С. Кошечкин
Весенней гулкой ранью…
Этюды-раздумья о Сергее Есенине
--------------------------------------
ВСТУПЛЕНИЕ
1918 год, 3 ноября. Канун первой Октябрьской годовщины. В Москве
открывается несколько временных памятников видным деятелям революционного
движения и культуры. У гипсовой скульптуры Алексея Кольцова выступает
молодой литератор.
"…Как сейчас вижу его фигуру с поднятой смело головой, — вспоминал
позже писатель Иван Белоусов, — слышу его голос, бросающий в толпу новые
слова:
О Русь, взмахни крылами,
Поставь иную крепь!
С иными именами
Встает иная степь.
По голубой долине,
Меж телок и коров,
Идет в златой ряднине
Твой Алексей Кольцов…
А там, за взгорьем смолым,
Иду, тропу тая,
Кудрявый и веселый,
Такой разбойный я.
И тогда не я один, — продолжал писатель, — а многие почувствовали, что
к нам пришел новый Кольцов".
Иван Белоусов и "многие" ошиблись: "новый Кольцов" не пришел.
Пришел другой. Художник самобытный. Звонкоголосый. Ни на кого не
похожий.
Пришел Сергей Есенин.
"Репины всегда приходят из Чугуева", — как-то произнес Павел Бажов.
"Есенины всегда приходят из Константинова", — можем сказать мы. Это
значит: таланты всегда приходят из глубин народной жизни.
Две даты: 21 сентября (3 октября) 1895 года. 28 декабря 1925 года.
Первая — рождения, вторая — смерти Есенина.
В старину кавказские старцы наставляли молодежь:
"Тридцать лет человек должен учиться, тридцать — путешествовать и
тридцать — писать, рассказывая людям все, что он увидел, узнал, понял".
Девяносто лет…
Есенину было отпущено в три раза меньше. Его судьба — подтверждение
другого мудрого изречения: жизнь ценится не за длину.
Один из героев Василия Шукшина говорит: "Вот, жалеют: Есенин мало
прожил. Ровно — с песню. Будь она, эта песня, длинней, она не была бы такой
щемящей. Длинных песен не бывает".
Верные и глубокие слова, выношенные в сердце самого писателя.
Они на памяти — многие горькие признания Есенина. "Ведь я мог дать не
то, что дал…" — написал он незадолго до гибели. Гак оно, наверно, и было.
Но и то, что поэт дал, это немало. Что — немало! Это много, ибо — это целый
мир, он живет, движется, переливается всеми цветами радуги. Это — задушевная
песнь о великом и вечном: о России и Революции.
Лучшие стихи и поэмы Есенина — "томов премногих тяжелей". Место их
постоянного хранения не в книжном шкафу, не на библиотечной полке — в сердце
народа…
В стихотворении "Памяти Брюсова" он писал:
Мы умираем,
Сходим в тишь и грусть,
Но знаю я -
Нас не забудет Русь.
Не только в России — его имя с любовью произносится на Украине и в
Молдавии, в Белоруссии и Таджикистане, в Литве и Киргизии…
Как свежий весенний ветер звенит это имя на солнечных просторах Грузии
и Азербайджана, где поэт подолгу бывал и где пережил свою "болдинскую
осень".
Широко известны стихи Есенина за рубежом, особенно в странах
социалистического содружества — Болгарии, ГДР, Польше, Чехословакии…
На могиле поэта в Москве, у его мемориала в Мардакянах, что неподалеку
от Баку, летом и зимой свежие цветы.
"Есенин — это вечное, как это озеро, это небо…" — сказал Николай
Тихонов.
Оно всегда будет дорого людям, чудо есенинской поэзии…
"ВСЮ ДУШУ ВЫПЛЕЩУ В СЛОВА"
1
Рязань, рязанская земля… Места эти — исконно русские, изначальные.
Они первыми принимали на себя удары азиатских кочевников со стороны "дикого
поля". Слышали они удалые посвисты "соколов-дружинников" Евпатия Коловрата, шедших на "побоище кроволитное" с Батыевой ордой. Знали они и тех, что
скрытными тропами бежали от господского кнута под знамена Разина и Пугачева
— добывать себе и людям волю… Сколько ветров пронеслось, сколько гроз
прошумело над этими приокскими холмами и равнинами — не сосчитать…
Немало старинных сел разбросано среди полей и лесов этого раздольного
края. Одно из них — Константиново.
…Передо мной — второй том интереснейшего издания под названием:
"Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Настольная и
дорожная книга для русских людей". Выпущена книга в 1902 году под общим
руководством знаменитого ученого-путешественника Петра Петровича Семенова
Тянь-Шанского.
На странице 298 этого тома сообщается, что на Оке, двумя верстами ниже
села Федякина, "расположено с. Константиново, имеющее 2400 жит. и в эпоху
освобождения крестьян принадлежавшее Вас. Алекс. Олсуфьеву, владевшему здесь
6300 дес. земли".
Дальше в книге говорится: "…Местность по Оке очень живописна. Здесь
река огибает возвышенное плоскогорье, выступающее по направлению к востоку
крутым обрывистым мысом над заречной низменностью, состоящей из обширных и
превосходных поемных лугов".
