смел. Он, как солнечный луч, озаряет предметы и явления, вскрывая в них
новые грани, вызывая неожиданные ассоциации.
Когда мы читаем строки стихотворения "Я красивых таких не видел…": Что поет теперь мать за куделью?
Я навеки покинул село,
Только знаю — багряной метелью
Нам листвы на крыльцо намело, -
картина поздней осени встает перед нами во всей жизненной конкретности. Мы
воочию видим эту "багряную метель" — красноватые листья, подхваченные
порывами ветра, беспорядочно кружащиеся над уже похолодевшей землей и
бессильно опускающиеся на крыльцо. "Багряная метель" невольно ассоциируется
с другой снежной метелью, которая скоро завьюжит по деревенской улице,
наметет на крыльцо белые груды первого снега. Это есенинское словосочетание,
как и многие другие, лишний раз подтверждает мысль о том, что эпитет -
прежде всего образ, картина.
Для усиления выразительности образа Есенин, как уже отмечалось, широко
и оригинально использует цветопись.
"Цветовые" эпитеты органично входят в ткань стиха, поскольку несут
соответствующую смысловую нагрузку. Приведем отдельные строфы из
произведений, где есть, скажем, слово "белый":
Этой грусти теперь не рассыпать
Звонким смехом далеких лет.
Отцвела моя белая липа,
Отзвенел соловьиный рассвет.
---
Когда-то у той вон калитки
Мне было шестнадцать лет,
И девушка в белой накидке
Сказала мне ласково: "Нет!"
---
Да, мне нравилась девушка в белом,
Но теперь я люблю в голубом.
В стихотворениях, откуда взяты эти строки, белый цвет обозначает
чистоту, невинность, девственность. И это не случайно. С аналогичным
явлением мы встречаемся в русских свадебных обрядах (белое одеяние невесты),
в народно-поэтической речи (белая лебедушка, белая березонька), а также в
классических произведениях, созданных под влиянием фольклора (у Пушкина:
"Как весенней теплою порою, из-под утренней белой зорюшки…" — "Сказка о
медведихе").
Золотой цвет в стихах Есенина нередко символизирует увядание:
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
"Золото увяданья"… Нет, это не "философия тлена", не могильная
меланхолия, не угрюмый пессимизм, а ясная и трезвая дума о неумолимом
движении потока жизни, о неизбежном. И в эпитете нетрудно увидеть его
жизненную основу: она — в природе, где цвет осенних листьев и трав
напоминает цвет золота. Вспомним Пушкина:
Унылая пора! Очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса -
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса.
("Осень")
---
Настала осень золотая.
Природа трепетна, бледна.
Как жертва, пышна убрана.
("Евгений Онегин", гл. 7, XXIX)
4
Эпитетам Есенина свойственна многозначность. Например, тот же эпитет
"золотой" в ряде стихов выступает в значении "бесценный". При этом, в
зависимости от характера переживания, на первый план выдвигается то
эмоциональный, то изобразительный оттенок. В стихотворении "Спит ковыль.
Равнина дорогая…" в строфе:
И теперь, когда вот новым светом
И моей коснулась жизнь судьбы,
Все равно остался я поэтом
Золотой бревенчатой избы, -
эпитет "золотая" главным образом передает эмоциональное отношение поэта к
"бревенчатой избе", дорогой его сердцу. В данном случае ему было нужно
подчеркнуть любовь к старой, уходящей Руси, что он и сделал емким эпитетом.
Есенин при посредстве эпитета умел "малому вдохнуть душу большого" (М.
Пришвин).
В стихотворении "Я красивых таких не видел…" поэт обращается к своей
сестре:
Я красивых таких не видел,
Только, знаешь, в душе затаю
Не в плохой, а в хорошей обиде -
Повторяешь ты юность мою.
Ты — мое васильковое слово,
Я навеки люблю тебя.
Как живет теперь наша корова,
Грусть соломенную теребя?
Это стихотворение, две начальные строфы из которого приведены, дышит
непосредственностью, неисчерпаемой искренностью.
Ты — мое васильковое слово… -
Так мог сказать только Есенин. Будущие поэты, быть может, скажут лучше, но
так не скажет никто, потому что Есенин, как каждый большой поэт,
неповторим. Этот метафорический эпитет "васильковое слово" рождает в нашем
сознании целую гамму разнообразных дальних ассоциаций, связанных с образом
скромного василька. Цветок этот бесконечно дорог поэту как частица его
родных полей, родной природы. Голубой василек напоминает о чем-то хорошем,
чистом, нежном. "Васильковое слово" — самое задушевное, самое заветное, идущее из глубин сердца, пропитанное беспредельной нежностью слово.
