Валерий не сомневался, что он рано или поздно все равно бы бросил Таю. А ведь к тому времени у них уже могли бы родиться дети, и тогда ей было бы, несомненно, гораздо больнее, чем сейчас.
Он мысленно поблагодарил сестру и восхитился ее умом.
«Интересно, как ей удалось уговорить Мартова уехать?»
Но надолго на этой мысли его внимание не задержалось.
Он подумал о Тае. Ее нужно успокоить, утешить.
Он подошел к ней и, опустившись на колени, спросил:
— Таюша, ты хочешь есть?
Она покачала головой:
— Нет. — Подняла голову, и он увидел, что в ее глазах стоят слезы.
— Может быть, ты хотя бы чаю выпьешь? — спросил он поспешно.
— Чаю выпью, — ответила она, скорее из жалости к нему.
Несмотря на свое состояние, девушка успела заметить, что ее молодой супруг перепуган не меньше ее и абсолютно не знает, что же ему делать дальше.
Ухватившись за согласие жены выпить чашку чая, Валерий тут же унесся на кухню с такой быстротой, что Таисию обдало легким ветерком с запахом его одеколона. И она отметила про себя, что все еще хорошо помнит этот аромат, чего скрывать, он ей нравился.
Вскоре они пили чай на его чистенькой кухне.
Таисия уже настолько пришла в себя, что отметила: «Здесь не обошлось без женской руки».
И эту руку она хорошо знала, так как это была рука Марго, ее единственной близкой подруги.
«Я здесь кое-что изменю, — продолжала думать Таисия, — конечно, не все и не сразу…»
Валерий поставил на стол вазочку с печеньем:
— Твои любимые соленые крекеры, — сказал он.
— Ты не забыл, — тихо вырвалось у нее.
— Как бы я мог это сделать, — так же тихо давался он.
Она удовлетворенно кивнула, и он осмелился положить свою руку на ее. И Таисия не убрала своей руки, только подумала машинально о том, что Валерию всегда не хватало смелости…
Марго уверяла подругу, что робок он только ней, с Таисией, потому что любит ее. А на работе он, например, добился большого успеха, быстро стал руководителем отдела, и теперь под его началом трудятся уже более ста человек.
Таисия была вынуждена мысленно согласиться с подругой. И тут ей пришло в голову, что Владимир взял ее именно своим напором, в смелости Мартову отказать было нельзя.
Хотя Маргарита называла это наглостью.
Голос Валерия донесся до нее как бы издалека:
— Уже поздно, ты, наверное, устала. — Да, пожалуй, — согласилась она.
— Я постелил тебе в спальне, — проговорил молодой супруг, не поднимая глаз.
— Мне? — переспросила Таисия.
— Да.
— А ты?
— Я в гостиной лягу, там удобный диван. Девушка облегченно кивнула, и Валерий, заметив это, подавил грустный вздох.
— Ты иди, ванна тоже готова, — сказал он.
Прошло минут сорок, свет по всей квартире был выключен, воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. Оба долго не могли заснуть, каждый ворочался на своем месте и, словно четки, по дням перебирал мысленно события, случившиеся после их расставания.
Измученный своими переживаниями, молодой супруг заснул ближе к утру, и, как ему показалось, не прошло и пяти минут, как кто-то разбудил его.
Валерий открыл глаза и увидел Таисию. Она лежала рядом с ним и осторожно гладила его лицо.
— Тая? — спросил он охрипшим голосом.
— А ты ожидал увидеть кого-то другого? — засмеялась она несколько натянуто.
— Нет. но…
— Тсс… — Она приложила указательный палец сначала к своим губам, потом к его. А затем стянула с себя легкий халатик, под которым ничего не было, и прижалась к его губам жадным поцелуем.
Он едва не задохнулся, а потом обхватил ее стан обеими руками, перевернул жену на спину и стал покрывать все ее тело горячими нетерпеливыми поцелуями.
Вихрь, подхвативший их обоих, закружил, задурманил и, стерев границы реального мира, унес их в заоблачные сады искушения и наслаждения. А когда они оба, обессиленные и счастливые, снова оказались на земле, Таисия спустя пару мгновений рассмеялась.
— Ты чего? — спросил Валерий.
— Просто подумала, что у всех нормальных людей бывает брачная ночь, а у нас произошло брачное утро!
— Неважно, как называется наше брачное таинство и в какие часы оно случилось, главное, что мы по-настоящему стали мужем и женой. И я очень счастлив. А ты?
— И я, — пропела она радостно.
— Тогда давай подумаем о том, куда нам отправиться в свадебное путешествие.
— Я хотела бы побывать на Байкале, — сказала она.
— Так в чем же дело?! Считай, что мы уже летим туда!
— Только давай не сейчас, а в августе.
— Как скажешь, любимая, — ответил Валерий и ласково взглянул на жену.
Прошло, вернее, пролетело одиннадцать дней.
Следователь Александр Романович Наполеонов проснулся от того, что его кто-то тормошил:
— Шура, проснись!
С трудом разлепив глаза, он увидел склонившуюся над ним мать и спросил обиженно:
— Ма, ты чего? Дай мне отоспаться хоть в мой заслуженный выходной.
— Шурочка, тебе с работы звонят, говорят, что срочно, — ответила Софья Марковна жалеющим голосом.
