– Анто-он! – кричала Лилька. – Я боюсь, где ты?
– Вот я.
– Тащи меня, тащи меня, не уходи!
– Давай тогда вот так, – сказал Антон и ухватился за забор.
Но так рука не доставала.
– На ногу. Я тебя ногой тащить буду.
Лилька потянула за ногу и тут же сняла валенок.
– Ы-ы! – крикнула она ещё громче и бросила валенок в угол.
– Ну держись теперь за ногу, – говорил Антон. – Держись, только штаны не стащи.
– Это что ещё? – вдруг сказал какой-то бас. Дворник с широкой деревянной лопатой стоял возле Антона.
– Дяденька! – взмолилась снизу Лилька.
Дворник живо вытащил её из таялки и пришлёпнул по спине широкой лопатой. Лилька была рада. Они с Антоном побежали к дяде Мише, а дворник стал бросать этой лопатой в таялку снег.
– Братцы, как же это получилось? – повторял папа. – Ай-ай-ай! Дома нам зададут.
А потом он сказал:
– Ты, Лилька, как Снегурочка. Прямо чуть не растаяла.
И все засмеялись.
– А где у тебя валенок, Антон?
Папа побежал во двор, а Лилька, Антон и дядя Миша глядели в окно, как он разговаривал с дворником и как потом взял вторую деревянную лопату и они вдвоём выбрасывали снег из таялки обратно на гору.
– Ну, товарищи, – сказал папа, когда вернулся, – это же не валенок, а водосточная труба!
И стал вытряхивать из него снег и воду.
Мама и папа пришли в гости к своей знакомой тёте Маше.
– А, Лилька и Антон! – сказала тётя Маша. – Сейчас я вас познакомлю со своим сыном Жешкой.
Сын оказался большим мальчишкой, лохматым и сердитым. Ему было тринадцать лет. Он сидел в своей комнате и что-то точил напильником. Он глянул из-под чуба на Лильку и Антона, а когда тетя Маша вышла, сказал им:
– Цыц!
Лилька попятилась, помолчала, а потом хотела спросить:
– А что это вы…
– Брысь под лавку! Ну! Кому говорят?
Лилька и Антон отступили ещё, потом Лилька сказала:
– Я только хотела спросить, что вы делаете, а вы сразу: «Цыц!» И ещё: «Брысь под лавку!» А я только хотела спросить…
– Я делаю железный замок. Чтобы повесить тебе на рот. Чтобы ты не болтала.
Лилька поджала губы и ухватилась за Антона. Сердитый Жешка снова точил: «р-р-ык, р-р-ык!»
– Ну, как тут дела? – спросила тётя Маша, приоткрыв дверь. – Познакомились?
– Познакомились, – ответил вдруг ласковым голосом её сын. – Очень весело играем.
– Вот и отлично. – И дверь захлопнулась.
Тогда Жешка положил железную пластинку, которую выпилил, на ладонь:
– Вот это что. Понятно?
Антон покачал головой.
– Ну, а вот так понятно? – Жешка пристроил пластинку к коробке с проводками и винтиками. – Что это, соображаете?
– Не соображаем, – сказала Лилька.
– То-то и видно, что вы совсем бестолковые троглодиты. Повторите, кто вы?
– Проглодиты, – повторили Лилька и Антон.
– Правильно. Пещерные жители. Первобытные. Вы обезьяну в зоопарке видали? Гориллу? Вот от них потом произошли первобытные люди. Такие, как вы. И жили в пещерах.
Лилька и Антон переглянулись.
– Ну так и быть, – сказал неожиданно Жешка. – Давайте буду у вас главный троглодит.
Он сдёрнул плюшевую скатерть с тумбочки и повязал её себе через плечо. Взлохматил ещё больше свои волосы, ссутулился и свесил руки.
– Троглодиты одевались в шкуры. Ничего больше, как вы должны сообразить, у них не было.
Жешка пригнул голову и косолапо переступил с ноги на ногу. Лилька засмеялась, потому что сразу вспомнила кривоногую обезьяну. Было очень похоже.
Комната превратилась в пещеру, и в ней, конечно, уже ничего не было. Диван, письменный стол, телевизор – всё это сразу как бы исчезло, была голая, полутёмная пещёра. Лилька и Антон сняли свои фуфайки и завязали их рукавами через плечо. Теперь все были в шкурax. Ходить вразвалку и раскачивать руками нетрудно, но вот челюсть…
– Челюсть вперёд! Выдвинуть челюсть! – командовал Жешка. – Вы видали горилл? Ну? – он выпятил подбородок и говорил поэтому глухим басом.
У Антона челюсть выдвигалась легко, а Лилька могла только высунуть язык.
– Человек не ходит с высунутым языком, – сказал Жешка. – Даже пещерный. Только собака.
– Может, ты будешь собакой? – спросил Антон, когда Лилька раскрывала рот так и сяк и сворачивала челюсть набок. – Собакой тоже хорошо. Будешь жить с нами.
– Дудки! – возразил главный троглодит. – Собака в те времена была дикой. И бегала отдельно. Она не была ещё другом человека.
Мужчины-троглодиты собрались на охоту. Лилька оставалась в пещере, она должна была поддерживать огонь.
– Огонь – это всё. Без огня в пещере мрак, холод и голод. Ясно?
Лилька кивнула.
– А где у тебя огонь? Троглодитка Лилька, я тебя спрашиваю. Как ты будешь разводить огонь в очаге?
Лилька не знала.
