же времени идет речь и в стихотворении "Мой путь":
Тогда впервые
С рифмой я схлестнулся.
От сонма чувств
Вскружилась голова.
И я сказал:
Коль этот зуд проснулся,
Всю душу выплещу в слова.
"Тогда" — 1905–1906 годы: "…империя вела войну с японцем". Есенину
10-11 лет. Он ходит в Константиновское земское четырехгодичное училище.
Самые первые пробы его пера не сохранились. А как любопытно было бы
прочитать заново придуманные концы сказок и стихотворения о сельской
природе.
Стихи, которые двенадцатилетний Сережа показывал своему дружку Коле
Сардановскому, — написанные "на отдельных листочках различного формата…".
В училище был детский хор, и Сергей там пел. Пристрастился к чтению
Пушкина, Некрасова, Никитина… Вместе с одноклассниками увлекался книжками
о знаменитых сыщиках — Нате Пинкертоне и Шерлоке Холмсе.
В мае 1909 года Есенин окончил училище и поступил во второклассную
церковно-учительскую школу. Она находилась неподалеку от Константинова, в
селе Спас-Клепики (ныне город, районный центр). К.годам пребывания в этой
школе (1909–1912) Есенин и относил начало своего "сознательного
творчества".
3
Был такой стихотворец, уроженец Рязанской губернии, Иван Морозов. Его
произведение "Из осенних мотивов", напечатанное в 1917 году, попалось на
глаза Есенину. И Морозову, как говорится, непоздоровилось.
"Конечно, — писал Есенин, — никто не может не приветствовать первых
шагов ребенка, но и никто не может сдержать улыбки, когда этот ребенок,
неуверенно и робко ступая, качается во все стороны и ищет инстинктивно опоры
в воздухе. Посмотрите, какая дрожь в слабом тельце Ивана Морозова. Этот
ребеночек качается во все стороны, как василек во ржи. Вглядитесь, как
заплетаются его ноги строф:
Повеяло грустью холодной в ненастные дни листопада,
И чуткую душу тревожит природы тоскующий лик,
Не слышно пленительных песен в кустах бесприютного сада,
И тополь, как нищий бездомный, к окну сиротливо приник".
Есенин отмечал, что "здесь спайка стиха от младенческой гибкости
выделывает какой-то пятки ломающий танец", что "здесь одни лишь избитые, засохшие цветы фонографических определений, даже и не узор".
Это писал Есенин в 1918 году.
Но было время, когда и сам он ступал "неуверенно и робко". Качался "во
все стороны, как василек во ржи", писал стихи еще более слабые, чем Иван
Морозов, друзья по школе.
Вот уж осень улетела
И примчалася зима.
Как на крыльях, прилетела
Невидимо вдруг она…
Вот появилися узоры
На стеклах дивной красоты.
Все устремили свои взоры,
Глядя на это. С высоты
Снег падает, мелькает, вьется,
Ложится белой пеленой.
Вот солнце в облаках мигает,
И иней на снегу сверкает.
"Зима" — одно из первых стихотворений юного Есенина. Оно помечено
1911–1912 годами.
Надо сказать, в Спас-Клепиковской школе стихи сочиняли многие
воспитанники. Иные, по словам учителя литературы Е. М. Хитрова, были так
плодовиты, что закидывали его ворохами своих беспомощных произведений.
Поначалу не выделялись в этом потоке и стихотворения Есенина.
Стихи о зиме были, наверно, у каждого школьника. И наверно, так же, как
и есенинские, напоминали недавно прочитанные строки поэта-крестьянина
Спиридона Дрожжина:
Снег летает и сверкает
В золотом сиянье дня,
Словно пухом, устилает
Все долины и поля…
По другим стихотворениям можно заметить, что юный Есенин памятливо
читал не одного Дрожжина, но и Лермонтова, и Кольцова, и Никитина…
Писал он не только о природе.
"Больные думы" — под таким названием начинающий поэт объединил
шестнадцать стихотворений. В них много стонов "истомленной груди", жалоб на
несчастную судьбу, безнадежной грусти. Грезы поэта разбиты, силы сломлены.
Вокруг он видит неволю и горе. В нужде погибает "страдалец сохи" — "брат
родной". За стеной ветхой избенки
Все поют про горе,
Про тяжелый гнет,
Про нужду людскую
И голодный год.
По "лирическому чувствованию" к "Больным думам" примыкают еще несколько
стихотворений тех лет — "Моя жизнь", "Что прошло — не вернуть", "К
покойнику". Сюда же следует отнести "Капли", "Грустно… Душевные муки…",
"У могилы" — стихи конца 1912–1913 годов, когда их автор уже жил в Москве.
Все это, вместе взятое, — целый цикл ранних стихотворений Есенина,
пафос которых далек от юношеского восхищения природой. В художественном
отношении этот цикл, как и другие есенинские стихи того времени,
несамостоятелен. Молодой поэт подражает то Кольцову, то Сурикову. "Мечта
души больной", "разбитые грезы", "скорбные раны" — это напоминает Над-сона.