Мопассан как-то сказал, что "у слов есть душа… Она появляется при
соприкосновении слова с другими словами, вспыхивает и освещает некоторые
книги неведомым светом, но нелегко высечь из слова этот огонь. Есть
писатели, которые путем сближения и сочетания слов вызывают в воображении
целый мир поэзии…". Есенин принадлежит к таким писателям. Он хорошо знал, что только мысль и чувство делают слово молодым и ярким, сильным и красивым.
Без них в поэтическом произведении не живет ни одно слово.
Кажется, трудно допустить, чтобы в задушевном лирическом стихотворении
на равных правах с сердечнейшими словами находилось далеко "не изящное"
слово "корова". У Есенина это слово не только не выпадает из стиля, но
является самым нужным, единственно уместным, незаменимым. Тепло большого
человеческого чувства, выражающееся в ритмике, интонации, тропах, в том
числе в метафорических эпитетах "васильковое слово" и "грусть соломенная", делает это слово мягким, ласковым, душевным.
5
Одним из непременных элементов выразительности эпитета является его
точность, меткость, четкость. Известно, какое важное значение придавали
этому качеству эпитета выдающиеся мастера литературы.
Черновые рукописи Лермонтова и Некрасова наглядно показывают, как
настойчиво и кропотливо искали они наиболее четкий, соответствующий замыслу
эпитет.
"…Слова необходимо употреблять с точностью самой строгой", -
неоднократно подчеркивал в своих статьях и письмах Горький.
Забота о точном, метком эпитете весьма характерна для творческого
процесса Есенина. Так, в строках стихотворения "Возвращение на родину"
(сцена встречи поэта со своим дедом):
"Добро, мой внук,
Добро, что не узнал ты деда!.."
"Ах, дедушка, ужели это ты?"
И полилась печальная беседа
Слезами теплыми на пыльные цветы -
сначала вместо "теплыми" было "крупными". Эпитет "крупные слезы", как мне
кажется, менее подходил к характеру изображаемой ситуации, чем слово
"теплые". В данном контексте эпитет "теплые слезы" имеет глубокую внутреннюю
связь с переживаниями и поэта и его собеседника — деда. В этом слове
просвечивает и тихая радость встречи, и нежная грусть, и светлые
воспоминания о далеких, незабываемых днях. Думается, именно поэтому Есенин
предпочел эпитет "теплые" определению "крупные".
Или "тайная тишина" в стихотворении "Мой путь":
Тогда в мозгу,
Влеченьем к музе сжатом,
Текли мечтанья
В тайной тишине,
Что буду я
Известным и богатым
И будет памятник
Стоять в Рязани мне.
Сельский паренек, еще совсем юный и наивный, написавший, быть может,
всего несколько первых стихотворений, как, в какой обстановке мог он мечтать
о будущей славе и богатстве, чтобы не быть осмеянным? Только уединясь от
своих друзей, где-то в тихом укромном уголке, в "тайной тишине".
Обращаясь к своей сестре, поэт говорит:
Ты мне пой, ну, а я припомню
И не буду забывчиво хмур:
Так приятно и так легко мне
Видеть мать и тоскующих кур.
Эти "тоскующие куры" органично входят в образную систему стихотворения.
Песня, которую когда-то любила напевать старая мать, рождает в душе поэта
воспоминание о родном доме, о незабываемых годах детства. Он снова видит "и
калитку осеннего сада, и опавшие листья с рябин", березку с ее "золотистыми
косами" и "холщовым сарафаном". И здесь же — "тоскующие куры", какими они и
бывают осенью. Сказано точно и незамысловато, просто, а "простое — самое
трудное и мудрое" (Горький).
6
Читая стихи Есенина, видишь, что поэт использовал эпитет весьма широко.
Но всегда ли в его стихах появление этого тропа вызывалось необходимостью?
Может быть, Есенин употреблял эпитет произвольно, ради соблюдения размера
стиха? Посмотрим, так ли это.
В некоторых стихах 1925 года среди других образов встречается образ
луны. Например, в стихотворении "Листья падают, листья падают…":
Листья падают, листья падают.
Стонет ветер,
Протяжен и глух.
Кто же сердце порадует?
Кто его успокоит, мой друг?
С отягченными веками
Я смотрю и смотрю на луну.
Вот опять петухи кукарекнули
В обосененную тишину.
Начало стихотворения "Собаке Качалова":
Дай, Джим, на счастье лапу мне,
Такую лапу не видал я сроду.
Давай с тобой полаем при луне
На тихую, бесшумную погоду.
Дай, Джим, на счастье лапу мне.
Читая стихотворение "Синий май. Заревая теплынь…", снова встречаем
луну:
Синий май. Заревая теплынь.
Не прозвякнет кольцо у калитки.
Липким запахом веет полынь.
Спит черемуха в белой накидке.
В деревянные крылья окна
Вместе с рамами в тонкие шторы
Вяжет взбалмошная луна
На полу кружевные узоры.
И наконец, первая строфа еще одного стихотворения:
Снежная замять дробится и колется,
Сверху озябшая светит луна.