Именно этого Тони и боялась, но подтверждение страхов подействовало на нее словно холодный ветер смерти. Она сидела, уставясь на экран, застыв от ужаса, сердце колотилось в груди словно погребальный колокол. Мадоба-2 — самый смертельный вирус, какой только можно себе представить, столь страшный по заразности, что его следует хранить под несколькими защитными слоями и соприкасаться с ним могут лишь высококвалифицированные сотрудники в специальной одежде. А сейчас он оказался в руках шайки воров, которые унесли его в этом чертовом чемоданчике.
С ними ведь может произойти автокатастрофа; они могут запаниковать и выбросить чемоданчик; вирус может оказаться у людей, которые даже не знают, что это такое, — риск был устрашающий. И даже если они не выпустят вирус на волю случайно, их «клиент» сделает это намеренно. Кто-то задумал воспользоваться этим вирусом, чтобы убить сотни и тысячи людей, возможно, даже вызвать эпидемию, которая может скосить целые народы.
И бандиты получили это орудие смерти от нее.
В отчаянии она возобновила просмотр и с ужасом увидела, как один из злоумышленников выливал содержимое ампул во флакон из-под духов «Дьявольщина». Это явно был сосуд для доставки вируса. Самый обыкновенный флакон из-под духов стал теперь орудием массового уничтожения. Тони смотрела, как тот человек старательно поставил флакон в два пакета и поместил его в чемоданчик.
Она увидела достаточно. И знала, что надо делать. Надо поднять полицию для массивной операции — и быстро. Если они немедля начнут действовать, они еще могут поймать воров, прежде чем вирус будет передан покупателю.
Тони перекрутила мониторы на фальшивую позицию и вышла из комнаты видеонаблюдения.
Охранники сидели в главном вестибюле на диванах, обычно предназначенных для посетителей, и пили чай, считая, что критическая ситуация позади. Тони решила выждать несколько секунд, чтобы взять себя в руки.
— Нам предстоит очень важная работа, — сухо объявила она. — Стью, будь любезен пойти в комнату видеонаблюдения и вернись к своим обязанностям. Стив, садись за конторку. Дон, оставайся, где ты есть.
У Дона был перевязан порезанный лоб.
Сьюзен Макинтош, которую избили дубинкой, лежала на диване, предназначенном для ожидающих посетителей. Ей смыли с лица кровь, но оно было все в синяках и кровоподтеках. Тони опустилась рядом с ней на колени и поцеловала в лоб.
— Бедняжечка, — сказала она. — Как ты себя чувствуешь?
— Точно пьяная.
— Я так сожалею, что это с тобой случилось.
Сьюзен слабо улыбнулась:
— За ваш поцелуй можно и такое вытерпеть.
Тони погладила ее по плечу.
— Ты уже приходишь в себя.
А мать Тони сидела рядом с Доном.
— Этот милый мальчик, Стив, приготовил мне чашку чаю, — сказала она. У ее ног на газете сидел щенок. Она дала ему кусочек печенья.
— Спасибо, Стив, — сказала Тони.
А мать сказала:
— Из него получится славный приятель для тебя.
— Он женат, — возразила Тони.
— Похоже, нынче это не имеет большого значения.
— Для меня имеет. — И Тони повернулась к Стиву: — А где Карл Осборн?
— В мужском туалете.
Тони кивнула и вытащила свой мобильник. Настало время звонить в полицию.
Она вспомнила, что говорил ей Стив Тремлетт о том, как сегодня ночью укомплектован региональный штаб инвербернской полиции: инспектор, два сержанта и шесть констеблей плюс выезжающий по вызовам суперинтендант. Такого количества людей далеко не достаточно, чтобы справиться с кризисной ситуацией подобного масштаба. Тони знала, как она поступила бы, если бы там командовала. Она бы вызвала двадцать-тридцать офицеров. Она велела бы придать им снегоочистители, установить посты на дорогах и держать наготове взвод вооруженных офицеров для ареста. И все это она проделала бы очень быстро.
Она чувствовала прилив сил. Ужас происшедшего начал стираться — надо было думать, что предпринять. Деятельность всегда встряхивала ее, а работа в полиции была наилучшим видом деятельности.
Она снова позвонила Дэвиду Рейду. Когда она назвала себя, он сказал:
— Мы послали к вам машину, но она вернулась. Погода…
Тони пришла в ужас. Она-то думала, что полицейская машина уже рядом!
— Вы это серьезно? — спросила она, повысив голос.
— А вы смотрели на дороги? Повсюду стоят брошенные машины. Нет смысла посылать, если патрульная машина застрянет в снегу.
— Боже! Что за слизняки работают теперь в полиции!
— Не надо так со мной разговаривать, мадам.
Тони взяла себя в руки.
— Вы правы, извините.
Она вспомнила по своему опыту работы, что, когда полиция недостаточно быстро реагирует на возникшую кризисную ситуацию, это часто объясняется тем, что случившееся плохо идентифицировано, а именно это и произошло, когда сообщение поступило к столь неопытному человеку, как констебль Рейд. И теперь первейшей задачей Тони было дать ему главную информацию, которую он передал бы своему начальству.
— Вот какая у нас ситуация. Во-первых, воры выкрали значительное количество смертельного для людей вируса под названием Мадоба-два, так что мы имеем дело с биоопасной ситуацией.