Стихи о крестьянине:
Посмотри, как он трудится в поле,
Пашет твердую землю сохой,
И послушай те песни про горе,
Что поет он, идя бороздой, -
как бы по-своему продолжают известные строки Некрасова из "Размышлений у
парадного подъезда":
Назови мне такую обитель,
Я такого угла не видал,
Где бы сеятель твой и хранитель,
Где бы русский мужик не стонал?
Подражательность первых есенинских стихов очевидна. Но здесь хочется
подчеркнуть другое — социальные мотивы в начальных опытах поэта. Нет, мало
видеть в юном Есенине только "мечтателя сельского", как писали прежде
некоторые критики. Несправедливо утверждать, что "его ранние деревенские
стихи еще не были потревожены социальными противоречиями…". Уже в самом
начале своего пути он близко к сердцу принимал народные страдания, боль
людей, кому "незавидная… в жизни выпала доля".
Мои мечты стремятся вдаль,
Где слышны вопли и рыданья,
Чужую разделить печаль
И муки тяжкого страданья.
Я там могу найти себе
Отраду в жизни, упоенье,
И там, наперекор судьбе,
Искать я буду вдохновенья.
Шестнадцатилетний деревенский парень, житель рязанского села, мечтает
быть певцом народа, его печалей. Уже одно это показывает серьезность
раздумий юноши Есенина о жизни. "Поэт народный, поэт родной земли" — вот его
идеал. И это — самое важное, что извлек он из жизни и творчества своих
учителей — мастеров поэтического слова.
В Спас-Клепиковской школе Есенин утвердился в своем решении "всю душу
выплеснуть в слова". Он не ошибался, когда записывал в ученической тетрадке: И мне широкий путь лежит,
Но он заросший весь в бурьяне…
4
В дореволюционной Москве выпускалось несколько детских журналов. Один
из них назывался "Мирок". Он публиковал стихи, рассказы, рисунки… Это был
"ежемесячный иллюстрированный детский журнал для семьи и начальной школы".
У меня в руках январская книжка "Мирка" за 1914 год. В ней на десятой
странице напечатано стихотворение "Береза":
Белая береза
Под моим окном
Принакрылась снегом,
Точно серебром.
На пушистых ветках
Снежною каймой
Распустились кисти
Белой бахромой.
И стоит береза
В сонной тишине,
И горят снежинки
В золотом огне.
А заря, лениво
Обходя кругом,
Обсыпает ветки
Новым серебром.
Под стихотворением стоит подпись: Аристон.
В наши дни, пожалуй, каждый школьник знает, что "Березу" написал Сергей
Есенин. Но долгое время об этом ничего не было известно. Принадлежность
псевдонима Есенину установил в 1955 году, то есть более сорока лет спустя
после публикации, Д. Золотницкий.
Просматривая рукопись книжки стихов для детей "Зарянка" (хранится в
Институте русской литературы в Ленинграде), литературовед увидел вырезку из
журнала "Мирок" с авторской пометой. Автором же рукописи был Сергей Есенин.
"Зарянку" в 1916 году молодой поэт предложил издателю М. В. Аверьянову, но
до печатного станка она так и не дошла. По мнению Д. Золотницкого, так
случилось потому, что "Есенин отверг многие замечания издателя".
Несколько позже было опубликовано письмо Есенина Грише Панфилову,
которое, судя по всему, относится к самому началу 1914 года. "Распечатался я
во всю ивановскую, — сообщает Есенин своему другу, соученику по
Спас-Клепиковской школе. — Редактора принимают без просмотра и псевдоним мой
"Аристон" сняли. Пиши, говорят, под своей фамилией".
Действительно, в течение 1914 года стихи Есенина публиковались в
нескольких московских журналах и газетах, а в "Мирке" — особенно часто. Но
ни в одном издании псевдоним "Аристон" больше не появлялся.
Что же стоит за словом "Аристон" и почему именно его Есенин выбрал для
своего первого выступления как поэта?
В заметке Д. Золотницкого об этом не говорится ни слова. Молчат и
комментаторы собраний сочинений Есенина в пяти, трех и двух томах, а также
многочисленных однотомников.
И только в воспоминаниях Николая Сардановского имеется несколько строк,
которые, казалось бы, все объясняют. "Вначале он, — говорит Сардановский о
Есенине, — хотел было писать под псевдонимом "Аристон" (так назывался
начинавший получать распространение в то время музыкальный ящик)".
Действительно, такого рода "механизм" тогда существовал. В рассказе И.
Бунина "Я все молчу", опубликованном в 1913 году, описывается, как на
свадебном пиру в господском доме "захлебывался охрипший аристон то
"Лезгинкой", то "Вьюшками"…". Один из персонажей того же рассказа с
дочерьми станового танцевал "под аристон".
Конечно, молодой поэт волен избрать своим псевдонимом слово с самым
неожиданным значением, и тем не менее этот выбор не может не иметь под собой
хоть какую-то, пусть самую зыбкую, основу.
Название механического заводного музыкального ящика… Чем оно