— Да вот, номера отвязались, — сказал он. — Пришлось остановиться, чтобы затянуть потуже.
Страж порядка кивнул.
— Я сам когда-то водил такой же фургон, — сказал он. — Удобнее, чем обычная легковушка. Отличная машина.
Джессу пришло в голову, что этот тип играл с ним в садистские кошки-мышки. Прекрасно зная, что Джесс водитель микроавтобуса, скрывшегося с места аварии, разыгрывал неведение, чтобы в последний момент ошарашить его.
— Да, эти фургоны хороши, но только если исправны, — отозвался он, ощущая холодный пот на лице.
— Что ж, как я вижу, дело сделано. Отправляйтесь дальше. Вы перегородили дорогу.
Уподобляясь лунатику, Джесс не помнил, как забрался в кабину и завел двигатель. Где этот коп оставил свою машину? Неужели у него отключена рация? Мог ли он так легко обмануться при виде рабочего комбинезона и временных номеров?
Если бы он догадался обойти фургон спереди, то заметил бы вмятину, оставленную бампером «Марины».
Джесс отпустил педаль сцепления и медленно поехал дальше по служебному проезду. У перекрестка остановился и, как положено, посмотрел в обе стороны. В боковом зеркале он мог теперь видеть, как полицейский садится в патрульный автомобиль.
Джесс свернул на более широкую улицу, и полицейская машина скрылась из вида. Он стер пот со лба. Сложнее было унять дрожь во всем теле.
— Боже! Пронесло! Кому рассказать — не поверят! — выдохнул он.
Глава 21
Впервые в жизни Эван Джонс пил виски еще до обеда. И для того существовала веская причина. Он придерживался строгого кодекса поведения, но нарушил его — тоже в первый раз. И теперь пытался объяснить все это своему другу Арни Мэтьюзу, но получалось не слишком внятно, поскольку к виски он не привык, и первая же двойная порция уже ударила ему в голову.
— Понимаешь, все дело в моем воспитании, — говорил он со своим мелодичным прононсом уроженца Уэльса. — Очень религиозная семья. Мы всегда жили в соответствии с Главной Книгой. Предположим, человек может поменять один кодекс на другой, но ему никогда не избавиться от привычки подчиняться закону божьему. Это ты понимаешь?
— Понимаю, — кивнул Арни, на самом деле не понимавший ничего. Эван служил управляющим лондонского отделения «Ямайского хлопкового банка», а Арни был старшим клерком в страховой компании, продававшей полисы на случай пожаров или несчастных случаев на море. Они жили в соседних домах псевдотюдоровского стиля в Уокинге, графство Суррей. Дружеские отношения между ними сложились крайне поверхностные, но зато встречались они постоянно.
— У банкиров тоже есть свой кодекс, — продолжал Эван. — Ты не представляешь, какая буча поднялась, когда я сообщил родителям, что собираюсь работать в банке. Выпускники средних школ в Южном Уэльсе могли становиться учителями, священниками, служащими угольных компаний, даже профсоюзными деятелями, но только не банкирами.
— А моя матушка даже не знала, что такое быть старшим клерком, — с сочувствием сказал Арни, по-прежнему ни во что не вникнув.
— Я сейчас имею в виду не основополагающие принципы правильного ведения банковских дел — никакого излишнего риска, проверка надежности покрытия займа, более высокие проценты на долгосрочные ссуды. Не это я имею в виду.
— Ну, ясное дело, — отозвался Арни, не представляя, что еще мог иметь в виду Эван.
Но он уже почуял: Эвану готова изменить обычная деловая сдержанность, а подобно всем в Сити, Арни наслаждался излишней откровенностью других.
— Будешь еще? — спросил он и взял со стола их стаканы.
Эван кивком подтвердил готовность принять новую дозу спиртного, наблюдая, как Арни направляется к стойке. Они часто заглядывали в бар «Поллардз», прежде чем вместе сесть в поезд до дома. Эвану нравились плюшевые диванчики, спокойствие и ненавязчивая услужливость бармена. И его вовсе не привлекали новомодные пабы, то и дело открывавшиеся на Квадратной Миле — стильные, заполненные вечной толпой клиентов подвальчики с громкой музыкой, которая нравилась длинноволосому молодняку, всем этим вульгарным вундеркиндам в костюмах-тройках, пестрых галстуках, пившим пиво пинтами и мешавшим его с континентальными ликерами-аперитивами.
— Я говорю о честности, — продолжил Эван, когда Арни вернулся. — Банкир может быть полным профаном, но он выживет, если останется честным. Но стоит ему потерять целостность натуры…
— Абсолютно согласен.
— Возьми, к примеру, Феликса Ласки. Вот человек, начисто лишенный честности и прямоты.
— Это тот бизнесмен, который завладел вашим банком?
— Да. К моему величайшему сожалению. А рассказать тебе, как именно он сумел взять нас под свой контроль?
Арни аж подался вперед и замер, не донеся вынутую из пачки сигарету до своих губ.
— Расскажи.
— У нас среди клиентов числилась компания под названием «Коммерческая недвижимость Южного Миддлсекса». Причем они были тесно связаны с хорошо нам знакомой фирмой, дававшей поручительство. А мы как раз искали возможность выделить крупный кредит на долгосрочных условиях. Конечно, ссуда представлялась непомерно большой для торговцев недвижимостью, но и покрытие выглядело более чем солидным. Короче, чтобы не утомлять тебя излишними подробностями: они объявили дефолт и отказались погасить задолженность.