— Значит, биоопасной, — повторил он, явно записывая ее слова.
— Во-вторых, воры — трое мужчин: двое белых и один черный, а также белая женщина. Они едут в фургоне с надписью «Иберниен телеком».
— Можете дать мне более подробное описание?
— Я попрошу начальника охраны дать вам эту информацию через минуту: он их видел, а я нет. В-третьих, у нас тут двое раненых: одну огрели свинцовой дубинкой, а другого пнули в голову ботинком.
— Насколько серьезны ранения?
Тони считала, что сказанного ею достаточно, но он, видимо, задавал вопросы для сообщения.
— Охраннице, которой досталось дубинкой, необходим врач.
— Ясно.
— В-четвертых, злоумышленники вооружены.
— Какого рода оружием?
Тони повернулась к Стиву, который разбирался в видах оружия.
— Ты видел их оружие?
Стив кивнул.
— У всех троих девятимиллиметровые автоматические пистолеты системы «Браунинг» — того типа, в которые вставляют магазины с тринадцатью патронами. Мне показалось, что это бывшее армейское оружие.
Тони повторила все это Рейду.
— Значит, вооруженное ограбление, — сказал он.
— Да, но важно то, что они не могли далеко уехать и что фургон легко определить. Если мы быстро сработаем, то можем их поймать.
— Никто сегодня ночью не может быстро передвигаться.
— Явно необходимы снегоочистители.
— У полиции нет снегоочистителей.
— В районе должно быть несколько штук: нам же приходится чистить дороги почти каждую зиму.
— Расчистка дорог не входит в функции полиции. Это лежит на ответственности местных властей.
Тони готова была закричать от досады, но прикусила язык.
— Там нет Фрэнка Хэккетта?
— Суперинтендант Хэккетт недоступен.
Она знала, что Фрэнк работает по вызову, — Стив сказал ей об этом.
— Если вы его не разбудите, то разбужу я, — сказала Тони.
Она отключила телефон и набрала его домашний номер. Он человек добросовестный — наверняка спит у телефона.
Он тотчас снял трубку:
— Хэккетт.
— Это Тони. В «Оксенфонд медикал» выкрали некоторое количество Мадобы-два, вируса, который убил Майкла Росса.
— Как же ты это допустила?
Этот вопрос она сама задавала себе. Но ее укололо то, что задал его он. Она отрезала:
— Если ты такой умный, подумай лучше, как поймать воров, прежде чем они улизнут.
— Разве мы не послали вам час назад машину?
— Она так и не доехала. Твои закаленные полисмены увидели снег и испугались.
— Ну если мы застряли, то и подозреваемые тоже.
— Вы не застряли, Фрэнк. Вы можете добраться сюда с помощью снегоочистителя.
— У меня нет снегоочистителя.
— А у местного совета есть несколько штук — так позвони им.
Наступило долгое молчание.
— Я не думаю, что это надо делать, — сказал он наконец.
Тони могла бы убить его. Фрэнку нравилось использовать свою власть во зло. Это давало ему ощущение собственного могущества. Особенно нравилось ему унижать ее — она всегда была слишком уверена в себе. И как только она смогла так долго прожить с ним? Тони удержала готовую сорваться с языка резкость и сказала:
— Так что ты решаешь, Фрэнк?
— Я не могу посылать невооруженных людей преследовать шайку с оружием. Нам надо собрать обстрелянных офицеров, доставить их на оружейный склад и выдать им жилеты из кевлара, оружие и боеприпасы. На это уйдет часа два.
— А тем временем воры сбегут с вирусом, который может убить тысячи людей.
— Я объявлю тревогу для задержания фургона.
— Они могут сменить машину. У них может стоять где-нибудь джип-вездеход.
— Все равно им далеко не уйти.
— А что, если у них есть вертолет?
— Тони, умерь свое воображение. В Шотландии нет воров с вертолетами.
Но это же были не местные хулиганы, бежавшие с драгоценностями или банкнотами, — правда, Фрэнк никогда по-настоящему не понимал, что такое биоопасность.
— Фрэнк, включи свое воображение. Эти люди хотят вызвать эпидемию!
— Не говори мне, как я должен работать. Ты в полиции больше не служишь.
— Фрэнк… — И умолкла. Он прервал связь. — Тупица ты и мерзавец, Фрэнк, — сказала она в отключенный телефон и выключила свой.
Он всегда был таким несговорчивым? Ей казалось, что, когда они жили вместе, он был разумнее. Возможно, она оказывала на него хорошее влияние. Он, несомненно, охотно учился у нее. Тони вспомнила дело Дика Бьюкена, насильника, который ни за что не желал сказать Фрэнку, где трупы, несмотря на многочасовой допрос с запугиванием, криками и угрозой применить силу. А Тони заговорила с насильником о его матери, и в двадцать минут он сломался. После этого Фрэнк спрашивал ее совета, как вести каждый серьезный допрос. Но с тех пор как они расстались, он, казалось, регрессировал.
Она, сдвинув брови, смотрела на телефон. Как ей подложить бомбу под Фрэнка? У нее было кое-что на него — дело фермера Джонни Керка. Если все станет совсем уж плохо, она может воспользоваться этим, чтобы шантажировать его. Но сначала попытается сделать еще один звонок. Тони покрутила кнопку памяти своего мобильника и нашла домашний телефон Одетты Кресси, своей приятельницы в Скотланд-Ярде.