вало, я выхожу из квартиры, а он в дверь стучится. Он меня даже ревновал. Потом разобрались, стали по графику приходить, – пухлые губы контр-адмирала дрогнули. Было понятно, что ему есть что вспомнить. – Хороший был парень. И где же он сейчас?
Вице-адмирал Головин лишь многозначительно хмыкнул:
– Интересный вопрос... Я этого Юсуфа Ахмеда тоже прекрасно помню, он ведь учился на нашем курсе. По национальности он и вправду сомалиец, из какого-то очень уважаемого и богатого клана. Его клан прибыл с юго-востока Африки, прошла целая сотня лет, прежде чем их там признали и они стали своими. Их предкам приходилось воевать с местными племенами. У них с этим все очень серьезно, враждующие кланы могут быть непримиримыми даже за пределами родины. Вы же знаете, наше училище было очень гостеприимным, кто в нем только ни учился! И кубинцы, и немцы, и эфиопы! Кажется, более чем из сорока стран мира. Одних только сомалийцев бывало до несколько сотен человек. Помню, как-то между собой не поладили эфиопы и сомалийцы...
– Я это тоже помню, – высказался контр-адмирал Шестаков, – они всегда между собой чего-то там делили. Эфиопы – христиане, а сомалийцы – мусульмане, вот и перерастали религиозные диспуты в откровенное мордобитие.
– Совершенно верно, – согласился вице-адмирал. – Я тогда учился на третьем курсе. А тут опять эфиопы с сомалийцами из-за чего-то сцепились. Пока мы размышляли, к кому следует примкнуть, вроде бы обе стороны наши союзники, в стороне от таких дел трудно остаться, – офицеры, сдерживая улыбки, понимающе закивали, – а кубинцы мгновенно сориентировались и взяли сторону эфиопов. Утром на завтрак идти, а сомалийцев нет. В чем дело, непонятно. Дежурный офицер прибежал в общежитие, где они жили, и увидел их привязанными к кроватям, и у каждого во рту кляп торчит, чтобы не орал. Решили большую волну по этому поводу не поднимать, а потом, какой еще спрос может быть с кубинцев, ведь более близкой страны для нас в то время и не было. Дело потихонечку замяли, потом выяснили, что зачинщиками оказались сомалийцы. Хотели их тогда даже исключить, но ничего, доучились благополучно, потом уехали к себе. Так вот, к чему я все это говорю? Один из наших выпускников, он, кстати, был зачинщиком этой смуты, Юсуф Ахмед, сейчас возглавляет большое пиратское соединение. А кроме него в пиратах можно насчитать еще пару сотен наших питомцев из Бакинского училища, а то и больше... Действуют они нагло, очень профессионально, по всем правилам военной науки. Так что, как говорится, обучили их на собственную голову… Помните, заварушка была небольшая у Джибути?
Капитан первого ранга слегка кивнул, контр-адмирал Васильев вытянул губы трубочкой, давая понять, что ситуация вышла неприятная, ответил лишь контр-адмирал Шестаков:
– Мой фрегат тогда в охраняемом коридоре стоял. Мы как раз и прибыли на помощь сухогрузу.
История не забылась; она произошла недалеко от Джибути, когда жертвой пиратов едва не стал сухогруз, шедший под индийским флагом. Судно атаковали три группы пиратов, на трех быстроходных моторных лодках. Возникли буквально из ниоткуда, материализовались прямо в плотном густом тумане. Их слаженные действия при минимальной видимости свидетельствовали о том, что за плечами корсаров весьма серьезная подготовка с точки зрения навигации, военной науки и применения оружия. Первое, что они сделали, – обстреляли экипаж из гранатометов, заставив его спрятаться в палубной надстройке. А затем, подплыв, попробовали взять судно на абордаж. Экипаж сумел смыть из пожарных шлангов первую атаку в море, но пиратам удалось пройти с другой стороны и все же захватить корабль. Капитан, закрывшись в рубке, сумел передать сигнал о помощи, а еще через полчаса к захваченному судну подоспел российский фрегат.
Удивительно, но с противоположной стороны на помощь пиратам подошло три вооруженных судна. Нацелив на фрегат пушки, они, казалось, только и дожидались подходящего случая, чтобы поразить фрегат ниже ватерлинии.
Еще через час на подмогу «Смелому» подошел военный корабль «Верный», предупредительно пальнув из кормовой пушки холостым зарядом. То, что произошло дальше, никак не увязывалось с представлениями о морских пиратах, которые мгновенно убрались бы восвояси, завидев боевые корабли. С катера жахнула пушка, давая понять, что намерения пиратов самые серьезные, а скоро к ним на подмогу подошло еще два судна. Всего-то доу – низкобортные суденышки, – но вот вооружение на корме стояло самое что ни на есть настоящее.
Пираты, захватившие судно, пообещали убивать по заложнику каждый час, если военные корабли не отойдут на достаточно большое расстояние. Военное командование думало совершенно иначе: им не терпелось посмотреть на наглеца, что посмел навести пушки на военные корабли. И только при помощи долгих переговоров, в которые были втянуты профессиональные переговорщики из непризнанной республики Пунтленд, пиратский десант покинул захваченное судно, а корабли отошли на предельно дальнее расстояние. Причем отдалялись они профессионально, прикрывая не только отходящие суда, но и бдительно посматривали на небо, справедливо полагая, что при отходе они будут наиболее уязвимы, и именно в этот момент удачнее всего расстреливать экипаж с воздуха.