– Может, ты думаешь, – продолжал, выпятив челюсть, главный троглодит, – что к твоим услугам газ, керогаз, примус, керосинка или целая коробка спичек? Ха-ха! Ничего этого не было. Огонь добывался трением.
Мужчины ушли, вооружившись дубинками, а Лилька стала добывать огонь. Очень трудно было первобытным людям с огнём. Тонкую сухую палочку надо долго-долго быстро-быстро тереть о сухое дерево, пока не вспыхнет огонёк. Лилька быстро устала, глядела на красные ладони, облизывала губы.
А в передней шла охота. Мамонт появился вскоре. Только раскопали на вешалке шубы и куртки, как показалась большая серая спина – дедушкиного пальто на меховой подкладке. Троглодиты накинулись на него с дубинками. Мамонт – животное огромное, ископаемое, страшной силы, но тут он быстро рухнул. Охотники затрубили победу.
– В чём дело? – прибежала тетя Маша. – Батюшки! Что это?
– Победа! – ответил сын, выпятив челюсть. – Мамонт рухнул. – И потряс дубинкой.
– Ты с ума сошёл, – тетя Маша подняла пальто. – Вешалку оторвали. Марш отсюда, пока дедушка не видал.
– Нам никакие дедушки не страшны! Мы сейчас взвалим мамонта и понесём на обед. – Жешка взмахнул дубинкой и запел страшным голосом:
Тарьям-пам-пам,
Тарьям-пам-пам!
Пошёл троглодит на охоту-у,
Дубинкой он мамонта… то-о-ту-у!
Тарьям-тири-ям, тириям!..
Он поднял глаза в потолок, посопел, потоптался с ноги на ногу, потом погрыз конец своей палки и радостно заорал:
A-а! Пошёл троглодит на охоту,
И мамонта стукнул в два счёта,
Дубинкой, дубинкой, дубин
Он мамонта сразу убил! Ура!
Он снова запел свою песню и заставил Антона подпевать. Песня была очень хорошая, и Антон её быстро запомнил и, конечно, подпевал. Они собрались нести свою добычу в пещеру, но тетя Маша не позволила, а на обед выдала тарелку с ветчиной и бананы.
– Ого, в пещере огонь! А вот и добыча. – Троглодиты поставили добычу на огонь – маленький коврик – и уселись вокруг по-турецки.
– А вилки? – спросила Лилька.
– Хо-хо! – захохотал троглодит Жешка. – Ты соображаешь? Вилки! Даже ножей ещё не было. Есть надо вот как. – И он горстью взял три куска мяса.
Лилька и Антон захохотали тоже и полезли руками в тарелку. Лильке попалась косточка.
– Кости надо обсасывать, – рычал главный троглодит. – И бросать через плечо. Вот так. Кожуру от плодов – тоже. А пальцы вытирать об себя.
Стало совсем весело. Ели, кидали через плечо и вытирали пальцы об себя. Конечно, всё время пели охотничью песню. Жешка помурчал-помурчал, порычал-порычал и придумал ещё куплет:
А как со второго-то раза
Убил троглодит дикобраза.
Дубинкой, дубинкой, дубин…
Того дикобраза убил!
И все спели хором. Тут Лилькина мама хотела заглянуть в комнату, но главный троглодит преградил ей дорогу:
– Посторонним вход в пещеру строго воспрещён! – и задвинул вход камнем – закрыл дверь.
Но потом взрослые захотели смотреть телевизор и всё-таки вторглись в пещеру. Троглодит Жешка сбросил шкуру и ушёл на кухню читать. Очень интересный был вечер в гостях.
У Антона заболел зуб. Папа повёл его к врачу. Когда они вернулись, Антон прошёл в спальню, сел в уголок за шкафом на маленький стульчик.
– Ну что? – спрашивала Лилька. – А? Почему ты ничего не говоришь?
Антон помолчал, потом сказал:
– Яхык пехесидех.
Пересидел? Язык? Лилька широко открыла глаза и стояла так перед Антоном до тех пор, пока он не ткнул себе пальцем в рот:
– Не вохочается.
Лилька побежала к папе.
– Очень может быть, – сказал папа, – что язык пока не ворочается. Потому что сделано замораживание. Скоро пройдёт.
Антон сидел смирно в углу, прижав подбородок к груди, поглядывая исподлобья, как маленький сердитый бычок. Лилька боялась теперь к нему подойти. Эта злая-злая врачиха заморозила Антону во рту, потом вынула язык и подсунула под Антона, а когда Антон его пересидел, положила обратно в рот. Но он теперь плохо шевелится. Лилька испугалась и собралась заплакать, но в это время Антон, немного картавя, сказал:
Снег, снег пор-рошит,
Кружится, как пчёлы…
Зайка маленький др-рожит
Под осиной голой.
– Что это? – спросила Лилька.
Антон глубоко вздохнул и сказал громче:
Надо ж быть такой беде!
Кто теперь отыщет,
На какой опушке, где
Зайкино жилище?
Это врач мне говорила.
Убежал он грызть кору,
Занесло его в нору.
Антон встал и ушёл к папе, а Лилька осталась одна. «Зайка маленький дрожит под осинкой голой…» Почему же он дрожит, бедный маленький зайка? Совсем один, а кругом… «Снег, снег порошит…» Врач рассказывала. Ах! Лилька поняла. Это же она его и заморозила. Злая, злая эта врачиха. Она всё замораживает: и Антона, и зайку, когда он побежал грызть кору.