— Но вам досталась вся их коммерческая собственность, — попытался угадать Арни. — Наверняка нужная документация хранилась в ваших сейфах.
— Все это оказалось не имеющим никакой ценности. Нам они подсунули копии, как и еще нескольким своим кредиторам.
— Это же откровенное мошенничество!
— Верно, но их адвокатам удалось выдать махинации за обычную некомпетентность. Как бы то ни было, мы оказались в глубокой яме. И тогда Ласки нас выручил в обмен на контрольный пакет.
— Ловко.
— Даже более ловко, чем ты себе представляешь. Ведь сам Ласки, по сути, и был владельцем «Недвижимости Южного Миддлсекса». Заметь, он не занимал в компании никакой руководящей должности, а служил для них неофициальным консультантом, хотя ему принадлежали их акции. А руководство компании оказалось действительно на редкость слабым…
— Получается, он приобрел «Хлопковый банк» на деньги, которые у него же и одолжил, не вернув долга?
— Похоже на то, правда?
Арни помотал головой.
— Трудно поверить, что такое возможно.
— Ты бы поверил, если бы получше узнал этого мерзавца.
Двое мужчин в костюмах, выдававших в них юристов, сидели за соседним столом, потягивая пиво, и Эван решил говорить немного тише.
— Он человек без совести и чести, — снова подчеркнул он.
— Лихо он провернул такую сложную сделку, — в голосе Арни прозвучали даже нотки восхищения. — Если все это правда, ты мог бы обратиться в прессу.
— Но кто станет печатать такое, кроме хохмачей из «Прайвит ай»[229]? Хотя я рассказал тебе чистую правду. Ласки готов на любую подлость и низость. — Эван сделал большой глоток виски. — Знаешь, какой номер он отмочил сегодня?
— Неужели что-то похуже, чем операция с компанией из Южного Миддлсекса? — поощрил его на продолжение Арни. — Не может быть!
— Не может? Ха! — Лицо Эвана теперь слегка раскраснелось, а стакан подрагивал в руке. — Он отдал распоряжение — заметь, лично приказал мне, — принять к оплате необеспеченный чек на миллион фунтов.
И он с громким стуком опустил стакан на стол.
— Но как насчет Тредниддл-стрит?
— Именно такой вопрос задал ему я сам. В точности такой же! — Двое юристов повернули головы. Эван понял, что последнюю фразу чуть ли не выкрикнул. И заговорил гораздо более приглушенно: — Ты повторил мои собственные слова. Что же он мне ответил? Это невероятно. Тебе в страшном сне не приснится. Он только спросил: «Кто владелец «Хлопкового банка»?» А потом швырнул трубку.
— Как же ты поступил?
Эван пожал плечами:
— Когда получатель денег позвонил, я подтвердил надежность и правильность выписанного чека.
Арни невольно присвистнул.
— То, что сказал ты, не играет никакой роли, — заметил он. — Перевод должен будет осуществить Банк Англии. А стоит им узнать, что у вас нет этого миллиона…
— Я обо всем предупредил Ласки. — Эван вдруг понял, что готов расплакаться, и устыдился самого себя. — Никогда за все тридцать лет банковской карьеры, начатой еще за стойкой отделения банка «Барклайс» в Кардиффе, я не принимал к оплате необеспеченного чека. До сегодняшнего дня. — Он опустошил стакан и мрачно уставился на его донышко. — Выпьем еще по одному?
— Нет. Я не буду и тебе не советую. Ты теперь подашь в отставку?
— Просто обязан. — Он помотал головой из стороны в сторону. — Тридцать лет коту под хвост. Брось, давай примем еще виски!
— Нет, — твердо ответил Арни. — Ты должен отправиться домой. — Он встал и взял Эвана под локоть.
— Хорошо.
Двое мужчин вышли из бара на улицу. Солнце стояло высоко и жарко палило. Очереди из желавших пообедать стали собираться у кафе и закусочных. Две миленькие секретарши прошли мимо, облизывая мороженое в вафельных рожках.
— Потрясающий день для этого времени года, — сказал Арни.
— Великолепный, — отозвался Эван уныло.
Арни шагнул с края тротуара, чтобы поймать такси. Черный кеб резко свернул в их сторону и с визгом тормозов остановился.
— Куда ты собрался ехать? — спросил Эван.
— Поеду не я, а ты. — Арни открыл двери и сказал водителю: — Вокзал Ватерлоо, пожалуйста.
Эван с трудом забрался внутрь и плюхнулся на заднее сиденье.
— Отправляйся домой, пока не напился до положения риз, — властным тоном велел ему Арни и захлопнул дверь машины.
Эван опустил стекло в окне.
— Спасибо, старина.
— Домой. Только домой. Сейчас лучше для тебя нет ничего.
Эван закивал в ответ.
— Даже не представляю, что скажу моей Мивануи[230].
Арни проследил, чтобы такси тронулось в путь, а сам пошел к себе в контору, раздумывая о судьбе горемычного приятеля. С Эваном как банкиром было покончено. Репутацию честного делового человека в Сити очень трудно заработать, но ничего не стоит потерять. Эван лишится своего доброго имени на сто процентов. С таким же успехом он мог бы у всех на глазах запустить руку в карман канцлеру казначейства. Ему могут дать более или менее приличную пенсию, но работы он уже не получит никогда.