Трудно было тогда оценить, для кого подобный отход был наиболее предпочтительным: для сомалийских судов, что пришли на место конфликта едва ли не со всего Аденского залива, или для двух российских кораблей, на которые приходилось по десятку шхун, вооруженных пушками.
Тогда никто не мог понять, с чем была связана такая несговорчивость сомалийцев, готовых пожертвовать двадцатью судами вместе с вооруженным экипажем. Предполагали, что на борту судна находилась большая партия какого-то наркотического вещества. Но точно никто не знал.
И вот сейчас взгляды собравшихся были устремлены на вице-адмирала Головина, ожидая, что, возможно, именно он приоткроет завесу тайны. И ожидания оправдались.
– Тогда на борту захваченного судна находился сам Юсуф Ахмед, наш с вами однокашник. Один из политических лидеров Сомали, король пиратской республики Пунтленд. Он хотел показать своей молодой гвардии, как захватывать корабли, но вот только никак не думал, что может попасть в такой неприятный переплет. Несколько лет назад в Сомали произошел переворот; президентом стал человек, поддерживаемый Эфиопией. Но его правление, как подсказывают наши аналитики, ненадолго. Наиболее реальной кандидатурой на предстоящих выборах президента считают Юсуфа Ахмеда. Так что по местным рамкам он является весьма значительной фигурой. Думаю, что от пиратских грабежей он получает свои дивиденды. Это едва ли не основной источник доходов, собственно, именно на этом и держится авторитет нынешнего президента. Если мы сумеем победить пиратство, то автоматически падает и этот режим, и Сомали идет к объединению. Если же мы не будем замечать пиратов, то в этом случае Сомали будет оставаться раздробленной, а управлять отдельно каждой территорией значительно легче. Это уже большая политика, и там, наверху, – вице-адмирал поднял глаза к потолку, – похоже, так и не определились с этим ответом. У нас же с вами совершенно другая задача, нас с вами, как морских разведчиков, ситуация интересует изнутри. Несмотря на всю сложность ситуации, там должен быть наш человек, который будет давать наиболее полную информацию о Сомали. По моему мнению, со стороны международных сил намечается какая-то серьезная военная операция, которая должна разом прикрыть всю эту пиратскую лавочку. И мы не должны остаться в стороне.
– А идеи какие-то есть на этот счет?
Вице-адмирал на секунду задумался:
– Не хочу вдаваться в подробности, но мы работаем в этом направлении. Но я вас позвал не только для того, чтобы объяснить обстановку... Теперь нам осталось додумать, как вызволить дочь Ефимцева и его зятя из Пунтленда, а заодно и наказать лидеров пиратов, чтобы неповадно было в следующий раз брать в заложники российских граждан. У вас имеются какие-нибудь предложения? – обвел вице-адмирал долгим взглядом присутствующих.
– Вы говорите, что клан Юсуфа Ахмеда прибыл с юго-востока? – переспросил Степанов.
– Именно так, – удивленно ответил вице-адмирал.
– У меня есть интересные соображения, – туманно протянул капитан первого ранга. – Надеюсь, что все получится. Разрешите взять операцию под свой контроль?
– Разрешаю, Михаил Викторович.
Глава 25ЗАКРОЙ ДВЕРЬ, МИЛАЯ9 СЕНТЯБРЯ
У Джефри Джельтмена было две жены. Первую звали Зухра: высокая дородная девушка, на которой он женился в шестнадцатилетнем возрасте по настоянию родителей. Она родила ему мальчика и девочку. Второй супругой была Зия, дочь местного рыбака: Джефри случайно увидел ее купающейся в море и лишился сна, думая о ее красивом теле. Уже через месяц они сыграли свадьбу, и престарелый отец справедливо полагал, что его дочери досталась выгодная партия. Каждая из жен имела свой дом, вела собственное хозяйство, и Джефри всерьез полагал, что они даже ни разу не встречались.
И вот сейчас он надумал жениться в третий раз.
Его избранница была младше первых двух его жен, но, несмотря на молодость, уже пошел третий год, как она была вдовой. Супруг, обыкновенный рыбак, утонул вместе с братом на второй месяц после свадьбы. Год она была безутешна в своем горе, пока, наконец, не встретила Джефри.
Свою связь Джефри Джельтмен держал в большой тайне, опасаясь скомпрометировать женщину. Неизвестно как отнесутся к прелюбодеянию шариатские суды: за себя он не опасался, у него хватит влияния, чтобы избежать наказания, но женщину вполне могли приговорить к побиванию камнями, ведь трупа ее супруга так и не нашли и формально она до сих пор считалась замужем.
Для своей возлюбленной он купил небольшой дом на окраине Могадишо и, меняя внешность, приходил к ней раз в неделю. Уходил всегда засветло, чтобы ненароком не повстречать кого-нибудь из соседей. Но у него имелись основания полагать, что об их тайне догадываются, уж слишком заинтересованно посматривают в его сторону, когда он заходит в дом.