привлекло Есенина? Своей звучностью? Необычностью? Или было увидено что-то
схожее в понятиях: поэт, певец — музыкальный инструмент, музыкальный ящик?
Сколько-нибудь определенное сказать тут, пожалуй, невозможно.
Правомерен и такой вопрос: не ошибся ли Сардановский, связывая
псевдоним Есенина "Аристон" с названием музыкального ящика? Почему, скажем, не предположить, что это слово поэт взял из "Истории" Геродота — в ней
упоминаются два военачальника, носящие имя Аристон? Кстати, один из них, по
описанию историка, был почитаем народом за храбрость…
И все-таки, мне думается, ни название музыкального ящика, ни имя
военачальников давних времен прямого отношения к есенинскому псевдониму не
имеют. Слово "Аристон" молодой поэт заимствовал из иного источника -
поэтического.
Есть у Гавриила Романовича Державина стихотворение "К лире". Оно
начинается так:
Звонкоприятная лира!
В древни златые дни мира
Сладкою силой твоей
Ты и богов и царей,
Ты и народы пленяла.
Глас тихоструйный твой, звоны,
Сердце прельщающи тоны,
С дебрей, вертепов, степей
Птиц созывали, зверей,
Холмы и дубы склоняли.
В следующих строфах — речь о некоторых пороках, свойственных, по мнению
Державина, его современникам:
Ныне железные ль веки?
Тверже ль кремней человеки?
Сами не знаясь с тобой,
Свет не пленяют игрой,
Чужды красот доброгласья.
Доблестью чужды пленяться,
К злату, к сребру лишь стремятся,
Помнят себя лишь одних;
Слезы не трогают их.
Вопли сердец не доходят.
"К злату, к сребру лишь стремятся…" Эта мысль Державина близка
раздумьям молодого Есенина. "Да, друг, — обращается он из Москвы к Грише
Панфилову, — идеализм здесь отжил свой век, и с кем ни поговори, услышишь
одно и то же: "Деньги — главное дело", а если будешь возражать, то тебе
говорят: "Молод, зелен, поживешь — изменишься". В другом письме тому же
адресату замечает: "Люди здесь большей частью волки из корысти. За грош они
рады продать родного брата" (оба письма относятся к концу 1913 года).
"Помнят себя лишь одних…" В письме Есенина Марии Бальзамовой читаем:
"Люди все — эгоисты. Все и каждый только любит себя и желает, чтобы всё
перед ним преклонялось… Человек любит не другого, а себя, и желает от него
исчерпать все наслаждения. Для него безразлично, кто бы он ни был, — лишь бы
ему было хорошо" (начало 1913 года).
"Слезы не трогают их, вопли сердец не доходят". Как бы своеобразный
отзвук этих строк Державина находим в есенинских письмах и стихах 1912-1913
годов. "Все погрузились в себя, — сообщает Есенин другу, — и если бы снова
явился Христос, то он и снова погиб бы, не разбудив эти заснувшие души".
Юный поэт возмущен нелепостью жизни, порождающей черствость и равнодушие.
"Человек! — восклицает он. — Подумай, что твоя жизнь, когда на пути зловещие
раны. Богач, погляди вокруг тебя. Стоны и плач заглушают твою радость".
Те же мотивы слышатся и в строках: "Не поможет никто ни страданьям, ни
горю" ("Моя жизнь"), "Нет утешенья ни в ком… Голову негде склонить…"
("Грустно… Душевные муки…"). А стихотворение "Брату Человеку" из
рукописного сборника "Больные думы" целиком обращено к тому, до кого, говоря
словами Державина, "вопли сердец не доходят":
Или нет в тебе жалости нежной
Ко страдальцу сохи с бороной?
Видишь гибель ты сам неизбежной,
А проходишь его стороной.
Молодого поэта гнетут несправедливость, деспотизм, "пороки развратных
людей мира сего". Он потерял веру в человека. "Кто виноват в этом?" -
спрашивает Есенин. И отвечает: "Конечно, те, которые, подло надевая маску, затрагивали грязными лапами нежные струны моей души" (письмо к М.
Бальзамовой, начало 1914 года).
Нет, он не хочет "расточать им священные перлы… нежной души". Его
взор обращен к борцам за правду, за справедливость. Об этом стихотворение
"Поэт":
Тот поэт, врагов кто губит,
Чья родная правда мать,
Кто людей, как братьев, любит
И готов за них страдать.
Он все сделает свободно,
Что другие не могли.
Он поэт, поэт народный,
Он поэт родной земли!
Обращаясь к Грише Панфилову, Есенин пишет: "Благослови меня, мой друг,
на благородный труд. Хочу писать "Пророка", в котором буду клеймить позором
слепую, увязшую в пороках толпу. Отныне даю тебе клятву, буду следовать
своему "Поэту". Пусть меня ждут унижения, презрения и ссылки. Я буду тверд, как будет мой пророк, выпивающий бокал, полный яда, за святую правду с
сознанием благородного подвига".
