети унаследовали заработанные тобой деньги, и не хочу, чтоб они делили их с приблудками, рожденными какой-то вертихвосткой, которая только и умеет, что прибирать к рукам вдовцов.
Миранда даже вскрикнула в знак протеста.
Хьюго смущенно произнес:
— Ольга, милая, не ходи вокруг да около, скажи, что у тебя на уме.
Помрачнев, Стэнли сказал:
— Я не собирался встречаться с какой-то вертихвосткой.
Ольга увидела, что слишком далеко зашла.
— Я сказала так, не подумав, — произнесла она. Для нее это было равносильно извинению.
— Большой разницы я не вижу, — небрежно бросил Кит. — Мамма была высокая, спортивная, неинтеллектуальная и к тому же итальянка. Тони Галло — высокая, спортивная, неинтеллектуальная и испанка. Интересно, умеет ли она готовить?
— Не будь дураком, — сказала ему Ольга. — Разница в том, что последние сорок лет Тони не была частью нашей семьи, она не своя для нас, она — аутсайдер.
— Не называй меня дураком, Ольга, — вскипел Кит. — Я по крайней мере вижу, что творится у меня под носом.
У Миранды захолонуло сердце. О чем это он?
Тот же вопрос возник и у Ольги:
— А что творится у меня под носом, чего я не замечаю?
Миранда исподтишка бросила взгляд на Неда. Она опасалась, что он потом спросит ее, на что намекал Кит. Он часто выспрашивал ее о таких вещах.
Кит поспешил отступить:
— О, да перестань ты устраивать мне перекрестный допрос, от тебя тошнит.
— Тебя что, не интересует твое финансовое будущее? — спросила Ольга Кита. — Твое наследство под такой же угрозой, как и мое. У тебя так много денег, что тебе все равно?
Кит невесело рассмеялся:
— Ага, точно.
— Не слишком ли ты корыстна? — сказала Миранда Ольге.
— Ну папа ведь спросил нас.
Стэнли сказал:
— Я думал, вам будет трудно пережить, если на месте вашей матери появится кто-то другой. Мне и в голову не приходило, что вас прежде всего будет волновать мое завещание.
Миранде стало больно за отца. Но больше ее тревожил Кит и что он может сказать. Ребенком он никогда не умел хранить тайну. Они с Ольгой вынуждены были все скрывать от него. Стоило им что-нибудь ему доверить, он уже через пять минут выбалтывал все Мамме. А сейчас он знал самый главный секрет Миранды. Правда, он уже не ребенок, а с другой стороны, он так и не вырос. Это было опасно. Сердце у Миранды билось как боевой барабан. Возможно, если принять участие в разговоре, ей удастся не допустить этого.