Константиново… Многим достойным людям оно было колыбелью, но только
один из них сделал родное рязанское село известным во всем мире. Этот
человек — Сергей Есенин.
Он был "нежно болен вспоминаньем детства". И в радости и в печали, куда
бы поэта ни забрасывала судьба, его сердце неизменно тянулось к отчему
порогу, к родным полям и пущам. Так вышло и в последний год его жизни, когда
перед мысленным взором поэта вновь ожили впечатления далеких дней.
Изба крестьянская.
Хомутный запах дегтя,
Божница старая,
Лампады кроткий свет.
Как хорошо,
Что я сберег те
Все ощущенья детских лет.
Это о селе, где родился и рос он, "мальчик… желтоволосый, с голубыми
глазами".
— Ничего особенного в нашем Константинове не замечалось, — рассказывает
младшая сестра поэта Александра Александровна. — Тихое, чистое, зеленое,
посредине — церковь. В зимнюю непогоду с колокольни раздавались глухие удары
колокола — спасительный сигнал для тех, кто попал в беду.
(Я слушаю Александру Александровну и думаю: "Ах, если бы удары этого
колокола могли донестись до ленинградской гостиницы "Англетер" в ту морозную
декабрьскую ночь двадцать пятого года, когда с душой поэта там "стряслась
беда"!")
— Отец наш Александр Никитич и мать Татьяна Федоровна из-за семейных
неурядиц несколько лет жили порознь: он — в Москве, она — в Рязани. Сергея
же взял к себе в дом Федор Андреевич Титов, наш дед по материнской линии.
Начало жизни будущего поэта…
Вчитываюсь в стихи и автобиографические заметки Есенина, листаю
страницы воспоминаний родных поэта, друзей его детских и отроческих лет… И
передо мной одна за другою проходят картины прошлого русской деревни…
В полутемной горнице — смиренные, все в черном, монашки. Слепцы с
посохами в костлявых руках. То приглушенно, то отчетливее звучат духовные
стихи о прекрасном рае, о сладчайшем Исусе, о светлом госте из града
неведомого…
Субботний день. Дедушка с иконописным лицом, одетый по-праздничному,
усаживает рядом с собой внука и певучим, чуть с хрипотцой голосом произносит
первые слова священной истории…
Лес. Канавистая дорога, отороченная по краям лопухами вперемешку с
пыреем. Где-то там, за высокими деревьями, — Радо-вецкий монастырь. Бабушка
ведет малолетнего внука на поклон "перед ликом спасителя". Мальчик, держась
за ее палку, едва не падает от усталости, а бабушка приговаривает:
— Иди, иди, ягодка, бог счастье даст. Это было.
Но было и другое, перед чем меркли лампады, стихали заунывные голоса
слепцов и монашек, — свет зари в полнеба, белый дым над садами, призывный
крик коростеля да песня косарей за Окой…
"Уличная… моя жизнь была не похожа на домашнюю", — потом заметит
Есенин в одной из автобиографий. А в другой как бы добавит, что детство его
"такое же, как у всех сельских ребятишек". Скрытные набеги на помещичий сад, рыбалка, лазанье по деревьям — смотреть грачиные гнезда, скачка на лошадях,
костры в ночном среди лугов за небыстрой рекою, купание…
Исподволь открывался перед Сергеем чудесный и таинственный мир, полный
многоцветных красок и живых звуков. Удивительное попадалось на каждом шагу.
Ночью, при тихой погоде, луна стоймя стояла в воде. Когда лошади пили,
казалось, они вот-вот выпьют и луну. Сергей радовался, видя, как она вместе
с кругами отплывала от их ртов…
Сосна возле лесной дороги была похожа на старуху — согнулась и идет
себе вдоль расхлябанной колеи, не торопится…
Курчавое облако напоминало барашка, луна — хлебную ковригу, а звезды -
белокрылых ласточек…
Позже он напишет о родных местах:
О край разливов грозных
И тихих вешних сил,
Здесь по заре и звездам
Я школу проходил.
Но школой были не только заря и звезды…
2
Наверно, у каждого человека в детстве бывает своя Арина Родионовна.
Доброй спутницей маленького Сережи стала его бабушка Наталья Евтеевна,
человек добрый, ласковый. Это вокруг нее в долгие зимние вечера собирались
соседские ребятишки, о чем стихотворение внука:
Опостылеют салазки,
И садимся в два рядка
Слушать бабушкины сказки
Про Ивана-дурака.
Сестра поэта Екатерина Александровна вспоминает, что до сказок Сергей
был большой охотник. А охота к сказкам, по наблюдению Белинского, всегда
есть первый признак в ребенке присутствия фантазии и наклонности к поэзии.
В автобиографии (1923) читаем: "Стихи начал слагать рано. Толчки давала
бабка. Она рассказывала сказки. Некоторые сказки с плохими концами мне не
нравились, и я их переделывал на свой лад".
"Рано", судя по другим автобиографиям, — это в 8–9 лет. Примерно о том