Теперь настала пора привести следующую, пятую по счету, строфу из
стихотворения Державина "К лире":
Души все льда холоднея.
В ком же я вижу Орфея?
Кто Аристон сей младой?
Нежен лицом и душой,
Нравов благих преисполнен?
Вот откуда есенинский псевдоним! Он, начинающий поэт Есенин, во многом
похож на юношу из державинского стихотворения. Как и Аристон, он молод,
"нежен лицом и душой, нравов благих преисполнен".
Заключительная строка стихотворения:
Кто сей любитель согласья?
Скрытый зиждитель ли счастья?
Скромный смиритель ли злых?
Дней гражданин золотых,
Истый любимец Астреи! -
закрепляет сходство двух молодых людей разных эпох.
Таков наиболее вероятный источник псевдонима Есенина "Аристон", которым
было подписано первое печатное произведение юного стихотворца.
С творчеством Державина автор "Березы" был хорошо знаком. Поэт Сергей
Митрофанович Городецкий, у которого в 1915 году по приезде в Петроград
Есенин жил несколько месяцев, рассказывал мне, что "молодой рязанец, взяв с
полки державинскую книгу, легко находил в ней понравившиеся ему стихи".
Несколько слов о герое заключительных строк державинского стихотворения
"К лире". Оно написано в 1794 году и посвящено князю Платону Александровичу
Зубову. "Он был чрезвычайно скромного нрава, — писал в своих "Объяснениях"
Державин, — и вел себя, казалось, философически: то сравнен здесь потому с
Аристоном… а с Орфеем по склонности к музыке". Аристоном Державин называет
греческого философа Платона, сына Аристона (сравнение с ним Зубова шло,
несомненно, лишь по имени).
Впрочем, все это для Есенина значения не имело: важна была сама суть
поэтического образа — благородство, великодушие и готовность сражаться со
злом и ложью.
Такой "Аристон" и стал одним из авторов первого номера детского журнала
"Мирок" за 1914 год.
И возможно, не только автором, но и корректором: начинающий поэт тогда
жил в Москве и работал в корректуре типографии И. Д. Сытина, где ежемесячник
печатался.
Современница, близко знавшая Есенина в те годы, вспоминала: "Он был
такой чистый, светлый, у него была такая нетронутая, хорошая душа — он весь
светился".
Это о Есенине — "Аристоне": "Он весь светился"…
5
С какого стихотворения начинается поэт? С первого, им написанного?
Наверно, но только с первого своего стихотворения.
Страстью к сочинительству многие одержимы с детских лет и бывает, до
глубокой старости. Они исписывают горы бумаги, с непостижимой настойчивостью
осаждают редакции и консультации, сотни литературных работников терпеливо
"разбирают" плоды их неустанных ночных бдений — все напрасно. Есть тысячи
зарифмованных строк, но нет ни одного настоящего стихотворения. Минуют годы
— поэт так и не начинается…
Истории грустные, что и говорить…
Но бывает и так. В редакцию пришло письмо — ровные столбики
четверостиший. Судя по почерку, автор еще не оставил школьной парты. Стихи -
бледные, вялые, неумелые. Еще один мученик? За письмом, однако, следует
второе, третье… Начинают попадаться свежие строчки, живые образы, не
взятые напрокат — свои собственные, выстраданные: к какому-то жизненному
факту автор прикоснулся сердцем и нашел свои слова, нащупал свой ритм, свою
интонацию. За стихотворением обозначалась личность.
Счастливое мгновенье — поэт начался! По-разному может сложиться его
судьба, но сейчас он начался. Значит, есть у него не одно лишь желание
писать, как у многих, но и поэтические способности, поэтический талант -
бесценное богатство человека.
Давно сказано: подлинный поэт — целый мир. Не является ли первое свое
произведение поэта "дверью" в этот мир?
Такой "дверью", например, в мир Кольцова могла бы стать его "Песня":
"Если встречусь с тобой…" У Некрасова — "Современная ода", хотя до нее он
выпустил книгу стихов "Мечты и звуки"…
А с какого стихотворения начался Есенин?
Идет 1914 год. Есенин, как уже было сказано, живет в Москве, работает в
одной из типографий. Печатается в детских журналах. Он — слушатель народного
университета имени А. Л. Шанявского. Принят в члены Суриковского
литературно-музыкального кружка, объединяющего писателей из народа.
В другом московском институте учится Николай Сардановский. Приятели
часто встречаются, бывают в театрах, спорят о литературе.
Сардановский знает многие стихи друга, но относится к ним сдержанно. Но
вот однажды Есенин читает ему новое произведение, и Сардановский видит: в
стихах молодого поэта "появляется подлинная талантливость".
Стихи без названия. Первая строка: "Выткался на озере алый свет
зари…"
Сам автор, вспоминает Сардановский, "все время был под впечатлением
этого стихотворения и читал его мне вслух бесконечное число раз…".
Вскоре Есенин едет к профессору П. Н. Сакулину — преподавателю
народного университета. Потом с восторгом рассказывает Сардановскому, что