— У них там что, пожар, что ли? — в сердцах воскликнул Наполеонов и, вскочив с кровати, поспешил к телефону, который оставил в прихожей.
— Надень тапочки! — крикнула ему вдогонку Софья Марковна.
Но молодой следователь проигнорировал материнское замечание.
— Наполеонов слушает, — буркнул он в трубку.
— Как спалось, Александр Романович? — спросил мобильник голосом секретарши Эллы Русаковой.
— Ты только для этого разбудила меня ни свет ни заря, — сердито спросил он, — чтобы поинтересоваться качеством моего сна?
— Нет, извините, — тихо вздохнула девушка, — я не хотела портить вам выходной, но Солодовников просит вас срочно приехать.
— Ты можешь хотя бы сказать, что случилось?
— Федор Поликарпович сам вам все объяснит, — ответила Элла и отключилась.
Наполеонов тяжело вздохнул. Придется ехать на работу.
Полковник Солодовников был его непосредственным начальником, и Шура знал, что просто так Федор Поликарпович отнимать у своего сотрудника выходной не станет. Выходит, что-то случилось серьезное. Хотя… Разве на его работе может быть что-то приятное, не виноград они растят и не розы разводят, убийц ловят.
Шура еще в прихожей почувствовал запах жарящейся яичницы с колбасой и аромат варящегося кофе, но на всякий случай проговорл без особой уверенности:
— Ма, завтракать мне некогда. На работу срочно вызывают.
— Умываться тоже нет времени? — насмешливo спросила Софья Марковна. — Так и пойдешь заспанным?
— Нет, конечно, умоюсь, — он провел рукой своему подбородку, — и побреюсь.
— Так иди, чего стоишь? — Мать ласково подтолкнула, сына и поставила перед ним оставленные в спальне тапочки.
— Ма, мне надо завести собаку, — ляпнул он.
— Ага, чтобы еще и собаку мне на шею повесить, — отмахнулась от него Софья Марковна.
— И то верно, — согласился Шура и потопал в ванную.
Когда он вышел оттуда, отмытый и посвежевший, мать велела:
— Иди ешь, десять минут погоды не сделают. А на голодный желудок твоя голова плохо соображает.
Мать была права, к тому же поесть Наполеонов очень любил.
Когда его спрашивали, есть ли у него хобби, он отвечал:
— Конечно, есть! Кулинария. — И через паузу добавлял: — В смысле не готовить, а есть.
Поэтому спорить с матерью он не стал, сел за стол и, быстро разделавшись с едой, запил ее кофе.
— Ма, ты просто фея! — сказал Шура и чмокнул мать в щеку. — Так, я побегу.
— Беги, — разрешила она, — но не мчись как угорелый.
— Не боись, твой сын — классный водитель, — гордо заверил ее Шура.
— Кто классный водитель, так это твоя подружка Мирослава.
— Ма ты так говоришь, точно Славка — моя пассия.
Софья Марковна рассмеялась:
— Куда уж тебе до нее.
— Ну, ну, мы с ней закадычные друзья!
— А то я не знаю.
И впрямь, как Софья Марковна могла не знать об отношениях своего сына с Мирославой Волгиной. Ведь они оба росли на ее глазах и дружили с раннего детства.
Когда Наполеонов хотел подчеркнуть давность своей дружбы с Мирославой, он заявлял доверительно ошалевшему слушателю:
— Мы со Славкой, между прочим, в яслях на одном горшке сидели.
Эго было неправдой еще и потому, что ни сам Шура, ни тем более Мирослава ни в какие ясли не ходили.
Софья Марковна улыбнулась своим воспоминаниям. Теперь ее сын — следователь, а Мирослава — владелица частного детективного агентства. Они на самом деле всегда были только друзьями, но такими близкими, что могли бы сойти за брата с сестрой.
На улице было тепло и свежо одновременно. Вдохнув утренний воздух, Шура зажмурился от удовольствия. Он бы с радостью прошелся пешком, но время поджимало, поэтому ему пришлось сесть за руль своего автомобиля, который он обожал, как живое существо, и ласково называл «Ладу Калину» cвоей девочкой.
Прибыв в Следственный комитет Наполеонов сразу же отправился в кабинет начальника.
— Разрешите, Федор Поликарпович? — спросил он, постучав в дверь полковника и сразу же открыв ее.
— Заходи, Саша, заходи. Как я рад, что ты так быстро приехал, — добродушно прогудел полковник.
Солодовников был единственным человеком, который называл Наполеонова Сашей. Все остальные звали Шурой, ну или Александром Романовичем.
Наполеонов стоял по стойке «смирно», всем своим видом показывая, что он преисполнен внимания.
— Саша, ты расслабься, — хмыкнул Солодовников, — проходи, садись, — добавил он мягко, чем сразу же насторожил Наполеонова.
«Ишь, как мягко стелет, — подумал про себя следователь, — и зачем я ему понадобился?»
Ответ он получил сразу же.
— Тут такое дело, Саша, — несколько виновато проговорил полковник, — я знаю, ты в последнее время много работал и заслужил отдых. Но у нас несвежий труп. — Полковник развел руками.
Можно было подумать, что он сам извлек его из шляпы, на потеху окружающим, но никто не засмеялся и тем более не захлопал в ладоши.